Kass2010

Глава 26. «После тролля»

Added 2025-02-19 18:30:01 +0000 UTC

Боэ вернулся в их комнату в башне Рейвенкло, когда уже полностью стемнело. В горах, вообще, всегда темнеет раньше. Хоть Хогвартс был построен в долине, частью ландшафта были окружающие его горы. Гарри сидел в кресле у окна, беспокойно глядя на звёздное небо, и тут же повернулся к другу, как только услышал звук открывающейся двери.

— Ну как прошло? — спросил он, не дожидаясь, пока Боэ скажет что-то сам.

Маур опустился на свою кровать и выдохнул, словно он шел, задерживая дыхание от самого кабинета директора.

— Хм... Как и ожидалось, он попытался сыграть на моих чувствах, — ответил Боэ. — Начал с того, что Рон Уизли — это всего лишь ребёнок, которого нельзя винить за его поступки. Сказал, что я должен был проявить терпимость и понимание. Будто это я виноват в том, что Рон постоянно хамит, тупит и нарывается.

Гарри хмыкнул, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

— Директор пытался надавить на меня, — продолжил Маур, — говорил о том, что мы должны быть выше мелких обид, что прощение — это добродетель. Знаешь, стандартный набор слов, который, наверное, звучит внушительно и красиво, но абсолютно ничего не значит.

Боэ замолчал, а потом добавил задумчиво:

— Ещё я заметил одну вещь. В этом мире, когда я нахожусь рядом с магами, особенно сильными, такими, как, к примеру, тот же Снейп, я, можно сказать, эту силу ощущаю физически. Как... лёгкое давление, что ли. Но с Дамблдором ничего такого не было. Он будто... пустой. Это странно, Гарри.

Поттер нахмурился. Его глаза, отражая свет звёзд, засветились потусторонней зеленью.

— И что это может значить?

— У меня в голове сложилось столько вариантов, пока я шел сюда, но ни в одном пока не уверен, — признался Боэ. — Мне показалось, что он не был доволен, что я пришел первым. Он даже как-то без души разыграл весь наш разговор. Предполагаю, что твоя с ним беседа будет более интересной и содержательной.

Гарри кивнул, обдумывая услышанное. Затем он встал, провёл рукой по затылку и вздохнул.

— Что же, моя очередь, — сказал он, направляясь к выходу. — Посмотрим, что он скажет мне.

Боэ потянулся к книге, но задержался взглядом на Гарри.

— Будь осторожен, — предупредил он. — Главное, не смотри ему в глаза.

Гарри кивнул и скрылся за дверью.

Маур настроился на долгое ожидание, но Поттер вернулся раньше, чем он ожидал. Боэ удивлённо поднял голову от заметок, которые он делал в тетради, выписывая из книги то, что его особенно заинтересовало.

— Ты быстро, — отметил он. — И что сказал тебе Дамблдор?

Гарри сел напротив друга, взъерошив волосы рукой, превращая их в «воронье гнездо».

— Примерно то же, что и тебе, — начал он. — Прощение, великодушие, защита. Но всё-таки директор зашёл подальше. Он пытался манипулировать моим почётным званием Мальчика-который-выжил. Дескать, я же герой Магического мира, и в силу этого просто обязан всех поголовно защищать и прощать. Это мой долг — каково? Как я раньше выслушивал весь этот бред...

— И что ты? — спросил Боэ, приподняв бровь.

— И я сказал ему, что не согласен, — ответил Гарри с вызовом в голосе. — Я не собираюсь прощать тех, кто этого не заслуживает. И уж точно не собираюсь играть в его игры. Этого я, конечно, не сказал, просто всячески сопротивлялся давлению. Когда мне надоела эта езда по ушам, я извинился, сослался на поздний час, встал и ушёл.

Боэ улыбнулся.

— Неплохо, — сказал он. — И всё же, Гарри, я думаю, что нам нельзя вступать с директором в конфронтацию. Нужно быть настороже. Может быть, поучаствовать в чем-то безобидном из запланированного для тебя. У меня пока кое-что не складывается в голове. Вдруг всё-таки Дамблдор просто обычный манипулятор, а не слуга Хаоса. Мне нужно провести кое-какое исследование, чтобы окончательно убедиться, что он не тот, за кого себя выдаёт.

