Kass2010

Глава 30

Added 2025-06-09 22:34:28 +0000 UTC

Мы подошли к двенадцатой теплице. Помона шла впереди, держа в руке связку старых ключей и какой-то амулет, сплетенный из засушенных трав. Позади — провожающий нас Флитвик. Он был бы рад отправиться на новое приключение, но понимал, что кто-то должен остаться.

— Да, страховка нужна. Вдруг придётся вытаскивать вас из передряги, — объявил он бодро у входа в теплицу, тщательно притворяясь, что не расстроен.

Небо над теплицей было темно-синим и почти беззвёздным. Как только Спраут открыла одним из своих ключей старую дверь, я почувствовал густой запах трав, больше соответствующий середине лета, а не промозглому и сырому ноябрю.. Какая-то часть меня ожидала, что сейчас окажется, будто все наши предположения о том, что вход в тайную комнатой Хельги связан с этой старой теплицей — очередной миф. Но когда Помона отвела в сторону заросли душистой волчьей мяты и, склонившись, провела пальцами по каменному порожку входа, послышался едва слышный щелчок — как будто это место распознавало личность входящего и признало в ней хозяйку. Полустертый от времени барсук на гербе тепло засветился янтарным светом.

— Вот и первый привет из прошлого, — с ноткой гордости произнесла Помона. — Хельга знала толк в секретах.

Внутри было прохладно и полутемно. Слюда сохранилась лишь кое-где, в большей части парника ей на смену пришло стекло. Слева и справа от прохода тянулись заросли незнакомых мне растений, некоторые из которых, казалось, шевелились и вели подвижную жизнь. Впереди было что-то вроде арки, но на пути к ней сверху свисали лианы, так густо опутанные паутиной, что превратились в завесу, преграждая путь.

Мадам Спраут оказалась просто кладезем знаний необычных заклинаний. К примеру такого, которое уничтожает исключительно паутину, не трогая того, к чему она крепилась. В несколько взмахов палочки Помона превратила монолитную завесу в несколько толстых стволов, раздвинув которые мы прошли дальше.

Впереди обнаружились многочисленные кашпо, которые было невозможно обойти, полных разных цветов, Я узнавал среди них только некоторые. Увы, гербология никогда не была моей сильной стороной. В центре этой "цветочной клумбы" стояла пустая ваза.

— Астра и гардения. Вера и тайная любовь, если не ошибаюсь? — Сол Крокер щёлкнул пальцами, явно, что-то задумав.

— Есть ли здесь васильки? — поддержал его Северус.— Мне кажется, что они пригодятся.

— Вот они! — Помона выудила из одного кашпо три синих цветка, — это верность, а вот еще белая гвоздика — удача.

— Гарри, вы тоже должны выбрать что-то, — мистер Крокер посмотрел на меня. — Можете взять просто что вам нравится.

Я выбрал красивый синий цветок.

— Синий ирис — символ веры и надежды, — прокомментировал Северус. — Хороший выбор.

— Надеюсь Хельге понравится наш букет, — проговорила Помона Спраут, устанавливая все цветы в вазу.

Арка мигнула янтарём, кашпо с цветами невидимая сила утянула наверх, к крыше, открывая проход дальше.

— Вот и пригодился язык цветов, — улыбнулась Помона, — но что дальше?

Мы оказались в тоннеле, образованном переплетёнными побегами серебристого плюща.

— Змеевник-менталист? — уточнил Северус.

И когда мадам Спраут кивнула, восхищенно охнув, заметил:

— Считается вымершим, а здесь его целая колония. Хогвартс может получить как минимум четверть своего годового бюджета, если вы продадите хотя бы дюжину из этого "леса".

— Мы все должны очистить сознание и быть спокойны и расслаблены. Тогда мы пройдем мимо без всяких проблем, — сказала Помона и первой пошла вперед. Листья Змеевника отходили в сторону, переливались серебром. Видимо уровень спокойствие мастера герболога был признан подходящим. Северус и я тоже миновали растение-менталист без всяких проблем, а вот Крокер получил небольшой ожёг, когда Змеевник хлестнул его веткой.

Сол скривился, но не вскрикнул.

— Саркастический комментарий сейчас или после универсального противоожогового? — спросил он, глядя на декана Спраут.

— После, — спокойно ответила она, нанося мазь на его руку. — О чем думали?

— Лучше бы я не думал о том, что днем не очень удачно пообедал в министерской столовой.

Тоннель закончился, превращаясь в тропинку из мха, уходящую в заросли высокого тростника с оранжевыми колосьями.

— Осторожно, это Глеозова стрела, — предупредила декан Спраут. — Она стреляет шипами с парализующим соком. Вонзится в вас такой, и вы не сможете двигаться целые сутки.

Мы следовали за Помоной, ступающей по змейке из мха. В одном месте я, слегка оступившись, потревожил тростник. Северус быстро меня поддержал, рванув на себя, и шип, выпущенный зловредным растением, пролетел мимо.

