Kass2010

Глава 35

Added 2025-08-20 08:20:11 +0000 UTC

Альберт Крауч стоял перед зеркалом в спальне мэнора, изучая свое отражение. Лицо, смотревшее на него из зеркала, все еще удивляло его — смесь черт молодого Дамблдора и Барти Крауча, но достаточно измененная годами борьбы за контроль над телом, чтобы никто не мог узнать в нем ни того, ни другого. Идеальная маскировка, созданная самой магией.

«И это к лучшему, — размышлял он, поправляя воротник простой, но качественной мантии. — Альбус Дамблдор мертв для этого мира, и пусть так и остается. По крайней мере, пока».

Он уже принял решение — никто из тех, кого он думал снова сделать своими соратниками, не должен знать его истинную личность. Во всяком случае, не сейчас. Возможно, когда его планы начнут реализовываться, когда он будет полностью уверен в преданности ключевых фигур, он откроется некоторым из них. Но не всем. Никогда не всем.

Слишком сильно пострадала репутация Альбуса Дамблдора после этой проклятой книжонки Скитер. Воспоминание о прочтении им «Жизни и обманов Альбуса Дамблдора» до сих пор вызывало у него приступ ярости. Книга вышла менее чем через два месяца после его смерти — точнее, после инсценировки смерти. Менее чем через два месяца! Скитер даже не дала пыли осесть на его могиле, прежде чем начать копаться в грязном белье. Каждая страница была пропитана ядом, каждая глава являла миру то, что он хотел бы навсегда забыть. Как ей удалось всё это раскопать? Он рассчитывал на всеобщее уважение и после смерти, а получил что?

Он даже лишился неофициального титула «победителя Темного Лорда», так как теперь каждый знал, что его с Геллертом связывали более близкие отношения, чем просто крепкая дружба. А раз так, то какой же он его победитель? Хотя, что еще хуже, кое-кто посмел добавить к этому титулу всего одно слово, которое превращало его в издевку. Теперь он «постельный победитель Темного Лорда»! Что может быть унизительнее? Не ожидал он, что все подробности его биографии окажутся выставлены на всеобщее обозрение, приправленные ядовитыми комментариями и домыслами...

«А я-то думал, что каждый будет рад возрождённому Великому светлому магу, — с горечью усмехнулся он. — Но куда теперь с такой репутацией... Теперь все помнят только нелицеприятные факты со страниц «Жизни и обманов». Альберт Крауч же — чистый лист. Да еще и пострадавший от семейного позора волшебник, ищущий справедливости. Гораздо более привлекательная фигура для новых последователей».

К тому же, тайна личности давала ему огромное преимущество. Каждый увидит в нем то, что хочет видеть — понимающего друга, мудрого советника, надежного союзника. А он может использовать весь свой опыт и знания, не неся груза прошлых ошибок и разочарований.

За завтраком он еще раз просмотрел свои записи в дневнике по семье Уизли: он изложил на бумаге то, что помнил по прошлому и дополнил мнением, которое составил за время наблюдений сейчас. Каждый член семьи представлял собой уникальный психологический тип, требующий индивидуального подхода.

Артур Уизли — ключевая фигура, через которую можно получить доступ ко всей семье. Добросердечный до наивности, легко поддающийся на лесть и сочувствие. Болезненно переживал свою так и не задавшуюся карьеру, хотя рассчитывал, что после победы над Воландемортом он, наконец, получит признание и повышение. При этом Артур сохранял веру в добро и справедливость, что делало его идеальным первым кандидатом.

Молли Уизли — эмоциональный центр семьи, до сих пор страдает от потери Фреда. Отчаянно нуждается в утешении и понимании, а сильнейший материнский инстинкт можно было направить в нужное русло — на защиту других семей от подобных потерь.

— Сегодня я начну свою новую, надеюсь, лучшую партию, — сказал Альберт, попивая утренний чай, Элфиасу, которого тоже поселил с собой в мэноре Краучей. — Надеюсь, она не растянется на десятилетия, как прошлая, и завершится моим триумфом!

Дож слегка улыбнулся словам друга и кивнул.

***

Министерство магии встретило Альберта привычной суетой и чиновничьим равнодушием. Он вошел в главный холл с тщательно продуманным выражением лица — слегка растерянным, но полным достоинства. Одежда скромная, но качественная. В руках папка с документами по наследству, которые действительно требовали оформления.

