Kass2010

Глава 6. Происшествие в Хогсмиде & Старые новые воспоминания

Added 2024-11-26 15:46:20 +0000 UTC

Гарри, переодевшись, забежал на кухню к домовикам и, разжившись у них сэндвичами и бутылкой молока, направился в Выручай-комнату, чтобы спокойно там провести время. Он собирался попросить открыть какую-нибудь комнату-библиотеку с книгами о родах и традициях магической Британии.

Северус молчаливо одобрил эту идею, хотя был уверен, что Поттера надолго не хватит. К сожалению, все книги по данному направлению были написаны давно и не были рассчитаны на то, что их будет читать слабо подготовленный разум.

Так и вышло, когда молоко и сэндвичи закончились: спустя полчаса, потраченного юным магом на то, чтобы продраться сквозь вычурные обороты автора книги «Этикет в волшебном мире», Гарри заснул прямо в кресле. Слишком много сегодня на него свалилось информации. И это было неплохо. Северус вспомнил, что в первый выход в Хогсмид этого года Драко взял под Империус Кэти Бэлл и отправил её с проклятым ожерельем к Дамблдору. По дороге её встретил Поттер и влез в историю с покушением на Альбуса, стал следить за Малфоем. Сейчас эти события прошли мимо него, ну, и слава Мерлину!

Видимо, Выручай-комната должна была заботиться о том, чтобы ученики не пропускали приёмы пищи, поэтому кресло слегка взбрыкнуло под Поттером, когда до ужина осталась четверть часа.

— Ох ты ж, сколько я проспал! — воскликнул Гарри, кастуя Темпус и спеша к выходу в коридор.

***

В Большом зале было более шумно, чем обычно. Как всегда, всё самое тайное быстро становилось достоянием всего ученического коллектива. За каждым столом обсуждали происшествие в Хогсмиде, и только Поттер ничего ни о чём не знал. Он уселся за стол Гриффиндора последним на место, которое ему освободил Лонгботтом, подвинувшись поближе к Парвати Патил, самой большой сплетнице факультета вместе с её подружкой Лавандой Браун, что сидела напротив. Они долго обсуждали, кто, что и где говорил, но Гарри не обращал внимания на их болтовню, погружённый в свои мысли. Когда все перешли к чаю, сладости отвлекли Поттера от размышлений, и он, запивая сладким чаем булочку с кремом, наконец услышал, о чём говорили его однокурсницы.

— Падма сказала, что у них в гостиной все сошлись во мнении, что это был Империус, — сообщила Парвати.

— И кому это было нужно? — задумчиво уточнила Лаванда.

Гарри собирался спросить, кому это так не повезло, когда Невилл вдруг предостерегающе произнёс:

— Макгонаггалл!

Гарри перевёл взгляд на возвышение, где находился профессорский стол. Оттуда, прямо к той части стола, где сидели шестикурсники, шла профессор Макгонаггалл.

Она остановилась возле Рона, Гермионы и Дина с Шеймусом, сидящих напротив них.

— Хагрид говорит, вы видели, что случилось с Кэти Белл, когда возвращались в замок… Прошу всех немедленно… А где Поттер?

— Я здесь, — подал голос Гарри.

— А почему… Хотя какая разница. Уизли, Грейнджер и Поттер, следуйте за мной! — распорядилась профессор Макгонаггалл.

— Хагрид ошибается! Я ничего не мог видеть, меня вообще там не было! — торопливо сообщил он. — Я вернулся раньше, чем все, и уснул, проспав всё время до ужина.

— Всё равно идите за мной, там разберёмся.

Профессор Макгонаггалл развернулась и пошла к выходу из зала. Рон и Гермиона поднялись и последовали за ней. Гарри двинулся за ними, мысленно удивляясь странной логике декана: даже если его не было там, где были Уизли и Грейнджер, он всё равно, видимо, мог знать что-то, о чём он не имел понятия. Снейп был слегка встревожен тем, что скажет Минерва Поттеру. Мальчишка должен был понимать, что посещение ими Гринготтса должно остаться тайной для всех. Сумеет ли он достоверно объяснить то, что провёл время во время посещения Хогсмида отдельно от парочки Грейнджер-Уизли?