Выйдя из опасных зарослей, мы оказались в самом сердце теплицы, где стоял древний каменный колодец. Он был закрыт интересной крышкой, состоящей из каменного кольца и такого же каменного круга внутри него. По всему кольцу были вырезаны барельефы разных цветов, а в круге — пентаграмма и надпись на латинском языке: "Unus flos non facit ver".

— Унус флёс нон фацит вэр, — прочел Северус. — Один цветок не делает весны. Предполагаю, что для того, чтобы открыть крышку колодца, где может находится вход в тайную комнату Хельги, нам нужно совместить лучи пентаграммы на круге с определенными растениями на кольце.

— Конечно, весенних цветов много. — заметил, разглядывая изображения на кольце, Сол. — Но нам нужно использовать среди тех, что здесь изображены только пять. Как будем выбирать?

— Думаю, что Хельга, скорее всего, выбрала бы какие-то обычные растения, распространенные именно в Британии, — предположила профессор Спраут, обходя колодец по кругу и разглядывая барельефы цветов. — Если мы правильно выберем один цветок, выставим его у вершины одного луча, то на четырех остальных должны оказаться подобные ему.

— Вы уже выбрали какой именно это будет цветок? — уточнил Сол.

— Думаю, что это должно быть растение, которое росло в Британии с древних времен. То, которое часто упоминается в легендах и народных песнях. Я предлагаю выбрать цветок тёрна, — Помона указала на один из барельефов.

— Давайте попробуем, — сказал Северус, берясь за каменное кольцо. — Гарри, Сол, помогайте!

Камень был очень тяжелым. Мы втроем еле-еле провернули его по кругу до нужного места. Хельга Хаффлпафф, видно, обладала недюжинной силой, или в её тайную комнату был еще какой-то вход.

— Ничего не происходит, — заметил Крокер. — Профессор, посмотрите, какие цветы оказались на других лучах пентаграммы?

— Все верно. Это аурикула, лютик, колокольчик, боярышник, — сообщила профессор Спраут.

— Попробуем поменять цветы на лучах, — предложил Северус, снова берясь за камень.

В этот раз кольцо "пошло" легче, видимо его просто очень давно никто не вращал. И, когда цветок тёрна сместился на один луч, под крышкой что-то ощутимо хрустнуло. Потом крышка сама съехала в сторону, открывая колодец-проход. Внутри него было темно, и, очевидно, холодно и сыро. Вниз уходили каменные ступени, образуя винтовую лестницу.

Профессор, — начал Сол, всматриваясь в темноту ниже, со своей с обычной полуироничной улыбкой. — Может быть… вы останетесь наверху? Вдруг это ловушка или что ещё, мало ли…

— Да, Помона, тебе есть смысл остаться здесь для координации, — поддержал его Северус.

Я решил промолчать, и правильно сделал.

Спраут окинула всехтаким взглядом... В её не было и следа той мягкости, какую ученики Хогвартса привыкли видеть на уроках гербологии.

— Спасибо, господа, за заботу, — жёстко отчеканила она, — но я не собираюсь оставаться здесь. Я — декан Хаффлпаффа. Если кто и должен найти убежище Хельги, так это я.

Профессор вскинула подбородок и выпрямила спину, всем своим видом давая понять, что спорить бесполезно.

— Дорогая Помона, — попытался мягко возразить Крокер, — мы ведь…

— Мы идём вместе, — перебила она, пресекая любые возражения.

Северус кивнул.

— Ну и характер! — едва слышно шепнул Сол, но декан Хаффлпаффа его услышала и поспешила первой ступить на лестницу вниз, крепко и уверенно держа перед собой свою палочку.

Какой-то не такой я помнил Спраут в годы своей учебы в Хогвартсе. Мне она казалась кем-то вроде доброй мягкой тетушки, которая обо всех позаботится, всех пожалеет. Эта мадам Спраут была довольно воинственной, с железным стержнем внутри.

Мы двинулись следом за мадам Спраут, освещая себе путь Люмосами. Огни наших палочек метались по влажным древним стенам. Каменные ступени были скользкими от влаги и мха. Впереди слышался бодрый и решительный шаг Помоны.

Когда ступени закончились, мы оказались в просторном зале. Густой сырой воздух как будто пах тиной, напоминая мне запах воды в Черном озере. Здесь было подобие освещения: тусклый, рассеянный свет, источником которого были целые гнёзда люминесцентного мха, в трещинах и на изломах камней. В разные уходили три тоннеля.

Я повернулся к остальным:

— В какой пойдём?

Сол Крокер подошел поближе к одной из стен, словно выискивая какие-то знаки.

— Тут спешка не лучший спутник, — заметил он, поднимая палочку чуть выше. — Нужно подумать.

Помона вглядывалась в темноту ближайшего к ней тоннеля, а Северус обходил зал по периметру. Мне послышалось тихое журчание. Я подумал, что показалось, но услышал голос профессора.

— Сол, нужно думать быстрее. Посмотрите под ноги, — холодно бросил Северус.