— Исследование? — переспросил Гарри, заинтересовавшись.

— Да, — кивнул Боэ. — Если совсем упростить для понимания строение мира, то в его центре система, которую условно можно назвать Порядком. Порядок окружён Хаосом. Основа Порядка — гармония, созидание и сама жизнь. Хаос же питают, так называемые, «Мгла Обречённости» и «Тени Смерти». Это душевные страдания, боль и сама смерть.

— Я понял, — кивнул Поттер, — и что ты хочешь исследовать?

— Я хочу проверить, подпитывается ли Дамблдор так, как должен, будучи слугой Кифраила. Или твоя прародительница ошиблась, и он просто козёл. У меня уже есть план, — Маур помахал блокнотом, в котором делал заметки. — Я наметил моменты, которые меня заинтересовали. Думаю, я проведу всё ближайшее свободное время в библиотеке. Можешь пойти со мной.

Гарри задумался, а затем покачал головой. Недавнее явление Бригиты и напоминание о том, что он должен исполнить своё предназначение, не давали ему покоя.

— Я займусь другим делом. Думаю, что мне стоит поговорить с Серой Дамой, дочерью Ровены Рейвенкло. Если кто-то и может ответить на мои вопросы о том, какое может быть предназначение у потомка Ровены, учащегося в Хогвартсе, то это она.

— Ты знаешь, как её найти? — спросил Боэ.

— По идее, она должна регулярно посещать нашу башню. Ведь она факультетское привидение воронов, но, исходя из того, что я помню по прошлой жизни и что мы видим сейчас, она не жаждет общения с учениками. Ждать её здесь можно бесконечно долго, но я знаю одно место, где можно поболтать с приведениями, — ответил Гарри, слегка улыбнувшись. — Я помню зал, куда ходил смертенины Почти Безголового Ника на втором курсе. Думаю, что смогу найти там кого-то из факультетских привидений, кто сможет передать Елене Рейвенкло моё сообщение. Думал сначала о Плаксе Миртл, но она либо сидит в своём туалете, либо плавает в озере. Да и Елена не стала бы с ней общаться.

Боэ одобрительно кивнул.

— Тогда у нас есть план на пару дней.

***

На следующее утро атмосфера в Хогвартсе всё ещё оставалась напряжённой. Расследование, которое началось вчера, продолжилось и сегодня. Ученики шептались в коридорах, пересказывая друг другу «правдивые истории о тролле», которого видели только некоторые из профессоров, да Грейнджер, всё ещё остававшаяся в больничном крыле.

Скотт Уолтерс вместе с Джонатаном Фелпсом опрашивали всех: от учеников первого курса до профессоров. Это вызывало волнение среди учеников. Многие, особенно слизеринцы, опасались того, что их могут обвинить в чём-то, чего они не делали. И совершенно напрасно. Вопросы задавались чётко и по делу. Было важно понять: как тролль вообще проник в замок; оценить действия директора, деканов и профессоров; разобраться, почему первокурсница оказалась без надзора в одиночестве вечером во время общего мероприятия в Большом зале.

«Никаких подозрений, что кто-то из преподавателей мог быть причастен?» — было одним из вопросов, на которые ни у кого не было ответа, зато почти все ученики находили странным, что такое большое существо, как тролль, смогло незаметно пробраться в замок.

Преподавателей Хогвартса также опрашивали. Профессор Снейп, который нашёл тролля и обезвредил его, дал чёткие показания. Профессор Макгонагалл, бывшая свидетелем этого, тоже отвечала на все вопросы уверенно. Вот Квиррелл, который и сообщил о тролле, выглядел заметно нервным, постоянно заикался, что вызвало подозрения у младшего следователя Джонатана Фелпса. Но конкретных доказательств против профессора ЗоТИ найти не удалось: «случайно шел, случайно увидел, побежал в Большой зал предупредить», — повторял по кругу в ответ на все вопросы Квиринус. Остальные профессора тролля не видели вовсе.

Авроры Брайан Янг, Джаред Стил, Дэнис Уиллер и Реджинальд Фокс обследовали каждый коридор, лестницу и класс в замке, но никаких следов, указывающих на то, как тролль мог проникнуть внутрь, найдено не было. Даже магические охранные заклинания, наложенные на замок, не были нарушены. Это только добавляло загадочности инциденту.