Профессор Макгонаггалл закрыла за собой дверь, обошла вокруг письменного стола и встала лицом к Гарри, Рону и Гермионе.

— Итак, Поттер, — отрывисто спросила она. — Вы не знаете, что произошло?

— Понятия не имею, — помотал головой Гарри.

— А вы? — сурово посмотрела Макгонагалл на Уизли и Грейнджер. — Я уже беседовала с Лианной и отправила её в больничное крыло. Теперь я хочу знать, что видели вы. Что случилось, когда Кэти прикоснулась к ожерелью?

— Она поднялась в воздух, — сказала Гермиона. — А потом начала кричать и упала на землю.

— Это всё Малфой! — воскликнул Рон. — Это он дал Кэти ожерелье, профессор.

— Это очень серьезное обвинение, Уизли, — сказала профессор Макгонагалл после короткого молчания. — Зачем ему это делать?

— Как зачем? Ослабить нашу команду! Он хочет выиграть кубок в этом году, а Кэти Белл — отличный охотник! — высказал свои соображения Рон, зло сверкая глазами.

— Если бы это было так, то сверток оказался бы в руках у Поттера, — возразила Макгонагалл. — Ловец гораздо важнее, чем один из охотников.

— Нет, этого не могло быть, — возразила Гермиона. — Гарри умеет сбрасывать Империус, а Кэти — нет.

— Я изложу ваши соображения директору, когда он вернётся в Хогвартс, — Макгонагалл посмотрела на Грейнджер слегка озадаченно, а потом перевела взгляд на Гарри. — А вы где были, Поттер? Почему не со своими друзьями?

— Хотел прогуляться в тишине, профессор, — спокойно ответил Гарри, а потом добавил, притупив глаза и слегка наклонившись к декану. — Понимаете, бывает, что двоим нужно побыть наедине, и третий может быть в определенном смысле лишним…

— Что? — недоуменно переспросил Рон, глядя на Гермиону в поисках объяснения услышанного, но та, отчего-то покраснела и отвернулась от него, делая вид, что её заинтересовали корешки книг на полке с другой стороны кабинета декана.

— Поэтому меня там не было, и я ничего не видел. Могу я идти? — спросил Поттер с самым невинным видом.

— Идите, — кивнула Минерва.

— Но, Гарри! — воскликнула Гермиона, но добавить ничего не успела. Поттера уже и след простыл.

— Вы не прикасались к той вещи? — уточнила у парочки Макгонагалл.

— Само собой, нет! — почти сердито сказала Гермиона. — Мы можем тоже идти?

— Вы свободны, но завтра, возможно, директор захочет с вами поговорить сам, — добавила Минерва, провожая взглядом уходящих.

— А что имел в виду Поттер, я не понял? Что-то про «наедине» и кто третий лишний? — буркнул Рон.

— Ах, Рон, — покачала головой Гермиона, поражаясь, как можно быть таким непонятливым.

— Интересно, зачем Кэти должна была принести ожерелье в замок? Кому-то передать? А кому? — размышлял Уизли, чьи мысли, подобно резвым гиппогрифам, уже летели дальше.

— Кто его знает, — ответила Грейнджер. — Пойдем лучше догоним Поттера. Ему, наверняка, будет интересно обсудить, что мы видели.

— Лабардан! — решительно произнесла Гермиона, остановившись перед портретом Полной Дамы.

Портрет повернулся на петлях, открывая проход в гриффиндорскую гостиную. Там было полно народа. Гарри там тоже был. Ему действительно были интересны подробности, вот только он не стал дожидаться Уизли и Грейнджер. Поттер сидел, окружённый девушками из Гриффиндора, и слушал вместе с Фэй Данбар, Лавандой Браун и Парвати Патил, как Демельза Робинс пересказывала слова хаффлпаффки Лианны, подруги Кэти, с которой она тоже близко общалась, о том, чему она была свидетелем.