Он намеренно «терялся» в коридорах, изображая человека, который редко бывает в подобных учреждениях. Спрашивал дорогу у нескольких сотрудников, пока не встретил нужную цель — Артура Уизли, выходящего из лифта с охапкой странных магловских предметов.

— Простите, — вежливо обратился Альберт, — не могли бы вы подсказать, где находится отдел по оформлению наследственных дел?

Артур остановился, глядя на незнакомца дружелюбными глазами:

— Конечно! Вам на седьмой этаж, в отдел магического права. Я как раз туда иду, если хотите, провожу.

— Буду очень признателен, — облегченно улыбнулся Альберт.

По дороге к лифту он «случайно» зацепился рукавом за стену, и папка выскользнула из рук, рассыпав документы по полу. Среди бумаг ясно виднелись те, что содержали фамилию «Крауч».

— О, позвольте помочь! — Артур тут же кинулся собирать документы, и его взгляд невольно зацепился за знакомую фамилию. — Крауч... Простите за нескромность, но вы случайно не родственник бывшего... то есть...

Альберт выпрямился, и по его лицу прошла тень смущения и боли:

— К сожалению, да. Бартемиус Крауч был моим двоюродным кузеном. Я понимаю, если это меняет ваше отношение...

— Нет-нет! — поспешно воскликнул Артур, его лицо наполнилось сочувствием. — Простите, я не хотел... То есть, конечно, вы не отвечаете за... В конце концов, семья — это не только радость, но иногда и бремя...

Альберт грустно кивнул:

— Спасибо за понимание. Знаете, когда я узнал о том, что натворил кузен... — Он замолчал, будто сдерживая эмоции. — Это разрушило все мои представления о семье, о мире. Пять лет потребовалось, чтобы прийти в себя.

— Пять лет? — ахнул Артур.

— Лечебница в Швейцарии, — тихо ответил Альберт. — Нервное расстройство. Депрессия. Чувство вины за то, что ношу эту фамилию, хотя я сам всегда был против любого насилия.

Лифт подошел, но Артур, казалось, забыл о своих делах:

— Это ужасно... Как же тяжело вам было... А сейчас как? Вы оправились?

— Пытаюсь, — Альберт пожал плечами. — Вернулся оформить наследство. Мэнор Краучей пустовал все эти годы, но юридически он принадлежит мне. Думаю начать новую жизнь, попробовать как-то искупить позор фамилии.

— Искупить? — удивился Артур. — Но вы же ни в чем не виноваты!

— Попробуйте объяснить это людям, — горько усмехнулся Альберт. — Услышав фамилию Крауч, все сразу вспоминают Пожирателя Смерти. Трудно жить с таким клеймом.

Артур задумчиво покачал головой. В лифте они ехали молча, но Альберт чувствовал, как добросердечный волшебник проникается к нему сочувствием.

— Знаете что, — сказал Артур, когда они вышли на седьмом этаже, — а не хотели бы выпить чаю после того, как закончите с документами? В служебном кафе тихо, можно спокойно поговорить. Мне кажется, вам нужно дружеское участие.

Альберт с благодарностью посмотрел на него:

— Это очень доброе предложение. Честно говоря, я давно не встречал такого понимания.

Через час они сидели в почти пустом служебном кафе за чашками чая. Артур оказался именно таким собеседником, на которого рассчитывал Альберт — сочувствующим, готовым выслушать и поделиться собственными проблемами.

— Вы знаете, Альберт, — сказал Артур, размешивая сахар в чае, — я вас понимаю. Проблемы есть у всех. Я, к примеру, работаю в Министерстве уже много лет, но карьера как-то не складывается. Почему-то фамилия Уизли...

— Но ведь вы начальник отдела! — удивился Альберт.

— Все считают, что отдела, но, вообще-то, только сектора. Сектора неправомерного использования магловских изобретений в составе ДМП, — с грустной улыбкой ответил Артур. — Считается не самым престижным направлением. Хотя, по-моему, нужно было наоборот, не запрещать, а развивать адаптацию магловских технологий для магического мира. Они столько всего полезного напридумывали!

Альберт наклонился вперед, изображая заинтересованность:

— Я полностью с вами согласен! Маглы достигли удивительного прогресса, и игнорировать это глупо. Но, насколько я понимаю, в Министерстве не все разделяют такую точку зрения?

