Kass2010

Глава 24. Где Аури снова оказывается в центре внимания

Added 2025-09-02 21:21:01 +0000 UTC

Альбус Дамблдор стоял у окна своего кабинета, наблюдая за студентами, спешащими на обед. Его взгляд задержался на двух фигурах — мальчиках в слизеринской форме; черноволосом и его светловолосом спутнике. Аурелиус Принц-Поттер и Драко Малфой шли рядом, о чем-то тихо беседуя, и в их движениях была удивительная синхронность.

Директор поправил очки-полумесяцы и отошел от окна. Всё прошедшее время с начала учебного года, он наблюдал за мальчиком, который должен был стать Гарри Поттером — Мальчиком-Который-Выжил, символом победы света над тьмой. Должен был стать, но... Вместо этого перед ним был Аурелиус Принц — воспитанник одной из влиятельных чистокровных семей, друг сына Люциуса Малфоя, студент Слизерина.

Дамблдор опустился в кресло за своим столом и задумчиво сплёл пальцы. Ситуация требовала деликатного подхода. Семья Принц была слишком влиятельна, чтобы с ней можно было обращаться грубо. Лорд Октавиус Принц имел связи в Министерстве, репутацию и положение в обществе. А Северус, несмотря на свое прошлое Пожирателя смерти, был ценным членом Ордена Феникса. И очень опасным магом. Открытый конфликт с ними обоими был бы катастрофой.

Но мальчик... мальчик должен был сыграть свою роль в будущей войне против Воландеморта. Он должен был быть символом, тем, кто сможет объединить магический мир против Темного Лорда. А какой символ из аристократа, наследника древнего рода...

— Терпение, Альбус, — пробормотал он себе под нос. — Терпение и осторожность.

Первое правило успешной стратегии — действовать постепенно и неспеша. Никаких резких движений, никаких ультиматумов. Только мягкое, почти незаметное влияние, которое со временем приведет к нужному результату.

Второе правило — использование посредников. Сам он должен оставаться в тени, действуя через других людей. Это позволит ему быть в стороне, не вызывая подозрений у семьи Принц.

Третье — обращаться к эмоциям. Можно было воздействовать через чувство вины, долга перед памятью родителей.

Четвертое — создание сомнений. Не прямые обвинения против семьи Принц, но тонкие намеки, заставляющие мальчика задуматься о мотивах тех, кто принял его в семью. О его настоящем месте в этой семье. Подрыв доверия должен быть настолько деликатным, что Аурелиус не должен понимать, что происходит.

И, наконец, пятое — терпение. Готовность ждать долго, постепенно год за годом усиливая давление. Мальчику было всего одиннадцать лет. У него, Альбуса, было время.

Директор потянулся к чернильнице и достал перо. Пора было приводить план в действие.

* * *

Профессор Макгонагалл появилась в кабинете директора через полчаса после его вызова. Ее суровое лицо выражало легкое недоумение — такие встречи обычно назначались заранее.

— Ты хотел меня видеть, Альбус? — спросила она, усаживаясь в кресло напротив его стола.

— Да, Минерва. Мне хотелось обсудить с тобой одного из наших студентов, — Дамблдор улыбнулся, но в его глазах мелькнула озабоченность. — Аурелиуса Принца-Поттера.

Макгонагалл нахмурилась:

— Что с ним? Насколько мне известно, мальчик успешно адаптировался к учебе. Его оценки по трансфигурации весьма высоки.

— Именно поэтому я и хотел с тобой поговорить, — Дамблдор наклонился вперед. — Аурелиус, безусловно, талантливый ученик. Но меня беспокоит его... эмоциональное состояние.

— А что с ним не так?

— Подумай, Минерва. Мальчик провел первые десять лет жизни в... не самых благоприятных условиях. Затем его внезапно перевезли в совершенно иную среду. Да, семья Принцев обеспечила ему материальный комфорт и образование, но...

Дамблдор сделал паузу, позволяя Макгонагалл самой прийти к нужным выводам. Минерва почувствовала неприятные ощущения в желудке. Она помнила тот тайный разговор в теплице Помоны, помнила, как они все поклялись защищать мальчика. И сейчас Альбус просил ее... что именно?

— Но что, Альбус?

— И Северус, и Октавиус — мужчины, Минерва. Как бы они ни старались, мальчику не хватает женской руки. Материнской заботы, понимания. Особенно в его возрасте, когда формируется характер.

