Kass2010

Глава 18. Смерть & Предвестие беды

Added 2025-04-01 22:08:12 +0000 UTC

Howard Shore — Сб.mp3

Железные Холмы

Даин Железностоп сидел верхом на Крепыше на вершине холма. Его воины собрались в плотный строй за его спиной, поставив козлов бок о бок и выставив вперёд боевые топоры и молоты. Их лица были суровыми, но решительными. Каждый из них понимал, что шансов выжить в этой битве у них почти нет. Но гномы не знают страха — они умирают с честью!

— Барук Хазад! Хазад ай-мену! — еще раз крикнул Даин, его голос перекрыл шум барабанов и стук копыт наступающей армии степняков.

Гномы, словно единое целое, подхватили этот клич, и он прокатился эхом по холмам, вызывая если не дрожь в сердцах врагов, то уважение. Боевые козлы били копытами о землю, фыркали и рычали, чувствуя приближение битвы. Даже животные разделяли ярость своих всадников.

Даин поднял свой молот и, обернувшись к своим воинам, крикнул:

— Если нам суждено пасть, пусть степняки запомнят этот день! Мы покажем им, что значит ярость гномов! За Железные Холмы!

— За Железные Холмы! — раздался ответ, строй гномов был готов встретить наступающих врагов.

Дарга Шенггэр подал сигнал. Воздух снова разорвали звуки боевых рогов и барабанов. Истерлинги пришпорили своих коней и ринулись вперёд на холм. Им противостояла небольшая группа закованных в металл коротышек, оседлавших странных рогатых животных. Их было чуть больше сотни против тысяч. Победа обещала быть легкой.

И вот они столкнулись. Боевые козлы с рёвом и блеянием бодали коней истерлингов, били рогами, разнося в клочья щиты воинов и сбрасывая всадников. Топоры гномов, довершали дело, опускаясь вновь и вновь, оставляя за собой лишь мертвые окровавленные тела. Гномьи топоры и молоты, разбивали, как хрупкое стекло кривые сабли степняков. Мир взорвался скрежетом металла о металл, криками, топотом, стонами раненых лошадей и громким блеянием козлов, больше походившим на рычание. Воины Железных Холмов не знали пощады — каждый удар был точным, каждый выпад смертоносным.

— Барук Хазад! Хазад ай-мену! — гремел боевой клич гремел над равниной.

Но как бы яростно не сражались гномы, силы были не равны.

Степняки оттеснили их уже на противоположный склон холма, откуда отлично просматривались ворота внутри Железных Холмов. Строй уже был нарушен, степняки давили числом, а гномы то тут, то там, падали на землю вместе со своими боевыми козлами, которые пугали истерлингов и те предпочитали их убивать вместе с седоками. Гномы, бились отчаянно, но численный перевес врага был подавляющим.

Как бы не был упрям Даин, он все же попытался организовать отступление.

— Назад, к воротам! — закричал он, оборачиваясь к своим воинам. — Назад!

Гномы начали двигаться назад, но это было непросто. Сабли степняков сверкали в воздухе, копья пробивали доспехи, а их боевые кличи продолжали сотрясать воздух.

Даин сражался в центре своего отряда, его молот, раз за разом обрушивался на врагов, разбрасывая их в стороны. Крепыш рычал и бил врагов острыми клыками, защищая своего хозяина. Но даже такой свирепый и опытный в битвах зверь, начинал уставать.

— Мы должны пробиться к воротам! — кричал Даин, едва отбиваясь от очередного всадника.

Гномы отступали и отступали, стараясь оставаться единым строем, но истерлинги не давали им передышки. Даин видел, как его лучшие воины один за другим падали под ударами врага. Крики умирающих звучали вокруг.

В какой-то момент Даин заметил, как один из врагов, крупный воин в богатых доспехах, кто-то из военачальников истерлингов, направил своего коня прямо на него. Их взгляды встретились.

— Подойди ближе, степной шакал! — прорычал Даин.

Степной воин, размахивая саблей, ринулся на Даина. Их схватка была короткой, но жестокой. Сабля степняка раз за разом наносила удары, и ловко уклонялся от молота гнома. Наконец, он нашёл момент и нанёс удар, который сбил истерлинга с коня. Но в этот момент другие окружили Даина и один из них, воспользовавшись моментом, вонзил копьё в бок короля. Даин почувствовал острую боль, но остался в седле. Его молот ещё раз обрушился на врагов, прежде чем он осознал, что скоро совсем не сможет больше сражаться.