— Не все? Да никто, — вздохнул Артур. — Большинство считает мою работу чудачеством. А между тем, изучение достижений магловского мира могло бы помочь в решении многих проблем...

— Например?

— Ну, возьмите те же способы связи! Маглы изобрели телефоны, радио, теперь еще компьютеры какие-то. А мы до сих пор пользуемся только совами и каминной сетью!

Альберт кивнул с пониманием:

— Поразительно, как мало изменилось в магическом мире за последние десятилетия. Хотя, казалось бы, после войны должны были произойти большие перемены...

— Да, я тоже так думал, — Артур помрачнел. — Мы сражались за лучший мир, за справедливость... А что в итоге? Те же лица в руководстве, те же порядки, те же предрассудки.

«Отлично, — мысленно отметил Альберт. — Сам подводит разговор к нужной теме».

— Я, конечно, не участвовал в войне, — осторожно сказал он, — но со стороны казалось, что победа должна принести кардинальные изменения. Разве справедливо, что семьи героев до сих пор живут скромно, а те, кто отсиживался в стороне или даже стоял за Темного Лорда — процветают?

Артур поднял голову, в его глазах вспыхнул интерес:

— Вы очень точно подметили! Знаете, сколько я получаю за свою работу? Едва хватает на самое необходимое. А ведь наша семья... мы многим пожертвовали ради победы.

— Слышал о трагической гибели вашего сына, — тихо сказал Альберт. — Примите мои соболезнования. Фред Уизли погиб героем.

Лицо Артура скривилось от боли:

— Спасибо... Да, Фред... Он был таким жизнерадостным, талантливым... И погиб, защищая школу. А его жертва... иногда кажется, что она была напрасной.

— Почему напрасной?

— Потому что мир не стал лучше! — с горечью воскликнул Артур. — Мы думали, после падения Воландеморта все изменится. Равенство, справедливость, уважение к каждому волшебнику независимо от происхождения... А что получили? Министерство по-прежнему полно чиновников, которые, когда Воландеморт захватил власть, без возмущения присоединились к темной стороне!

Альберт осторожно подлил масла в огонь:

— А разве нельзя что-то изменить? Ведь есть же люди, которые действительно сражались за справедливость...

— Можно попробовать, — неуверенно сказал Артур. — Но как? Система слишком сильна, слишком укоренилась. Одиночка ничего не сможет сделать.

— А если не одиночка? — задумчиво спросил Альберт. — Если найдутся единомышленники, люди, которые тоже хотят справедливости?

Артур настороженно и внимательно посмотрел на него:

— О чем вы, Альберт?

— Пока ни о чем конкретном, — осторожно ответил тот. — Просто... знаете, годы в лечебнице дали мне время подумать о многом. О справедливости, о том, как должен быть устроен мир... И мне кажется, что иногда хорошие люди должны объединяться, чтобы изменить то, что неправильно.

— Это... интересная мысль, — медленно проговорил Артур.

— Кстати, — как бы между делом сказал Альберт, — мне очень одиноко в мэноре. Пять лет вдали от дома, практически без общения... Не согласились бы вы как-нибудь зайти в гости? Я был бы рад познакомиться с вашей семьей. Слышал, что миссис Уизли — замечательная хозяйка.

Артур просиял:

— Конечно! Но сначала вы должны прийти к нам. Молли всегда рада гостям, особенно достойным людям. А вы, судя по всему, именно такой человек. Заходите хоть завтра вечером!

— Буду очень признателен, — искренне улыбнулся Альберт.

Артур сообщил координаты для аппарации к Норе, которые его новый знакомый и так прекрасно знал. Расставаясь, он сказал:

— Знаете, Альберт, мне кажется, мы поймем друг друга. У нас много общего — и боль от несправедливости, и желание что-то изменить...

— Думаю, вы правы, — согласился Альберт. — До встречи, Артур.

***

На следующий день Альберт тщательно подготовился к визиту. Выбрал подарки — качественные, но не роскошные конфеты для детей, редкую книгу «Самые удивительные изобретения XX века» для Артура, букет свежих роз для хозяйки дома. Все должно было показать его воспитанность и внимательность, но не богатство.

Он аппарировал недалеко от дома и подошел пешком. Нора почти не изменилась с тех пор, как Альберт был здесь в последний раз: с одной стороны уютная и теплая, с другой явно нуждающаяся в ремонте и обновлении.