Макгонагалл внутренне напряглась. Теперь она понимала, к чему он клонит.

— Ты считаешь, что мальчик нуждается в дополнительной поддержке?

— Именно так. И кто, как не ты, сможет обеспечить ему эту поддержку? Ты — декан, опытный педагог. Твоя забота о студентах известна всем.

— Но Аурелиус — студент Слизерина, — напомнила Макгонагалл, пытаясь выиграть время.

— Разве это имеет значение, когда речь идет о благополучии ребенка? — мягко возразил Дамблдор. — Я думаю, было бы полезно, если бы ты проявила к нему особое внимание. Возможно, пригласила на дополнительные занятия по трансфигурации? Дала почувствовать, что в школе есть взрослые, которые искренне заботятся о его развитии?

Минерва осторожно кивнула, понимая, что отказ вызовет подозрения:

— Я понимаю, о чем ты говоришь. Действительно, не все чистокровные семьи одинаково... внимательны к эмоциональным потребностям приемных детей.

— Именно, — согласился Дамблдор. — Конечно, я не предполагаю ничего плохого о семье Принц. Но дополнительная поддержка никогда не повредит талантливому ученику.

— Хорошо, Альбус. Я поговорю с мальчиком и предложу ему дополнительные занятия.

— Прекрасно. И, Минерва... если во время ваших бесед всплывет что-то, что тебя обеспокоит, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне.

После ухода из кабинета директора Макгонагалл не пошла в свой кабинет, а направилась прямиком в теплицы. Она должна была немедленно поговорить с Помоной.

* * *

— Он хочет, чтобы ты шпионила за Аури? — возмущенно воскликнула Помона Спраут, выслушав рассказ Минервы. — Этого не может быть!

— Может, и еще как, — мрачно ответила Макгонагалл. — Он был очень осторожен в формулировках, но смысл ясен. Я должна сблизиться с мальчиком и докладывать Альбусу о любых "проблемах" в семье Принц.

Помона гневно тряхнула головой:

— Негодяй! Он действительно не может оставить бедного ребенка в покое!

— Что мне делать, Помона? Если я откажусь, он поймет, что я не на его стороне. А если соглашусь...

— Соглашайся, — неожиданно сказала Спраут. — Но не для того, чтобы шпионить. Мы проведем с мальчиком честный разговор. Объясним ему ситуацию, предупредим о возможных попытках воздействия. Пусть он знает, что у него есть союзники среди преподавателей.

Минерва задумчиво кивнула:

— Разумно. Тогда я формально выполню просьбу Альбуса, но на самом деле буду защищать Аурелиуса.

* * *

На следующий день Макгонагалл пригласила Аурелиуса в свой кабинет. Мальчик с любопытством пробежал взглядом по каким-то сложным трансфигурационным схемам и диаграммам.

— Мистер Принц-Поттер, — сказала она, указывая на стул напротив своего стола, — садитесь, пожалуйста.

— Профессор? — Аурелиус сел, выражая вежливое любопытство.

— Сначала я хочу сказать, что ваши успехи в трансфигурации действительно впечатляют. Вы демонстрируете незаурядный талант.

— Спасибо, профессор.

Макгонагалл сделала паузу, оглядывая стены:

— Возможно, вы заметили, что мы беседуем с вами в моем личном кабинете. Здесь нет портретов. Это не случайность, Аурелиус.

Мальчик нахмурился, не понимая, к чему она ведет.

— Видите ли, портреты имеют привычку... делиться услышанным с определенными людьми. А мне хотелось поговорить с вами откровенно.

— О чем, профессор?

— О том, что многие в этом замке желают вам добра. Многие, но не все, — Минерва понизила голос. — Я знаю вашу настоящую историю, Аурелиус. И знаю, что есть люди, которые хотели бы... контролировать вашу жизнь.

Аурелиус внимательно посмотрел на нее:

— Вы говорите о директоре?

Макгонагалл кивнула:

— Будьте осторожны. Если кто-то попытается убедить вас, что ваша нынешняя семья не подходит вам, или что вы должны сделать какой-то выбор... подумайте дважды о мотивах этого человека.

— Понятно, — тихо сказал мальчик. — Спасибо за предупреждение, профессор.

— Знайте, что у вас много союзников среди преподавателей. Мы на вашей стороне.

