Kass2010

Эпилог

Added 2025-09-05 14:11:25 +0000 UTC

Цзянху

Первый шок прошел, все очень обрадовались возвращению Вэй Усяня и Лань Ваньцзи. Больше всех, конечно, Лань Сичэнь и Лань Юань. Сам Ваньцзи был глубоко тронут тем, что старший брат взял на воспитание двух мальчиков и поселился в доме их матери. В его глазах читалась такая благодарность, что Лань Сичэнь почувствовал, как сжимается сердце.

Лань Юань сначала не отходил от своего "Сянь гэгэ", цепляясь за рукав его черных одежд. Но потом Лань Гуйин что-то шепнул ему на ухо, и мальчик переместился поближе к своему названному отцу Лань Сичэню, хотя глаз с Вэй Ина не сводил.

А сам Вэй Ин тут же начал показывать, чему они научились в другом мире:

— Смотрите! — воскликнул он, взмахнув палочкой.

Подушки тут же взлетели в воздух, кружась в причудливом танце, а между ними зажглись яркие искры всех цветов радуги. Лань Юань захлопал в ладоши, и Лань Гуйин едва удержался, чтобы не последовать его примеру.

— Волшебство работает и здесь! — радостно сообщил Вэй Усянь.

На мече прилетел Лань Цижэнь, как только услышал о воскрешении племянника. Он долго обнимал Лань Ваньцзи, и тот позволил ему это, не отстраняясь. Потом дядя резко обернулся к Вэй Усяню, ткнул в него пальцем и несколько раз повторил:

— Ты!... Ты... Ты!

— Не надо, — Лань Чжань тут же закрыл плечом своего чжицзи.

— Дядя! — укоризненно произнес Лань Сичэнь.

Но Лань Цижэнь неожиданно продолжил:

— Ты! Как ты мог не понять, что А-Чжань твой чжицзи?!

Вэй Ин почесал затылок:

— Как-то мне было не до этого, особенно в конце...

— Не будем ворошить прошлое, — мягко, но решительно вмешался Лань Сичэнь. — Лучше устроим пир в честь возвращения Хангуан-цзюня и Старейшины Илина! Нужно немедленно написать в Цинхэ! Не Минцзюэ будет рад, а уж как обрадуется Не Хуайсан. Вы знаете, он написал ваш портрет? Он висит в цзинши.

***

Пир получился грандиозным. Приехали все.

Не Хуайсан первым делом кинулся к Вэй Ину с объятиями.

— Вэй-сюн! — всхлипывал он, повиснув на шее ошарашенного Вэй Усяня. — Я так скучал! Я думал, никогда тебя больше не увижу!

Обнимал он его очень долго и очень крепко, даже Лань Ваньцзи начал хмуриться, глядя на эту сцену. Но когда Не Хуайсан наконец отпустил Вэй Ина, он тут же сложил свой веер, верящий у него на руке, и принялся методично им стучать по голове растерянного друга.

— Это! — тук — За то! — тук — Что ты! — тук — Сам решил! — тук — Прыгнуть! — тук — Со скалы! — тук — И умереть! — тук-тук-тук.

— Ай, ай, Хуайсан, больно же! — Вэй Ин пытался увернуться, но Не Хуайсан преследовал его по всему павильону.

— Больно?! — возмущенно выкрикивал он. — А мне было не больно думать, что мой лучший друг мертв! Что я больше никогда не увижу твою дурацкую улыбку! Что не с кем будет арахис, пить вино и слушать мои жалобы!

— Спокойнее!

— И не смей меня успокаивать! — Не Хуайсан размахивал веером, как знаменем. — Годы, Вэй-сюн! Я горевал годы!

Лань Ваньцзи молча подошел и аккуратно отобрал у разбушевавшегося заклинателя веер.

— Довольно, — спокойно сказал он.

Не Хуайсан фыркнул, но послушался. Потом снова обнял Вэй Ина, на этот раз нежно:

— Просто... просто больше так не делай, хорошо?

— Не буду, — пообещал Вэй Ин, поглаживая друга по спине. — Обещаю.

Отвлекшись от эмоционального брата главы Не, Лань Чжань заметил, что на пиру не было заклинателя, которого он совсем не хотел видеть, и чтобы Вэй Ин с ним встречался. Не было Цзян Ваньиня. Брат еще раньше кое-что рассказал ему.

Оказалось, что Не Хуайсан был очень мстительным человеком. Он не мог простить тому гибель Вэй Ина.

Когда выяснилась вся правда о Цзинь Гуанъяо, он тут же обратил внимание всех присутствующих на то, что раз Вэй Усянь оказался невиновен, то глава Цзян теперь стал не героем, а убийцей двух выдающихся заклинателей.

Здесь слово, там два, и вот уже никто не желал иметь дела ни с главой Цзян, ни с Орденом Юньмэнцзян. Цзян Тинвэю пришлось прилагать много усилий для восстановления позиций Ордена. Все требовали, чтобы Цзян Чен передал главенство другому. И новым главой стал как раз Цзян Тинвэй, а Цзян Ваньинь теперь много пил и предавался воспоминаниям, никак не желая верить в невиновность Вэй Усяня.