— К воротам! — мощно закричал он своим воинам, расчищая себе путь молотом.

Гномы, увидев, что их король ранен, окружили его, прикрывая, и продолжили отступление.

Наконец они оказались на расстоянии досягаемости стрелометов. Из специальных бойниц на степняков обрушился град стрел, заставивший их сначала остановиться, а потом и вовсе повернуть назад. За это время отряд гномов, наконец, достиг ворот Железных Холмов, воинов быстро пропустили внутрь и вновь наглухо закрыли двери. От отряда Даина осталось меньше половины, да и те были израненными и уставшими.

Раненого Даина сняли с Крепыша и понесли в палаты исцеления, где его уложили на каменное ложе и стали осторожно снимать доспехи.

Королю было тяжело дышать, кровь текла из раны, оставленной копьём. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым.

— Сына, позовите сына… — прошептал он и, когда тот пришел, обратился к нему.

— Торин… Теперь ты… Ты должен защищать наш дом. Не дай им захватить Железные Холмы...

Торин*, молодой и полный решимости гном, опустился на одно колено и склонил голову.

— Я не подведу тебя, отец, — твёрдо сказал он.

— Махал хранит нас всех… — еле слышно проговорил Даин, стараясь улыбнуться, но его глаза застыли вместе с улыбкой.

Howard Shore — Пн Тн.mp3

Торин поднялся. Его сердце разрывалось от горя, но он знал, что сейчас не время для слёз. Воины ждали его приказов, а враг всё ещё стоял у ворот.

***

Торин, сын Даина, был молод по гномьим меркам, но в свои годы он успел проявить твёрдость характера и силу, достойные его великого отца. Торин был не только наследником свое отца, но и воином, закалённым в тренировках и стычках с врагами.

Как и Даин, его сын обладал крепкими плечами и широкой грудью, но был более, стройным, жилистым. Торин, вообще, был другим. Его лицо, обрамлённое густой рыжей бородой, заплетённой в две косы, всегда сохраняло живость. И хоть борода наполовину скрывала его, можно было заметить в лице эльфийские черты, которыми мог похвастаться и его двоюродный кузен Фили. При этом ни у одного, ни у другого не было ни капли эльфийской крови.

Густые волосы, такого же яркого рыжего цвета, волнами спадали на плечи Торина, а в косы, заплетенные у висков, были вплетены золотые нити в знак его высокого статуса. Его глаза, голубые, как зимнее небо над Железными Холмами, были полны решимости, в них светился настоящий огонь. Торин был горд и упрям, как все гномы, а его ловкость удивляла даже бывалых воинов.

Торин Камнешлем получил своё прозвище благодаря своему шлему, который он носил с тех пор, как смог держать в руках оружие. Он был выкован им самим под присмотром его отца. Шлем был прост по форме, но невероятно прочен, украшен гравировкой в виде гномьих рун. Однажды в стычке с орками шлем спас Торина, когда вражеский топор с силой опустился ему на голову. Шлем выдержал удар, а Торин, не дрогнув, сразил врага. С тех пор он получил свое прозвище.

Торин был очень молод, и успел покомандовать только сотней. Его подчиненные знали, что командир не был столь громогласным, как Даин, но его приказы всегда звучали чётко и уверенно, заставляя мгновенно выполнять их.

Торин Камнешлем обещал стать в будущем лидером и хорошим королем, жизнь готовила его к этому, вот только никто не ожидал, что это будущее настигнет его так скоро. Сегодняшний день, наполненный кровью и яростью, стал для Торина испытанием.

Рядом с ним встала Лотви, его мать, теперь уже вдова Даина Железностопа. Её рыжие волосы, заплетённые в сложные косы, украшенные золотыми кольцами и драгоценными камнями, были похожи на тлеющее пламя, а в её глазах — глубоких, как шахты, полные самоцветов, — не было слёз. В них горела решимость, переданная ей от отца, гордого правителя Огнебородов.

Лотви пришла поддержать сына, разделить с ним бремя, которое внезапно обрушилось на него. Она положила руку на его плечо, нелегкую, как и у всех гномок, и начала говорить. Её голос, низкий и
глубокий, звучал твердо:

— Торин, сын мой. Сегодняшний день забрал у нас твоего отца, моего спутника жизни, моего короля. Но вместе с его уходом к предкам не ушла его сила. Она осталась здесь, с тобой. Ты — кровь Даина, кровь Кхигана, моего отца, кровь всех наших предков, что выковали этот
мир своей волей и своими молотами.