* * *

В кабинете директора Дамблдор выслушал краткий отчет Макгонагалл о разговоре с мальчиком.

— Он был вежлив, но сдержан, — сообщила она. — Не проявил особого желания сближаться. Возможно, нужен другой подход.

Дамблдор нахмурился, но кивнул:

— Спасибо, Минерва. Возможно, ты права.

После ухода заместителя директора Дамблдор не сильно расстроился. Он и не ожидал большого успеха от Минервы. Не такой она человек. Пришло время плана "Б".

* * *

Хагрид появился на дорожке на следующий день, когда Аурелиус и Драко возвращались из теплиц в замок. Полувеликан широко улыбнулся, увидев их.

— А, вот и ты! — воскликнул он, направляясь прямо к Аурелиусу. — Гарри! Наконец-то мы встретились!

Аурелиус остановился, чувствуя, как Драко напрягается рядом с ним.

— Здравствуйте, — вежливо ответил он. — Меня зовут Аурелиус.

— Да-да, конечно, — Хагрид махнул рукой. — Но для меня ты всегда будешь Гарри! Да я же тебя вот такусеньким знал! — Он отмерил в воздухе своими огромными руками дюймов десять. — Я был другом твоих родителей, Джеймса и Лили! Прекрасные люди были, прекрасные!

— Мистер Хагрид, мое имя Аурелиус, — еще раз попытался поправить лесника мальчик.

— Гарри, — продолжал лесник, не слыша его возражений. — Твой отец, Джеймс, был отличным игроком в квиддич! А мать... ах, Лили была такая добрая, такая умная! И храбрая! Они так любили тебя...

Глаза лесника заблестели от слез, и он шумно высморкался в огромный платок.

— Мистер Хагрид, — настойчивее повторил мальчик, — пожалуйста, называйте меня Аурелиус.

Но полувеликан словно не слышал его:

— Если захочешь узнать о своих настоящих родителях, Гарри, приходи в мою хижину. Чаю попьем, поговорим...

Аури понял, что спорить бесполезно. Хагрид просто не воспринимал его просьбы.

— Спасибо за предложение, — холодно ответил он. — Как нибудь обязательно...

Он взял Драко за руку, и они быстро направились к замку.

— Странный тип, — пробормотал Драко. — И чего он заладил Гарри, да Гарри.

— Потому что для некоторых людей я навсегда останусь тем, кем должен был быть, а не тем, кто я есть, — задумчиво ответил Аурелиус.

* * *

Дамблдор был разочарован результатом. Он расчитывал на Хагрида, но он оказался слишком прямолинейным и эмоциональным. Пора было привлекать более серьезные силы.

Через три дня в Хогвартс прибыл Ремус Люпин. Дамблдор встретил его в своем кабинете.

— Директор Дамблдор, — сказал Люпин, — вы сказали, что это касается сына Джеймса и Лили. Я готов помочь всем, чем только могу.

— Прекрасно, Ремус. Видишь ли, мальчик сейчас воспитывается в семье Северуса Снейпа. Он считает себя Аурелиусом Принцем, а не Гарри Поттером и это... это неправильно.

Люпин нахмурился:

— Он живет у Снейпа? Но как так вышло...

— Долгая история. Главное — мальчик должен знать правду о своих родителях. О том, что они хотели бы для него. Ты можешь помочь ему понять это?

— Конечно. Могу я воспользоваться вашим камином? Я бы кое-что принес, чтобы показать Гарри. Где он сейчас?

— Я его позову, как только ты вернёшься.

* * *

В коридоре Аргус Филч, делавший свой обычный обход, заметил, как к кабинету директора поднимается взрослый маг. Он показался ему знакомым, но смотритель никак не мог вспомнить, кто это. Его опытный глаз сразу же отметил потертую мантию и многочисленные шрамы на лице.

Филч оставил наблюдать за входом в кабинет директора миссис Норрис, а сам продолжил обход. Он вернулся к двери через час, буквально за пару минут до того, как из нее выглянул директор, "поймал" какого-то проходившего мимо ученика и велел позвать к нему Аурелиуса Принц-Поттера.

Филч окончательно уверился, что дело нечисто, и вскоре он уже стучался в дверь кабинета профессора Снейпа.

— Профессор, — сказал он без предисловий, — к директору пришел один волшебник. А потом Дамблдор вызвал к себе вашего мальчика.