***

Вэй Ин и Лань Чжань некоторое время прожили в Облачных глубинах, а потом отправились странствовать. Они боролись с нечистью везде, где бывали, и иногда пользовались своими магическими способностями, сохранившимися и в этом мире. Скоро все стали называть их "заклинатели-маги".

Они оба были счастливы — счастливы вернуться и счастливы быть вместе.

Лань Гуйин тоже был очень счастлив здесь. Его два дяди рассказывали ему о том мире, где он родился — ведь он почти ничего не видел, кроме дома тети Петуньи. И еще они немного учили его магии того мира, тому, что успели узнать сами.

Вэй Ин даже строил планы, как бы заполучить сюда Снейпа, чтобы тот стал наставником Лань Гуйина, только никак пока не мог придумать, как это сделать.

Когда он выдвигал свои невероятные теории, Лань Ваньцзи только покачал головой, но в его глазах плясали смешинки. Его Вэй Ин не изменился — все такой же изобретательный мечтатель...

Магическая Британия

Гарри Поттер поселился у своего крестного отца. Нужно было за короткий срок подготовить его к "возвращению" в Хогвартс, причем на второй курс. Оказалдось, что мальчик ничего не знает о Магическом мире. Пришлось пригласить нескольких репетиторов, которые начали интенсивные занятия с Гарри.

Сириус Блэк долгое время не замечал ничего особенного в мальчике. Ну да, крестник оказался тише, задумчивее, чем он ожидал от сына Джеймса. Ну да, иногда он слишком пристально смотрел на людей, словно изучал их. Списывал на шок от попадания в другой мир и прошлое тяжелое детство — кто бы не стал странным после стольких лет жизни в чулане под лестницей?

Но Кричер бдил.

— Молодой хозяин неправильный, — шептал он Сириусу, дергая за рукав. — Кричер видит. Молодой хозяин так иногда смотрит, что Кричер боится.

— Чепуха, — отмахивался Сириус. — Просто мальчик повзрослел раньше времени.

Все изменилось, когда в гости зашел Снейп. Кричер тут же кинулся к зельевару с докладом:

— Профессор Снейп! Кричер должен сказать! Молодой хозяин Поттер... он опасен! Он сидел вчера в саду и отрывал крылья у мух. Очень аккуратно. Кричер видел! А когда соседская кошка поцарапала его, он посмотрел на неё так... Кричер испугался за кошку!

Снейп нахмурился и внимательно понаблюдал за Гарри во время ужина. Мальчик ел молча, но его взгляд... В этом взгляде была какая-то холодная оценка, словно он высчитывал, сколько времени понадобится, чтобы добраться до каждого сидящего за столом.

— Блэк, — тихо сказал Снейп после ужина. — Нам нужно серьезно поговорить.

После этого разговора с Гарри стали не только заниматься репетиторы. К адаптации мальчика к изменившимся условиям, как это назвал Янус Тики, которого под клятву посвятили в иторию юного Поттера, подключили всех, кого только могли. Глава отделения душевного здоровья больницы Святого Мунго проводил с мальчиком долгие беседы, на которые никто не допускался. Чанг Чжоу пыталась установить с Гарри доверительные отношения рассказывая ему о Хогвартсе, где тому предстояло учиться.

Он проводил выходные с семьей тети в Поттермеор. Дурсли хотели вернуться обратно в свой дом, но Северус убедил их остаться хотя бы на некоторое время. Петуния была единственной родственницей мальчика и он, вроде бы, был рад тёте и её семье, хотя по этому ребенку понять было что-то невозможно.

Снейп устал. Мальчик был... сложным. Гарри мог часами сидеть неподвижно, наблюдая за людьми, а потом вдруг спросить что-то вроде: "А правда, что если сломать человеку палец в определенном месте, он потеряет сознание от боли?"

— Поттер, — строго говорил Снейп. — Это не те вопросы, которыми интересуются нормальные дети.

— А какими должны? — искренне недоумевал Гарри.

Пришлось на год перевести его на домашнее обучение. Коллективными усилиями, терпением и постоянным контролем вроде бы удалось направить странные наклонности мальчика в более безопасное русло. Но насколько глубоко пошли эти изменения, могло показать только время.

Когда Гарри Поттер вернулся в Хогвартс — один, без своего китайского друга, который "уехал учиться на родину" — Дамблдор решил возобновить попытки сближения с "мальчиком-который-выжил".

— Гарри, дорогой мой, — улыбнулся директор, приглашая его в кабинет в первый же день его поступления на третий курс. — Не хочешь ли чаю? У меня есть восхитительные лимонные дольки.

Гарри молча уселся в кресло и принялся методично поедать сладости. Конфету за конфетой. Весь запас Альбуса. Не останавливаясь.

— Гарри, милый, может быть, стоит остановиться? — забеспокоился Дамблдор, когда лицо его гостя побледнело.

Но мальчик только посмотрел на него тем самым, известным всем его близким знакомым, холодным взглядом и съел последнюю дольку.

Через десять минут его тошнило так, что пришлось срочно отправлять в больничное крыло.