— Альберт! — радостно воскликнул Артур, распахивая дверь. — Проходите, проходите! Дорогая, к нам гость!

Из кухни выглянула Молли с усталым лицом. Артур его представил, и она тут же засуетилась:

— Ах, мистер Крауч! Проходите, садитесь! Сейчас поставлю чайник! Артур так много рассказывал о вас вчера!

— Миссис Уизли, — Альберт галантно поклонился и протянул букет, — примите эти цветы как скромную благодарность за гостеприимство.

— Ах, какие красивые! — всплеснула руками Молли. — Давно никто не дарил мне цветов... Спасибо большое!

В гостиной собралась почти вся семья. Джинни сидела с двумя маленькими детьми — мальчиком лет трех и девочкой чуть младше. Оба ребенка были поразительно похожи на Гарри Поттера, что окончательно подтвердило догадки Альберта о стертой памяти.

Рон устроился в кресле у камина с большим непрозрачным бокалом, от которой исходил резкий запах огневиски. Глаза у него были красноватыми, речь слегка замедленной, а движения неточными. Выглядел он хмуро и настороженно, явно уже подвыпивший. Гермиона сидела рядом, но держалась несколько отстраненно, изучающе разглядывая гостя, время от времени с тревогой поглядывая на мужа.

— Познакомьтесь, — сказал Артур, — это Альберт Крауч, о котором я рассказывал. А это моя жена Молли, дочь Джинни, сын Рон и невестка Гермиона.

— Крауч? — хмуро переспросил Рон, с трудом выговаривая слова. — Как тот урод?

— Рон! — строго одернула его мать, бросив на него предупреждающий взгляд.

— Все в порядке, миссис Уизли, — спокойно сказал Альберт. — Я понимаю реакцию мистера Рона. Да, Бартемиус Крауч был моим двоюродным кузеном. И да, он был Пожирателем Смерти. Это тяжелый груз для меня.

— Вы не виноваты в его поступках, — мягко сказала Гермиона. — Судить человека по действиям родственников неправильно.

— Спасибо за понимание, — Альберт с благодарностью посмотрел на нее. — Хотя, должен признать, иногда я сам чувствую вину за то, что ношу эту фамилию.

— Глупости! — энергично воскликнула Молли, ставя на стол поднос с чаем и печеньем. — Вы же не отвечаете за чужие грехи! Артур рассказывал, как тяжело вам пришлось...

— Пять лет в лечебнице, — кивнул Альберт. — Когда я узнал о преступлениях кузена, это сломало меня. Я всегда считал нашу семью благородной, справедливой... А оказалось, что мой родственник служил Темному Лорду.

— Как ужасно, — сочувственно вздохнула Молли. — Наверное, вы чувствовали себя преданным...

— Именно так, — Альберт опустил глаза. — Преданным и одиноким. Ведь я потерял не только кузена, но и родителей, и веру в справедливость мира.

— А сейчас? — тихо спросила Джинни. — Вера восстановилась?

Альберт задумчиво посмотрел на нее:

— Частично. Встречая таких людей, как ваша семья, понимаешь, что добро еще существует. Хотя... — он замолчал.

— Хотя что? — с неприятной ухмылкой уточнил Рон, прихлебывая из кружки.

— Простите, не хочу омрачать вечер грустными размышлениями.

— Говорите, — мягко сказала Молли. — Иногда полезно поделиться тем, что на душе лежит.

Альберт медленно покачал головой:

— Просто... иногда кажется, что мир не очень-то изменился после войны. Да, Воландеморт побежден, но те же несправедливости остались. Семьи героев живут скромно, а те, кто отсиживался в стороне, процветают.

— Вы правы, — горько сказала Джинни. — Очень правы.

— Не только в материальном плане, — продолжил Альберт. — Я имею в виду... ну, возьмите хотя бы отношение к маглорожденным. Разве оно кардинально изменилось? Или права магических существ? Или...

— А что насчет загадочного исчезновения памяти? — резко спросила Гермиона.

Альберт внимательно посмотрел на нее:

— О чем вы?

— Это дети Джинни, — сказала Гермиона, указав на играющих в углу малышей. — Джеймс и Лили.

— Прекрасные малыши, — улыбнулся Альберт.

— Прекрасные, — кивнула побледневшая Джинни, и голос ее задрожал. — Но ни я, и никто в семье не помнит, кто их отец!