Северус мгновенно насторожился:

— Какой волшебник? Вы его знаете? Как он выглядел?

— Среднего роста, седеющие волосы, шрамы на лице... Ох, я вспомнил! Это же один из тех, ну тех хулиганов, мародеров. Вечно что-то замышляли, портили имущество школы. И этот был среди них. Люпин, кажется, его звали, — мрачно ответил Филч.

— Люпин, — прошипел Снейп. — Спасибо, что предупредили, Аргус. Это очень важно.

— Всегда рад помочь, профессор. Мальчика нужно защищать.

* * *

Аурелиус стоял перед дверью кабинета директора, недоумевая, зачем его вызвали. Произнеся пароль, он поднялся по движущейся лестнице и постучал в дверь.

— Входи, — раздался голос директора.

Аурелиус вошел в кабинет и увидел, что Дамблдор не один. Рядом с его столом сидел незнакомый мужчина.

— Ах, Аурелиус, — Дамблдор поднялся из-за стола с привычной дедушкиной улыбкой, — как раз вовремя. Позволь представить тебе Ремуса Люпина. Ремус, это... — он сделал многозначительную паузу, — это Гарри.

— Здравствуй, Гарри, — сказал Люпин, протягивая руку. В его голосе была какая-то болезненная нежность.

— Мистер Люпин, директор Дамблдор, мое имя Аурелиус, — вежливо поправил мальчик.

— Ремус был другом твоих родителей, — добавил Дамблдор. — Джеймса и Лили. Я подумал, тебе будет интересно с ним поговорить.

— Я оставлю вас одних, — сказал директор. — У меня есть неотложные дела.

Оставшись наедине с Люпином, Аурелиус настороженно сел в кресло. Мужчина достал из кармана небольшой фотоальбом, и его глаза заблестели. Люпин говорил медленно, растягивая каждое слово, словно пытался проникнуть в душу мальчика через интонации. Его глаза не отрывались от лица Аурелиуса, изучая каждую эмоцию.

— Понимаешь, Гарри, — начал он дрожащим голосом, — для меня это такой тяжелый момент. Видеть тебя таким взрослым, таким... изменившимся. Я столько лет мечтал об этой встрече, столько раз представлял, как мы будем говорить о твоих родителях...

— Мистер Люпин, мое имя Аурелиус, — снова поправил мальчик.

— Я подумал, возможно, тебе будет интересно увидеть несколько фотографий твоих родителей, — продолжал Люпин, не обращая внимания на поправку. — Знаешь, я храню эти снимки как самое дорогое сокровище. Каждый раз, глядя на них, я вспоминаю те счастливые дни, когда мы все были вместе...

Аурелиус невольно наклонился, рассматривая снимки. На одной из фотографий четверо молодых людей смеялись под деревом у озера.

— Это Джеймс и Лили, — тихо сказал Люпин, и его голос едва не сорвался. — А это мы с Сириусом. Нас снимал Питер. Мы были неразлучны в школе. О, Гарри, если бы ты знал, как мы все тебя любили еще до рождения! Джеймс говорил, что научит тебя летать на метле, а Лили мечтала о зеленоглазом малыше...

— Они выглядят счастливыми, — заметил Аурелиус.

— Они были счастливы, Гарри! О, как они были счастливы! — Люпин перевернул страницу дрожащими руками. — Особенно когда родился ты. Это было... это было как чудо для всех нас. Среди всех ужасов войны, всей этой тьмы вокруг, вдруг появился ты — маленький луч света, маленькая надежда...

— Мистер Люпин, мое имя Аурелиус, — еще раз поправил мальчик с нарастающим раздражением.

После третьей поправки Аурелиус почувствовал растущее раздражение. Этот человек словно не слышал его — точно так же, как Хагрид. Словно для них он навсегда останется кем-то другим, а не тем, кто он есть на самом деле.

— Джеймс не мог говорить ни о чем другом, кроме своего сына, — продолжал Люпин, игнорируя поправку. — Он носил твои колдографии в кармане и показывал всем подряд. "Посмотрите на моего мальчика, — говорил он, — разве он не прекрасен?" А Лили... о, Лили пела тебе колыбельные каждый вечер. Такие нежные, волшебные мелодии. Иногда, Гарри, я слышал их через стены, и у меня сжималось сердце от умиления...

— Мистер Люпин, моё имя Аурелиус, — повторил мальчик, уже разозлившись.