Гермиона Грейнджер всё ещё находилась в больничном крыле. Её состояние оценивалось как стабильное, и она должна была вскоре вернуться к занятиям, но пока первокурсница была опрошена в присутствии мадам Помфри.

Девочка, смущаясь, описала, как она оказалась одна в туалете, когда туда ворвался тролль, но она не смогла объяснить, как он туда попал, и лишь благодарила судьбу, что помощь пришла вовремя. Судя по её восторженным словам в адрес профессора Снейпа, Гермиона в корне пересмотрела своё отношение к нему.

Особое внимание было уделено Рону Уизли, так как его ссора с Гермионой непосредственно привела к тому, что девочка оказалась одна. Однако предъявить ему какие-то обвинения было невозможно. После его оскорбительных слов Гермиона могла бы отправиться плакать в любое другое место в замке; она сама выбрала именно этот женский туалет. Уизли и в этот раз избежал серьёзных последствий.

В конце концов расследование остановилось на этапе дознания. По факту получения Гермионой телесных повреждений заявлений никто не подал: её родители не знали о случившемся, но если бы их и оповестили, маглы не имели права обращаться с жалобами в Аврорат. Магическим опекуном первокурсницы был Альбус Дамблдор. Естественно, он не стал писать жалобу на самого себя. Это означало, что дело, которое можно было бы довести до суда, открыто не было.

Дамблдор, как директор, получил лишь формальное предупреждение о необходимости усиления мер безопасности в школе. Рон отделался снятием баллов с Гриффиндора, двумя неделями отработок у профессора Снейпа и письмом к родителям с требованием купить сыну книгу «Наставление по поведению в обществе для юного мага» и заставить его её выучить. О героическом поведении профессора Снейпа было доложено в Министерство и сейчас решался вопрос, как именно его наградить.

***

Расследование, конечно, мешало занятиям, но уроки шли своим чередом. У первокурсников сегодня были занятия только до обеда, поэтому Гарри и Боэ, освободившись, разошлись каждый по своим делам.

Маур отправился в библиотеку, где набрал две стопки пособий по трансфигурации для разных курсов. Он уселся за стол и начал листать их, делая пометки в своём блокноте. Его интересовала практическая отработка преобразований живых существ в неживые предметы. Чем больше он находил связанных с этой тем уроков, тем больше его настораживала эта практика.

Гарри, тем временем, нашёл коридор, который вёл в большой подземный зал, в тот самый, где устраивал свой приём Ник. Коридор, как и в прошлый раз, освещался свечами, а не факелами, отчего он делался ещё мрачнее. Длинные, тонкие, чёрные свечи горели ярко-синим огнём, и в их призрачном свете Поттер сам стал похож на привидение. С каждым шагом в коридоре становилось всё холоднее. Гарри поежился и плотнее закутался в мантию.

Свернув за угол, он оказался у входа в подземный зал, бывший, видимо, чем-то вроде клуба для призраков. Ведь далеко не у каждого в замке было «своё место», только у факультетских приведений, да ещё у Плаксы Миртл. Остальные большую часть времени слонялись по заброшенным классам и коридорам или пугали учеников, случайно забредших на нижние уровни подземелий. Сейчас в зале было не менее трёх десятков призраков, поэтому в зале было холодно, как в морозильнике — изо рта у Гарри повалил густой пар. Ему очень захотелось уйти отсюда, но дело есть дело.

К счастью, Поттер заметил «знакомого призрака». Это был мужчина в старинном одеянии со следами крови. Его лицо имело резкие черты. Он выглядел угрюмо, устрашающе, но вместе с тем гордо и величественно. Это был Кровавый Барон, факультетское привидение Слизерина.

— Приветствую вас, господин барон, — произнёс Гарри, стараясь говорить уверенно, — мне нужно передать сообщение Серой Даме. Я потомок Ровены Рейвенкло. Мне нужно кое-что обсудить с Еленой.

Кровавый барон посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом, а затем кивнул.

— Я передам ей ваше сообщение, — сказал он холодным, зловещим голосом. — Если она согласится, то сама найдёт способ дать знать.

Гарри поблагодарил призрака. Теперь оставалось дождаться ответа.