Повисла тяжелая тишина. Молли всхлипнула и прижала платок к глазам, Артур опустил голову, сжав кулаки.

— То есть знаем, что он был, — добавила Гермиона, и в ее голосе послышались сдерживаемые рыдания. — Но... не можем вспомнить, кто он.

— Как это — не можете вспомнить? — осторожно спросил Альберт.

— А вот так! Я помню, что была замужем. Помню беременность, роды, первые годы детей. Но про мужа не помню ничего! Ни его лица, ни имени, ничего — все кем-то стерто! Вы понимаете, каково это? Проснуться однажды утром и понять, что часть твоей жизни — пустота! — почти выкрикнула Джинни.

— И не только у вас? — тихо спросил Альберт.

— У всех! — воскликнула Молли, всхлипывая. — И не только в семье, наши друзья и знакомые, все-все потеряли воспоминания о нём. Как будто его никогда не существовало!

— Я каждую ночь ложусь спать, надеясь, что проснусь и вспомню, — прошептала Джинни. — А просыпаюсь с тем же пустым местом в памяти. И смотрю на детей, которые похожи на кого-то, кого я должна помнить, но не могу...

Рон резко поставил кружку на стол, расплескав содержимое:

— А знаете, что хуже всего? — выкрикнул он. — Мы знаем, что хорошо к нему относились, дружили, но не помним его самого! Это... это как жить с дырой в душе!

Гермиона накрыла рукой глаза:

— Каждый день мы видим доказательства его существования — детей, семейные фотографии, где его стерли, но место осталось... И сам он — пустота.

Альберт нахмурился:

— Это... очень странно. Такое может произойти только при воздействии очень мощной магии. Кто мог бы...

— Вот именно! — Гермиона наклонилась вперед, отводя руку от лица. — Кто имел право стереть память большому числу волшебников? И главное — зачем?

— Простите за прямоту, — сказал он, — но обращались ли вы в Министерство с этой проблемой?

— Конечно! — фыркнул Рон, снова поднося ьокал к губам. — Знаете, что нам сказали? «Если человек захотел быть забытым, значит, так ему было нужно. Каждый в своем праве решать, должны о нём помнить или нет». Никого не интересует, что у Джинни осталось двое детей, кто их должен содержать?

— Это возмутительно, — искренне возмутился Альберт. — А если они так ответили... Это не могло быть сделано самим Министерством? Это же... это же форма контроля над сознанием!

— Именно! — воскликнула Гермиона. — Система защищает тех, кто имеет власть, а не тех, кто пострадал!

«Прекрасно, — мысленно отметил Альберт. — Гермиона сама подводит к нужным выводам».

— Знаете, — задумчиво сказал он, — а есть ли разница между Пожирателями Смерти, которые управляли сознанием людей с помощью Империуса, и властью, стирающей неугодные воспоминания? И в том, и в другом случае человека лишают права на контроль собственного разума!

Гермиона серьезно посмотрела на Альберта:

— Я никогда не думала об этом с такой стороны...

— А стоило бы, — мягко сказал он. — Форма контроля изменилась, но суть осталась та же — небольшая группа людей решает, как должны жить все остальные.

— И что же делать? — спросил Артур.

— Не знаю, — признался Альберт. — Пока не знаю. Но думаю, что справедливость должна восторжествовать. И не только в вашем случае — в масштабах всего общества.

— Красивые слова, — проворчал Рон, качая головой. — А толку?

— Рон прав, — вздохнула Гермиона. — Я пыталась изменить систему изнутри, работая в Министерстве. Ничего не вышло. Любые реформы отвергаются.

— Возможно, — согласился Альберт. — Возможно, нужны более... решительные методы.

— Какие именно? — настороженно спросила Джинни.

— Пока не знаю, — повторил он. — Но думаю, что хорошие люди должны объединяться. Вместе легче найти решение.

Молли вдруг всхлипнула:

— Мой Фред погиб, чтобы наш мир стал лучше, а ничего не изменилось! Получается, он умер зря?

— Нет! — резко сказал Альберт. — Ваш сын погиб не зря! Он сражался за то, во что вы все верили. Просто оно еще не воплощено в жизнь!

— Тогда что же делать? — спросил Артур и серьёзно посмотрел на Альберта.

— Продолжать его дело, — твердо ответил Альберт. — Бороться за тот мир, за который он отдал жизнь. И не позволить его жертве стать бессмысленной!