— Как Кэти сейчас? — печально уточнила Лаванда.

— Кэти забрали в больницу святого Мунго. Она в тяжёлом состоянии. Лиану отправили в больничное крыло, и она была там, когда профессор Снейп боролся за жизнь Кэти. Она слышала, как профессор сказал: «Повезло, что контакт с проклятым ожерельем произошёл на очень маленьком участке кожи». У Белл в перчатке была крошечная дырочка, проклятье подействовало через неё. А вот если бы она надела ожерелье или взяла его в руки без перчаток, наступила бы смерть…

— Какой ужас, — почти всхлипнула Парвати.

— Хорошо, что профессор Снейп сумел остановить распространение проклятия, — покивала Фэй.

— Почему не мадам Помфри? — быстро спросил Гарри.

— Гарри, подумай сам, — Лаванда склонилась к нему близко-близко и почти шёпотом сообщила: — Мадам Помфри — обыкновенная медиведьма. Что она может? Диагностировать головную боль, дать зелье от живота или костерост, если травма. А профессор Снейп… Он знает о темных искусствах намного больше, чем она. Намного!

Северус молча хмыкнул, услышав такое о себе от гриффиндорки. Вряд ли такое обсуждали в факультетской гостиной. Скорее всего, Браун слышала что-то от родителей. Сосредоточившись на эмоциональной реакции Поттера на эти слова, Снейп не почувствовал ни страха, ни отвращения. Это порадовало. Не хотелось сегодня ночью, вместо конструктивной беседы, попасть под истерику избранного, который должен ненавидеть всех темных магов.

— Спасибо за компанию, дамы, пойду почитаю. Что-то я сегодня устал, — Гарри раскланялся с гриффиндорками и направился в спальню. Видимо, что-то из книги по этикету он успел прочесть и запомнить перед тем, как заснул.

— Гарри, подожди! — воскликнула Грейнджер, но Поттер сделал вид, что не услышал её.

Гермиона не любила, когда её игнорировали, и поспешила за ним, быстро поднявшись по ступеням и распахнув нужную дверь.

— Э-э-э! Мама стучать не учила? — возмутился Финнеган, стоявший посреди спальни в одном полотенце, видимо, только что выйдя из душа. — Нечего тебе тут делать! У нас сегодня банный день. Давай, Гарри, раздевайся, ты же тоже в душ хотел?!

Поттер скинул новую мягкую тёплую домашнюю мантию и начал демонстративно медленно расстегивать пуговицы на рубашке.

— Смотреть будешь, Грейнджер? — усмехнулся Дин Томас, уже облачённый в пижаму. Его волосы были влажными. Видимо, он тоже недавно помылся. — Хочешь, я тоже разденусь?

— Дураки! — выкрикнула Гермиона, покрасневшая и возмущённая, выскакивая за дверь. Она едва не врезала ей по лбу Рону, который шёл в спальню.

— Эй, вы чего тут? — поинтересовался Уизли, входя в спальню.

— Ты бы показал своей девушке, что там у тебя под мантией, а то она уже пришла смотреть, что там у нас, — фыркнул Шеймус, и парни рассмеялись, а Рон снова ничего не понял.

***

— Что будет с Кэти? — первое, что спросил у Северуса Гарри, когда оказался в «ночной гостиной».

— С ней всё будет в порядке. Я совсем забыл об этом происшествии, но, возможно, к лучшему. Если мы будем менять детали, будущее может измениться непредсказуемо, и моя помощь обесценится, так как новая ветка реальности образуется слишком рано. Присаживайтесь, поговорим.

Снейп и Поттер обсудили его визит в Гринготтс.