— Они любили тебя больше жизни, Гарри, — Люпин наклонился ближе, его глаза были полны слез. — И когда они отдали свои жизни, чтобы защитить тебя... О, это была такая трагедия, такая невосполнимая потеря! Но знаешь, о чем я думаю каждый день? О том, что Джеймс и Лили хотели бы, чтобы ты вырос в любви и тепле. Чтобы ты знал, кто ты есть на самом деле. Чтобы ты помнил их не как далекие имена, а как родителей, которые готовы были на все ради твоего счастья...

В голосе Люпина появились осторожные, но настойчивые нотки:

— Конечно, я понимаю, что семья Принц дала тебе кров и обеспечила. И я не хочу сказать ничего плохого... но тебе не кажется, Гарри, что твои родители хотели бы для тебя чего-то другого? Не холодного отношения в семье чистокровной аристократии, а простого, искреннего человеческого тепла? Той любви, которую они сами готовы были тебе дать?

— Мистер Люпин, — сказал Аурелиус твердо, поднимаясь с кресла, — во-первых, мое имя Аурелиус. Во-вторых, я получаю в моей семье именно то, о чем вы говорите: любовь, тепло, поддержку. Профессор Снейп — мой отец по крови и магии, да и во всех остальных смыслах. Он замечательный!

В этот момент дверь кабинета распахнулась с такой силой, что задрожали стекла в витринах с артефактами. Даже воздух пришел в движение, заставив пламя свечей в светильниках заплясать. На пороге стоял Северус, его лицо было бледным от ярости.

— Аурелиус, — холодно сказал он, — немедленно в мои покои. Через камин.

— Папа? Что случилось?

— Ничего такого, что касалось бы посторонних, — бросил Снейп, метнув убийственный взгляд на Люпина. — Иди. Сейчас же.

Аурелиус быстро направился к камину, взял летучий порох и исчез в зеленых языках пламени.

— А ты, оборотень, останешься здесь, — процедил Снейп.

Аури скрылся в зелёной вспышке, а в это время в дверь кабинета вошел Дамблдор, и его лицо изменилось, увидев разъяренного декана Слизерина.

— Северус, — попытался вмешаться Дамблдор, — Ремус просто...

— Альбус, — произнес Снейп голосом, от которого задрожали стекла в шкафах, — пока оборотень находится в стенах школы, ни один слизеринец не покинет гостиную своего факультета. А мой сын останется в моих покоях.

— Джеймс — отец Гарри! — взорвался Люпин, весь дрожа от эмоций. — Никакой он тебе не сын, и не Аурелиус, а ты не его отец! Ты украл чужого ребенка, Снейп! Промыл ему мозги, заставил забыть, кто он такой! Это преступление против памяти Джеймса и Лили!

Снейп повернулся к нему и посмотрел так, словно хотел прикончить Люпина взглядом. Затем Северус взглянул на Дамблдора:

— Повторяю. Убери оборотня из школы, или я закрою весь Слизерин в подземельях.

С этими словами он быстро вышел через камин.

Дамблдор тяжело вздохнул:

— Ремус, боюсь, тебе придется уйти...

* * *

В своих покоях Северус нашел Аурелиуса в кресле у камина.

— Отец, что происходит?

— Некоторые решили, что имеют на тебя больше прав, чем твоя семья, — мрачно ответил он. — Но помни — ты мой сын, Аурелиус. И никто не имеет права решать, что для тебя лучше.

— Я это знаю, — твердо сказал мальчик. — И никому не убедить меня в обратном.

Пока Аурелиус ждал отца, он успел поджумать о странности ситуации. За последние дни ему несколько раз пытались напомнить о "настоящих" родителях. Случайность? В это он не верил.

* * *

Ночью Аурелиус увидел сон из своих детских воспоминаний. Он лежал в красивой детской комнате. Женщина с рыжими волосами склонялась над кроваткой и тихо пела. Во сне он чувствовал тепло, безопасность, любовь. Но когда проснулся, понял — это были его очень далекие воспоминания. До того, как он попал в дом Дурслей. До того, как потом он стал Аурелиусом Принцем.

Не убей Воландеморт его родителей, возможно, его детство прошло по-другому. Он так жалел в чулане под лестницей, что его родители умерли и оставили его одного. А сейчас... Сейчас он был доволен тем, что у него есть. И он не даст никому это у него отнять.