— Директор! — возмущенно выговаривала мадам Помфри. — Как вы могли довести ребенка до отравления сладостями?! У него могла начаться гипергликемическая кома!

И Гарри сделали промывание желудка. Крайне унизительная процедура. С тех пор Гарри невзлюбил директора, обвиняя его в том, что с ним тогда произошло. И он начал ему мстить по мелочам. Снейп его строго предупредил, что никому нельзя причинять боль и страдания. Но про "шалить" он ничего не сказал.

Гарри подменял директору чернила на исчезающие; запускал в кабинет жуков-навозников; однажды каким-то образом заставил все портреты в замке сочинять и распевать комические куплеты про Дамблдора. Он прямо во время пира на Хэллоуин трансфигурировал любимую Альбусом шапочкус кисточкой прямо на его голове в тыкву, а знаменитые восточные туфли директора с загнутыми носами в красные дамские на высоком каблуке.

На Слизерине его зауважали за изобретательность и полное отсутствие страха перед наказаниями. Но при этом, после его возвращения, все немного боялись его — и объяснить почему не могли. Просто что-то в улыбке Поттера, в том, как он иногда смотрел на людей, заставляло инстинктивно отступать на шаг назад.

— Поттер странный, — шептали слизеринцы. — С тех пор как он вернулся, он стал как... как ядовитая змея, которая притворяется ужом.

А в подземельях замка иногда раздавался тихий свист — Гарри насвистывал мелодии, которых всплывали у него в памяти. В них не было ничегго такого, но отчего-то они всегда звучали немного зловеще.

Зато учился Гарри блестяще. Его увлекали буквально все магические дисциплины. Он сдал OWLs и NEWTs лучше всех и был приглашен на работу в Отдел Тайн, который давно присматривался к нему по совету Снейпа. Поттер начал там работать и параллельно готовиться к сдаче мастерства по артефакторике. Вот только коллегам было как-то неуютно рядом с ним.

Время и старания хороших людей глубоко изменили душу, попавшую в этот мир волей богов, но что-то так и осталось неизменным. Гарри был безупречно вежлив с коллегами, всегда готов помочь, никогда не повышал голос. Но когда он изучал особо опасные артефакты, в его глазах появлялся нездоровый блеск — словно он видел в древних проклятых предметах не угрозу, а... возможности.

— Поттер, отойди от этого кинжала! — однажды крикнул старший исследователь Уилкинс, когда увидел, как Гарри слишком долго рассматривает клинок, который, по легенде, мог разрезать не только плоть, но и душу.

— Конечно, — мягко улыбнулся Гарри, но его пальцы еще мгновение медлили над рукоятью. — Просто любопытно, как они добились такого эффекта в пятнадцатом веке.

Уилкинс поежился от такого "любопытства".

Гарри творил артефакты так же легкр, как дышал. Он понимал логику создания магических предметов на интуитивном уровне, словно с пеленок занимался чем-то подобным. Его теоретическая работа для защиты мастерства — исследование механизмов воздействия проклятых объектов на человеческую психику — была признана выдающейся, но читать ее было... тревожно.

— Он пишет о проклятиях так, словно сам их создавал, — пожаловался один из экзаменаторов Снейпу. — Слишком много деталей. Слишком точное понимание того, как причинить максимальный вред.

— Зато теперь мы знаем, как от этого вреда защититься, — сухо ответил Снейп, но сам не прекращал испытывать беспокойство за сына Лили. Сколько раз он по-доброму вспоминал того Гарри, с которым когда-то был знаком. Вернее, заклинателя оказавшегося в его теле. Он был бы рад, если бы обратного обмена не произошло. Но, нужно было признать, у этого Гарри были просто феноминальные способности. Настоящий гений.

В Отделе Тайн у Гарри появилась своя лаборатория. Коллеги старались не заходить туда без крайней необходимости — не потому что он был недружелюбен, а потому что атмосфера в его рабочем пространстве была... недружественной к гостям, словно хозяин терпеть не мог, когда его отвлекали и так себя защищал.

Гарри по-прежнему насвистывал те странные мелодии, работая над очередным проектом. Мелодии, которых всегда идеально подходили к ритму его движений, когда он гравировал защитные руны или смешивал ингредиенты для зелий.

— Поттер гениальный исследователь, — говорили о нем в министерстве. — Результативный. Но...

Это "но" никто не мог объяснить толком. Просто иногда казалось, что его истинные мысли спрятаны очень глубоко, под несколькими слоями вежливости и профессионализма. И что эти мысли, возможно, лучше там и оставить.

Снейп навещал время от времени, как коллега и бывший наставник. Он говорил с Гарри о его новых разработках, а еще наблюдал. Проверял, что тьма, неизвестно откуда поселившаяся в детской душе, по-прежнему дремлет под покровом терпеливо воспитанной человечности.

Пока что все было спокойно.

Вот теперь точно конец.

Wang YiBo & Xiao Zhan — The Untamed WuJi.mp3

PS Сразу, чтобы вы не спрашивали: поскольку эта джен-работа в ней не может быть ничего о личных делах главных героев, но я обязательно напишу об этом вбоквел.