— Хорошо, что ключи теперь у вас. Стоит дождаться оглашения завещаний. Далее будем действовать в этом направлении, исходя из того, что вы услышите на оглашении завещаний. Запомните две вещи: гоблины — не друзья волшебникам. Они действуют в рамках заключённого с нами договора, но если бы они получили возможность от него освободиться, то одним махом опустошили бы все сейфы магов, конфисковав золото и ценности в свою пользу. Бояться их тоже не стоит. Договор, как мифриловые цепи, держит их. Они не обманут вас, будут честно исполнять свои обязанности, взятые на себя по отношению к вашему роду. Но гоблины и не помогут вам, случись что. Вы можете дать им поручение, и они его выполнят за определённое вознаграждение, но не более.

— А что второе? — уточнил Гарри, слегка расстроившись. Ему понравился Годморгон.

— Волшебники вам тоже не друзья. По крайней мере, чистокровные и полукровки. Умри вы сейчас, все ваши родичи вспомнили бы о своём родстве, желая получить вкусный кусочек от состояния Поттеров, так же как они в своё время забыли о нём. Дамблдор заявил на вас свои права, и никто просто не захотел вступать в заранее проигрышную схватку с ним за опеку над вами. Им было не до вас. У Лонгботтомов были другие заботы, вы же знаете о родителях Невилла. У Боунсов тоже были потери. Люциус Малфой еле-еле избежал Азкабана. Можем обсудить каждого из ваших родственников, но вывод будет один: вы оказались просто никому не нужны.

— Я так и подумал, — печально ответил Поттер. — Я сам по себе никому не нужен. Всем только нужно что-то от меня. Даже вам.

Северус почувствовал боль, испытываемую юным магом. Она ощущалась почти как физическая.

— Да, я тоже кое-что от вас хочу. Хочу, чтобы вы перестали всех слушаться, стали смотреть вокруг и видеть, что там действительно происходит; чтобы сначала думали о себе, своей безопасности, а потом о чём-то ещё; чтобы вы выжили в грядущих событиях и заняли достойное место в обществе, положенное вам. Лично для себя я не хочу ничего.

— Спасибо, — хрипло проговорил Гарри. Почему-то этому Снейпу хотелось верить.

***

В понедельник Поттер явился к директорскому кабинету ровно в восемь часов, постучал, и его пригласили войти. Дамблдор сидел у себя за столом и выглядел необыкновенно усталым. Омут памяти уже стоял на столе, отбрасывая на потолок серебряные блики.

— Здравствуй, Гарри, — ответил Дамблдор, достал из-за пазухи очередной флакон с серебристыми воспоминаниями, откупорил его движением волшебной палочки и вылил в Омут памяти.

— Ты, конечно, помнишь, что в предыдущий раз мы прервали повесть о прошлом Волдеморта в тот момент, когда магл Том Реддл покинул свою волшебницу-жену Меропу и вернулся в фамильную усадьбу в Литтл-Хэнглтоне. Меропа осталась в Лондоне одна. Она ожидала ребёнка, которому суждено было впоследствии стать Волдемортом.

Потом они посмотрели воспоминания Карактака Бэрка о покупке у Меропы медальона Слизерина за десять галеонов, а затем воспоминания самого Дамблдора о том, как он пришёл к Тому Риддлу сообщить, что он волшебник, и что его ждут в Хогвартсе.

Дамблдор преследовал какие-то цели, возможно, чтобы показать, что будущий Темный Лорд с самого детства был плохим, но Гарри отчего-то стало его жалко.

Его собственное детство сложно было назвать даже приемлемым, но он хотя бы не жил в приюте. Из собственного опыта Поттер знал, какими жестокими могут быть и дети по отношению к другим детям, и взрослые тоже, взять того же дядю Вернона. А что бы было со странным ребёнком в приюте — и подумать страшно. Директор, похоже, забыл о том, как жил сам Гарри до поступления в Хогвартс.

— Вам он не понравился, да? — спросил Гарри.

— Я бы сказал, что он, безусловно, привлёк моё внимание. Я вернулся в Хогвартс с намерением внимательно за ним приглядывать. Он уже использовал магию против окружающих, его явная склонность к жестокости, скрытности и тиранству тревожила меня.