***

Боэ сидел в библиотеке. Его стол был завален книгами, а в блокноте уже было исписано несколько страниц. Глаза Маура пробегали по строчкам очередной книги, а мысли уже сложились в цепочку выводов, которые всё больше настораживали его. Боэ чувствовал, что всё найденное внушает ему глубокое беспокойство.

С самого начала обучения Боэ не мог избавиться от чувства, что с трансфигурацией что-то было не так. Изучив программу каждого курса, он нашёл, что каждый год на каждом курсе проводится практика по преобразованию живого в неживое. Зачем? Это всего лишь один из видов преобразований, почему практика по нему проходила на каждом курсе?

Когда Маур рассматривал иллюстрации таких превращений, у него внутри всё переворачивалось. Эти трансформации были бессмысленными и жестокими. Конечно, он понимал, что трансфигурация — это мощный инструмент в навыках мага, который изменяет форму, структуру и даже свойства материи. Но зачем проводить эти массовые и практически бесполезные превращения?

Кубок, сделанный учениками из крысы, чаще всего был уродлив и никуда не годен. Да и кто станет из такого пить? Проще было взять лист бумаги и превратить его в обычный стакан. Зачем учить чему-то, что не имеет реального применения?

Но не отсутствие практичности было главным, а то, что такая трансфигурация не поддавалась обратному превращению и как этот процесс происходил. Боэ прочитал в «Практическом руководстве к преподаванию трансфигурации», что «объекты преобразований стоит обязательно лишить голоса, а в некоторых случаях обездвижить», чтобы в классе «не было звуков, которые ученики могут принять за крики боли», ведь такой вид трансфигурации не был простым изменением формы.

Боэ понимал, что трансфигурация живого в неживое — это процесс, который ломает кости, разрывает плоть и буквально перекраивает тело зверька на молекулярном уровне. Это была магия насилия, через боль. Ещё больше его настораживало то, что обратное превращение было невозможным. Тело можно было воссоздать, но вернуть его к жизни — нет. Все маги сходились в том, что оживление — это нечто, подвластное только богам или магии на грани запретного. Изучаемая трансфигурация неживого в живое не вкладывала жизнь в созданные магией тела. Оно только заставляло выполнять присущий объекту набор действий — бегать и мяукать, летать, махая крыльями и так далее. Поэтому этот вид трансфигурации был очень сложным и недолговечным.

Боэ закрыл очередную книгу и потянулся за подборкой журналов «Трансфигурация сегодня», который он нашёл на одной из дальних полок. В оглавлении одного из номеров ему попалась статья об истории преподавания этой дисциплины в Магической Британии. Там было написано о реформе, проведённой самим Дамблдором, когда он ещё был преподавателем трансфигурации в 1913 году. Альбус Дамблдор представил новую программу обучения трансфигурации, которая была одобрена тогдашним директором школы Амандо Диппетом. По ней учились в Хогвартсе и сегодня.

Маур нахмурился. Узнать, что именно изменил Дамблдор, было невозможно. В библиотеке Хогвартса не было учебников, датированных ранее начала XX века. Все книги, которые он нашёл, были изданы уже после реформы Дамблдора. Боэ не мог избавиться от ощущения, что реформа Дамблдора была проведена с определённой целью: поставить на регулярную основу массовые смерти живых существ с причинением им боли и страданий.

Боэ попытался вспомнить строки из древних текстов своего мира, в которых говорилось о жертвоприношениях Хаосу. В Тирилине такие обряды были запрещены, но их значение было известно каждому. Результатом такой формы жертвоприношения было получение «Мглы Обречённости» и «Теней Смерти».

Боэ снова посмотрел на журнал. Всё говорило о том, что Альбус Дамблдор всё-таки слуга Кифраила: регулярная смерть зверьков, как часть ритуалов; изменённая программа, сохраняемая более восьмидесяти лет в том виде, в котором она составлена Дамблдором; отсутствие в библиотеке книг по трансфигурации прошлых веков; а также большое количество часов, выделенное для изучения и, главное, практики по трансфигурации.

Боэ сделал глубокий вдох и закрыл журнал. Нужно было проверить, не приносят ли здесь в жертву учеников. Если то, что он рассказывал Гарри о магической школе в его мире окажется верным и здесь, то это будет очень скверно.