— Вы правы, — тихо сказала Джинни. — Мы должны что-то делать.

— Но что именно? — спросила Гермиона.

Альберт встал и прошелся по комнате:

— Для начала — объединиться. Найти единомышленников среди тех, кто тоже разочарован нынешним положением дел. Люди, которые сражались за справедливость и которых отодвинули на обочину жизни те, кто не имел никакого отношения к победе, должны снова объединиться.

— А потом?

— Потом посмотрим, — уклончиво ответил Альберт. — Возможно, удастся найти мирные способы изменить ситуацию. А если нет...

— Тогда что? — настойчиво спросил Рон.

— Тогда использовать те методы, которые будут эффективными, — твердо сказал Альберт.

Повисла тишина. Каждый обдумывал услышанное.

— Знаете что, — наконец сказала Молли, вытирая слезы, — а ведь вы правы. Мы действительно должны объединиться. И хотя бы попробовать.

— Но осторожно, — предупредила Гермиона. — Если власти узнают о подобных планах...

— Конечно осторожно, — согласился Альберт. — Пока это просто разговоры единомышленников. А там посмотрим, к чему приведут наши размышления.

Альберт пробыл в Норе еще около часа. Уизли расспрашивали его о пребывании в клинике, о планах начать новую жизнь. Семья Уизли постепенно проникалась к нему доверием и симпатией.

Молли украдкой посматривала то на Альберта, которому по возрасту тела сейчас был сорок один год, то на Джинни, в свои двадцать два, после рождения двух детей и пережитых невзгод, выглядящую старше своих лет.

«Этот новый Крауч был бы неплохой партией для девочки, — мелькнула было мысль. — И умный, и по характеру, кажется, довольно мягкий, и наследство Краучей при нём... — Но тут же Молли одернула себя — о чем она думает? Разве Джинни до этого? Хотя... может быть, новые отношения как раз помогли бы Джинни забыть о прошлом...»

Поэтому, когда гость собрался уходить, Молли сказала:

— Альберт, приходите еще! Вы такой замечательный человек... Хотелось бы видеть вас в нашем доме почаще!

— Обязательно приду, — пообещал он.

***

Вернувшись в мэнор, Альберт с удовлетворением оценил результаты вечера. Первый контакт прошел даже лучше, чем ожидалось. Семья Уизли была настроена так, как ему было нужно.

Он сел за письменный стол и начал писать в своем дневнике небольшие заметки. Он делал так всегда, чтобы не упустить ничего важного.

План дальнейших действий:

Этап 1 — Углубление отношений (1-2 недели): Регулярные визиты, создание образа «своего человека», оказание мелких услуг, выяснение конкретных проблем каждого.

Этап 2 — Укоренение идей (2-3 недели): Постоянное ненавязчивое внушение мыслей о несправедливости системы, обсуждение возможности «исправить мир», формирование общего недовольства.

Этап 3 — Вербовка (1-2 недели): Предложение конкретных действий, создание ощущения особой избранности миссии, возможно принесение клятв верности.

Индивидуальные психологические рычаги:

Для Молли: «Ваш сын погиб не зря, но его жертва будет бессмысленной, если мы не исправим систему, которая довела до войны»

Для Артура: «Вы заслуживаете признания. В обновленном мире ваши знания будут оценены по достоинству»

Для Джинни: «Кража ваших воспоминаний одобрена Министерством, оно несет ответственность за это»

Для Рона: «Вы герой войны, но вас заставили поверить в собственную неполноценность»

Для Гермионы: «Мирные реформы невозможны в системе, построенной на дискриминации»

Риски и способы минимизации:

Гермиона — может заметить манипуляции, предложить ей интеллектуальный вызов, отвлечь от себя внимание;

Рон нестабилен, имеет серьезную алкогольную зависимость — постоянный контроль или устранение, если его поведение создаст угрозу. Пьянство делает его непредсказуемым и потенциально опасным.

Альберт отложил перо. Как бы он ни относился к маглам, писать их ручками он так и не привык. Первый день активных действий прошел успешно. Семья Уизли практически в его руках — осталось только терпеливо и методично подвести их к нужным для него действиям. Через них он получит доступ к другим бывшим членам Ордена Феникса, они помогут привлечь и новых соратников. А постепенная радикализация требований — от «справедливости для героев» до «разрушить барьер, отделяющий нас от маглов с целью полного переустройства магического мира» — приведет к исполнению его давних планов.