На мгновение Лотви замолчала, чтобы её слова осели в сердце сына, а затем продолжила:

— Ты мечтал о славе, как любой молодой гном. Но теперь судьба требует от тебя не славы, а мудрости и стойкости. Больше ты не просто воин, Торин, ты теперь наш правитель. От твоих решений зависит жизнь каждого жителя Железных Холмов. От твоего мужества зависит, выстоим ли мы перед натиском степняков.

Её глаза блеснули, когда она крепче сжала плечо сына.

— Слушай не только своё сердце, но и разум. Ты должен защитить свой народ. Сейчас они будут смотреть на тебя, Торин. Каждый воин, каждая женщина, каждый ребёнок. Они должны увидеть в тебе не мальчишку, а лидера. Не подведи их. И не подведи нас. Ты мой сын. А я знаю, что ты справишься.

Лотви шагнула назад и посмотрела на Торина, словно оценивая его, как клинок, только что вышедший из кузницы. Затем, тихо добавила:

— Теперь иди. Твой народ ждёт тебя.

Слова матери, казалось, встряхнули юного правителя Железных Холмов с силой не меньшей, чем удар молота по наковальне. Он выпрямился, его плечи расправились, а взгляд наполнился решимостью. Он кивнул матери, вышел из палат исцеления и двинулся в сторону главного зала, где гномы, извещенные о смерти Даина, уже ждали своего нового короля.

И он пришел. И встал на возвышение, рядом с троном правителей Железных Холмов, отец еще не был погребен и он пока не хотел занимать его место. И он сказал свое слово.

— Мы потеряли многое сегодня, — начал Торин, его голос был твёрдым. — Но гномы Железных Холмов не сдаются. Мы выдержим. Мы защитим наш дом. Пусть враг знает, что каждый камень будет стоить им крови. За Железные Холмы!

— За Железные Холмы! — закричали гномы, их голоса слились в единый рёв.

***

Дорвинион, Фалас

Волчко, глава Совета, смотрел на неожиданных гостей с подозрительностью. Он успел отправить мальчишек за Вайсом, и авари. Не хотел беседовать с ними один, да и эльф эльфа всегда поймет лучше.

Ему были знакомы почти все визитеры, кроме одного, высокого эльфа с серебристыми волосами. Его фигура, высокая и величественная, уверенный взгляд, глаза, излучающие мудрость тысячелетий, каждый его шаг, исполненный грации и достоинства, — всё говорило о том, что перед ним эльфийский владыка, древний, как их мир. С перепугу, Волчко сначала подумал, что к нему прибыл сам король Трандуил и по-настоящему испугался. Но его заблуждение развеял младший сын лесного короля. Он встал и представил старшего эльфа.

— Господин глава Совета Дорвиниона, позвольте мне представить вам владыку Келеборна, — после этих слов Таурмирион сел на свое место.

— Приветствую высокого гостя в моем скромном доме. Позволите узнать, что привело вас сюда? — Волчко говорил, а мысленно умолял авари и Вайса прийти как можно быстрее.

Келеборн слегка склонил голову, принимая приветствие Волчко, и его голос, глубокий и мелодичный, разнёсся по залу.

— Мы пришли не ради почестей и не ради праздных бесед, а предупредить вас об опасности.

— Опасности? — переспросил Волчко, стараясь чтобы в голосе не чувствовалось иронии. — Что это за опасность, о которой вы так спешили сообщить?

— Нас привела к вам тревога за судьбу вашего народа, ибо грядёт беда, которая угрожает не только вам, но и всем пограничным восточным территориям Средиземья. Истерлинги собираются нанести удар по вам. Они уже в пути, и их цель — Дорвинион.

Волчко, услышав слова эльфа, остался спокойным, в его глазах читалось недоверие, смешанное лишь с легкой тревогой.

— Истерлинги? — протянул он, словно это слово было чем-то далеким и почти сказочным. — Эти кочевники всегда угрожали нам, но они далеко на востоке. Почему вы думаете, что на этот раз они осмелятся войти в наши земли?