Мы все опустили глаза. К ботинкам подступала не известно откуда взявшаяся вода.

— О, блестяще. Всегда мечтал плавать в ноябре под землёй посреди ночи, — пробормотал Крокер, делая шаг вперёд, чтобы получше разглядеть стены. — Должен же здесь быть какой-то знак!

— Мистер Крокер, смотрите сюда, — позвал я невыразимца, заметив над правым тоннелем едва заметную надпись: “Белым одеялом укрою. Лес храню. Кто я?”

— Здесь тоже что-то написано, — сказал Снейп, разглядывая арку центрального прохода. — Я поднимаю радость вверх и за звонки держусь руками. Кто я?

Третью надпись прочел сам Крокер.

— Без имени меня не любят, без тела не замечают, а без смысла не сажают. Кто я?

Все посмотрели на Спраут.

— Первый — боярышник. Его белые цветы укрывают землю весной, как покрывало, защитник лесов, потому, что имеет острые шипы, — мгновенно определила Помона.

— Второй: колокольчик. Звонкие цветки, тянущиеся вверх.

— А третий? — спросил я, немного волнуясь, так как вода уже полностью. покрыла пол и её уровень начал расти.

Профессор Спраут, задумавшись на мгновение, чуть улыбнулась:

— Без имени... Думаю, что речь идет о семени. Его не любят, если не знают, что за растение из него вырастет. Пока не посадят, у него не будет "тела", а сажать не станут, не зная, что это за семя.

— И какой тоннель выбрать? — задал вопрос Северус.

— Я предлагаю идти в третий тоннель, — решительно произнесла Помона. — Вырастить неизвестное растение из неизвестного зерна, понять его полезность, — это вызов для герболога. Хельга, думаю, выбрала бы этот вариант.

— Тогда вперед! — воскликнул Крокер и решительно направился в выбранный тоннель.

Мы пошли за ним следом. Вода, безжалостно заливающая пол зала, осталась позади: уже через пару десятков метров начался легкий уклон вверх, спасающий нас затопления. Здесь было сухо и чистоту, несмотря на обычную для подземелий сырость. Скорее всего, были наложены какие-то специальные чары.

Мы шли уже больше десяти минут, а тоннель все не кончался. Мягкий свет от наших палочек ложился на стены, но ничего интересного не было: камень, как камень.

— Здесь тихо… — пробормотал Сол, — даже эха, кажется, нет.

— В логове барсука так и должно быть, — согласилась Помона, потрогала стену и улыбнулась. — Теплая.

Мы двигались всё дальше и дальше. Уклон плавно вывел нас к двери. Она была сделана из старого дуба и украшена тщательно вырезанным в ней изображением барсука. Дверь оказалась не заперта, и, открыв ее, мы попали туда, куда так стремились...

***

Я переступил через порог, едва веря, что это — не сон и не иллюзия. Мы стояли в просторном помещении, куда могла бы свободно поместиться целая оравы хогвартских барсуков.

Потолок здесь был высокий, сводчатый. Его поддерживали "колонны" из могучих корней дуба. Они переплетались, образуя колонны, арки и потолочные балки. Каменная кладка стен была прикрыта деревянными панелями. На дереве были вырезаны руны-обереги.

На полу лежали домотканые коврики — полосатые дорожки, на которые так и хотелось ступить босым. Свет шел от волшебных грибов и мха, которые мягко мерцали в нишах стен и расщелинах между корнями. В углу я заметил низкую широкую кровать — на ней аккуратно сложены одеяла и подушки из овечьей шерсти. Все просто. Никаких парчи и шелка, зато всё дышало добром, теплом, покоем. Кажется что здесь все еще можно было уловить запах мёда и свежих яблок, горьковатый дух сушёных трав.

В центре — круглый крепкий стол, вокруг которого могли бы сесть, пожалуй, все хаффлпаффцы одного курса. По периметру комнаты в резных нишах стояли деревянные скамьи и сундуки.

Самой удивительной оказалась дальняя часть — когда-то здесь был миниатюрный сад. На широких полках горшки с землёй и окаменевшими корнями, где давным-давно росли, наверное, по-настоящему редкие травы. В стене — каменная чаша, в которую журчала холодная, кристально чистая родниковая вода. Я осторожно пригубил её и почувствовал, какой она была вкусной и свежей.

Рядом на деревянном столе был настоящий рабочий уголок знахарки: ступки, горшочки, котел. Центральное место занимала огромная книга — “Травничество: вся мудрость мира". Автор Хельга Хаффлпафф.

Я оглянулся: Сол с интересом приглядывался к свиткам пергамента на полках, Северус почти благоговейно исследовал, расставленный рядом с котлом горшочки, а Помона с улыбкой смотрела на кровать. Убедившись, что никто не смотрит на меня, я протянул руку к книге, открыл её и, едва успев перелистнуть первую страницу, услышал глубокий, низкий женский голос:

— Осторожнее, юноша!