«Если бы я знал, что мне ничего не будет, я бы тоже предпринял что-то, чтобы проучить Дадли и его дружков, и неизвестно, на чем бы я остановился», — подумал про себя Поттер, ничего не говоря и не спрашивая у Дамблдора. А тот, похоже, чего-то от него ждал, тоже некоторое время молча глядя на Гарри.

— Прежде чем мы расстанемся, я хочу обратить твоё внимание на некоторые моменты из того, что ты увидел, — прервал затянувшуюся паузу директор, так и не дождавшись хоть какой-то реакции со стороны юного мага. — Ты видел, что Тому не нравилось его имя, потому что кто-то ещё его носит. Это показатель того, что он с детства испытывал отвращение ко всему, что сближало его с другими людьми. Уже тогда он хотел быть знаменитостью. А то, что он хотел сам делать покупки, показало его стремление действовать в одиночку, то, что у него никогда не будет друзей.

«Странные выводы, — подумал Поттер. — Я тоже не в восторге от своего имени. Вон у Снейпа какое красивое имя: Северус. Или у Уизли: Рональд. Могли бы и меня звать хотя бы Генри. Отца-то не звали Джимми, он был Джеймс. Откуда взялось это «Гарри?» И если рассуждать, как Дамблдор, я тоже желаю стать знаменитостью? Вот уж нет. До сих пор помню на первом уроке зельеварения это снейповское: «Гарри Поттер. Наша новая знаменитость». Фу! Я бы отдал всю свою известность кому-нибудь, если это было бы возможно».

— Смотрю, ты совсем засыпаешь, — истолковал по-своему молчание Гарри директор. — Надеюсь, Гарри, ты слушал меня внимательно. Теперь иди спать.

«Ещё как внимательно», — подумал Поттер и, кивнув, поспешил в башню Гриффиндора.

***

Зачем Альбус показал Поттеру медальон, было совершенно понятно. Он, как и кольцо, как и сам Гарри, был одним из крестражей. Об этом говорить с Гарри было ещё рано. Он должен больше ему доверять, чтобы поверить в страшную правду о своём будущем, к которому его готовил Дамблдор. Чтобы не акцентироваться на этом артефакте, Северус сразу вовлёк Поттера в обсуждение того, что хотел донести до него Дамблдор, комментируя его первую встречу с мальчиком Томом Риддлом, впоследствии ставшим Темным Лордом.

— Мне кажется, что директор совсем не понимает детей. Как он тогда раньше их учил? — с сомнением в голосе, проговорил Гарри.

— Моя мать, Эйлин Принц, училась в Хогвартсе на три курса младше, чем Лорд, поступив в Хогвартс за пять лет до победы Дамблдора над Гриндевальдом. Он тогда был простым профессором Трансфигурации. Мама ничего о нём даже и не рассказывала, пока я не спросил, тогда она сказала, что Дамблдор был «профессор, как профессор», не лучше и не хуже других. Сильно не злобствовал, но и добрым не был. Объяснял предмет нормально, но не скажешь, что его любили. Но это была характеристика слизеринки. Если спросить Макгонагалл, то мы, наверняка, услышим совершенно другую характеристику, тем более, что к слизеринцам Альбус всегда был предвзят.

— Может быть, его обижали слизеринцы, когда он сам был учеником? — предположил Гарри. — Не с того, что Том поступил на Слизерин, он стал так относиться к этому факультету.

— Действительно. Как-то я не думал об этом. Нужно будет поискать информацию или расспросить кого-нибудь, — задумчиво ответил Северус.

— И кого же мы спросим? Вряд ли директор расскажет мне сам, а остальные профессора все его младше... — озадачился Гарри.

— А портреты? Я подумаю, кто может знать об этом и, главное, станет с вами, Поттер, разговаривать. Мне самому стало интересно, откуда у этой предвзятости ноги растут...