— Потому что это не догадка. Это факт. Наши разведчики видели их движение. Их армии уже идут на запад. Ваши земли — их цель, — проговорил Леголас. Хоть его лицо и оставалось бесстрастным, но его голос прозвучал резко.

Волчко отвёл глаза, если это было правдой, то положение Дорвиниона ввиду отсутствия армии было катастрофичным.

— Даже если это так, у нас есть время. У нас есть укрепленные заставы, в Фалас не так-то и просто попасть, — глава Совета пытался говорить уверенно, но его голос стал тише. Было непонятно, кого он убеждает: тех, кто принес ему плохие вести или самого себя.

— Кто будет всё это защищать? — холодно уточнил Северус Снейп, его голос прозвучал, как удар кинжала. — Мы слышали, что ваша армия уплыла за море Рун и направляется в Итилиэн. Это правда?

Глава Совета напрягся, его пальцы сжали подлокотники кресла, на котором он сидел. Волчко попытался что-то возразить, забыв, что эльфам соврать нельзя, они всегда отличают ложь от правды.

— Это... это всего лишь слухи, — начал он, но его голос дрогнул. — Мы просто направили несколько кораблей для исследования новых возможностей, чтобы...

— Чтобы захватить Итилиэн, — резко перебил его Леголас. Его голос был полон презрения. — Землю, которая принадлежат Гондору. Вы отправили свою армию в далекий поход, оставив Дорвинион без защиты. Это не просто ошибка. Это может стать вашей гибелью.

Волчко открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь зала распахнулась, и вошли другие члены Совета: глава объединения ремесленников Вайс и представитель эльфов авари Хумарниэль. С ним прибыл и старший общины авари Хисильдиэн. Их лица выражали тревогу.

— Истерлинги движутся к вашим границам. Если вы не примете меры, всё будет потеряно, — проговорил Леголас после приветствий, представления Келеборна, и введения пришедших в курс дела.

— Я знал, что ваши планы выдут Дорвиниону боком, но даже не мог представить масштаб постигшего нас бедствия, — произнес Хумарниэль, прожигая взглядом Волчко и Вайса. — Силами нашей общины Дорвинион не защитить.

— Это так. Из людей здесь остались лишь женщины, дети и старики. Если истерлинги нападут, у нас не будет шанса противостоять нашествию степняков, — высказался Хисильдиэн.

— У нас есть стены. Мы сможем держать оборону Фаласа, пока армия не вернётся, — попытался заверить всех Вайс.

— Если она вернётся, — холодно усмехнулся Антонин Долохов. — Не думаю, что Гондор отдаст свои земли без боя.

— Стены не остановят орду истерлингов. Вспомните. Разве Дорвинион не страдал раньше от их нашествий? — добавил Леголас, обращаясь к авари, так как короткоживущим людям вспоминать было нечего.

— Мы видели их жестокость. Они не оставят ничего, сожгут и затопчут виноградники. Наш край снова придет в упадок, — мрачно произнес Хумарниэль.

После этих слов старший общины авари Хисильдиэн встал, положил правую руку на сердце и поклонился Келеборну и сидевшим рядом с ним араненам, и заговорил на синдарине:

— Мы просим вас о помощи, и будем дорожить этой милостью всем сердцем, если вы окажите её нам. Не оставьте своих братьев умирать.

Келеборн тоже встал и ответил ему:

— Мы не можем вам дать такого обещания сейчас. Мы не были уполномочены на это. Но я уверен, что и Трандуил, и Элронд, и Амрот не откажутся вам помощи. Вопрос в том, успеем ли мы до того, как вас атакуют истерлинги.

=============

Торин сын Даина носил прозвище Камнешлем. На момент развивающихся событий ему было 75 лет. В каноне Даин действительно был убит истерлингами, но гораздо позднее (во время действия «Возвращение короля») в битве за Дейл, будучи Подгорным Королем и его сын Торин Каменный Шлем (или Камнешлем) стал тогда Подгорным Королем Ториным III.

Интересный факт про Даина, раз он больше не появится... Своё прозвище Даин, на самом деле, получил вовсе не за "железные ботинки". Толкин написал в «Хоббите», что его стали так звать за то, что в битве при Азанулбизаре, Даин убил Азога, отомстив за гибель своего отца Наина и за короля Трора. И сделал это "крепко стоя на ногах", то есть устояв в битве против огромного орка, каким был Азог. Так что по канону победителем Азога был именно Даин и жедезные ботинки к его прозвищу отношения не имели.