Племена зебр: Зенкори

Ещё немного, и все племена закончатся.

Зенкори — сказители...

Однажды, давным-давно, как и начинаются все истории, ведь всякая история должна где-то начинаться, Зенкори начались с маленькой кобылки по имени Зенкора. Как и многие мигрировавшие по континенту зебры, Зенкора проводила дни в долгих пеших переходах и исполнении многочисленных обязанностей, которые, как полагалось, станут исполнять дети, когда родители решат, что те уже могут быть полезны. Зенкора, как и большинство кобылок, была поставлена руководить жеребятами пока взрослые работали, и потому проводила время в разговорах с ними. Беря за основу то, что видела во время миграции, она придумывала странные и причудливые истории, уберигавшие их от неприятностей. И настолько увлекательный были её истории, что даже взрослые останавливались, чтобы послушать, и Зенкора придумывала всё больше историй. Молва распространялась, и со временем другие кланы и семьи начали давать ей еду и полезные вещи, чтобы услышать истории про Валунный народ или о Магическом Плаще Типпенияки. И столь многие к ней приходили, что повзрослев начала она странствовать от племени к племени, распространяя истории свои, пока, в конечном итоге, другие не подхватили их, тоже начав распространять. И так племя Зенкори родилось.
Однажды, давным-давно, жил себе зебра по имени Зен. И был он бродягой, любителем азартных игр, а прежде всего — лжецом. Он заявлял, что является беженцем, чью семью вырезали бандиты. Утверждал, что он принц, свергнутый завистливым дядюшкой. Заявлял, что является духом, запертым в смертной оболочке. Он городил ложь поверх лжи, и историю на истории, пока, в конечном итоге, кто-нибудь не узнавал правду, и толпа прогоняла его палками прочь. Однажды, повстречал он зебру с горшочком, полным вкуснейшего грибного супа, и потому тут же придумал историю, что потерялся и разыскивает свою семью. Выслушав, странный зебра отдал ему горшчек, заявив, что тот волшебный. На следующий день он повстречал семью. неохотно поделившись вкусной пищей, Зен выдал историю, что является певцом, потерявшим голос. И на следующий день повстречал сфинкса, готовую обменять свой голос на порцию вкуснейшего варева. Он сказал сфинксу, что является богатым торговцем, и на следующий день повстречал благородного и очень богатого зебру, обожавшего хорошую пищу. И Зен продал ему горшочек за целое состояние, но вскоре обнаружил, что больше ни одна из его историй не воплощается в реальности. Промотав всё полученное богатство, он до конца дней своих странствовал нищим по зебринике, придумывая истории.
Однажды, давным-давно, существовала поляна, где обитал дух по имени Любопытный. Когда зебры приходили, он расспрашивал их откуда они пришли, и если им удавалась развлечь его своими историями, он проклинал их удачливостью. Однажды, с востока явился зебра, но вместо ещё более захватывающих историй, он принёс лишь новости. Не приукрашенная правда настолько захватила духа, что он превратился в зебру, чтобы покинуть свою поляну и самостоятельно узнать ещё больше. Этого зебру прозвали «Странником», и с момента начала своих поисков он наблюдает всякое происходящее событие.
Существует огромное множество других сказаний о происхождении Зенкори, мифы смешиваются с историей, драма перемешивается с реальностью. Но что известно наверняка, когда Старкаттери начали копать котлован для проклятого города, зебры прозываемые зенкас странствовали меж деревень и по Старой Дороге разнося вести. Они преуспели в том, чтобы предупредить зебр касательно стремлений Старкаттери раньше, чем прорицатели смогли заманить в свои сети ещё больше ничего не подозревающих деревень. За свой труд, когда Старкаттери были прокляты, зенкас (и другие, заявлявшие, что они тоже зенкас) были поименованы племенем Первой Империи.
Племени повезло, что в этот хаотичный период их первым лидером стала лишенная чувства юмора кобыла по имени Ксипаса. Она упорядочила племя, создала титулы и яростно принуждала недовольных следовать её видению того, кем должны стать Зенкори: репортёрами. Ксипаса желала, чтобы племя находило и распространяло информацию с наименьшим приукрашательством. Она настояла, чтобы в деревнях отвели места, где зенка могли бы собираться и читать информацию текущего дня, создала систему вестовых, чтобы разносить информацию по всей Первой Империи и разработала управленческую вертикаль, чтобы контролировать распространение информации. Лёжа на смертном одре, Ксипаса предсказала, что падение Зенкори случится не в результате каких-либо действий со стороны Императора или других племён, но из-за какого-нибудь скучающего идиота, выдумывающего истории.
Её тело ещё не успело остыть, а предсказание уже сбылось. В деревне под названием Красный Мост молодой зенка по имени Табо уже устал от нескончаемых, не наполненных чем-либо интересным, чем можно было бы поделиться, дней. И потому, однажды, чтобы впечатлить кобылу, он поделился новостью о битве. На торговца напала мантикора! Жители взволновались, но не о чем волноваться, заверил их Табо, поскольку герой по имени Обат уже отправился разделаться с чудовищем! К несчастью, новости об этом распространились, и Табо начал придумывать новых монстров, которых потом сокрушал Обат. Вскоре, почти каждую неделю у Обата случалось очередное приключение... а затем, однажды, вместе со всей своей свитой и озадаченным новым старейшиной племени, в Красный Мост прибыл сам Император, чтобы воздать Обату хвалу. Табо отчаянно пытался сокрыть истину, но в конечном итоге был разоблачён. Император простил его, но при этом лишил статуса зенка.
Очевидно, что Табо, Обат и Красный Мост никогда не существовали, но эта история часто преподносится как пример тех проблем, с которыми сталкивалось племя на ранних этапах своего существования в деле сохранения точности информации, которой оно обладало. И пусть зенка можно было запугать или подкупить, в реальности просто не существовало технологии по сохранению точности и неизменённости информации каким-нибудь «творческим порывом». Сами истории проблемой не являлись, они имелись у каждого племени. Проблема заключалась том, что зенка полагалось рассказывать правду, и часто правда была такова, что ничего интересного либо достойного упоминания не происходило! А учитывая, что многие зенка полагали, что окружающим нужны их новости, чтобы поддерживать свой быт, стремление придумывать и сочинять было неукротимо.
И потому, некоторые зенка начали практиковать рассказывание историй на стороне. Они верили, что пока истории остаются именно историями, ими можно делиться без проблем. И это работало пока не наступила Долгая Ночь. Когда народ пришёл к зенкас за информацией, некоторые не смогли удержаться от домыслов. А затем, когда пришли новости о Найтмер Мун, а Первая Империя пала, недостоверное информирование превратило смятение в хаос. Воистину, значительная часть реформ во Второй Империи имели своей целью приведение зенка к порядку. Некоторые хотели полностью распустить племя, но старейшины зенкори указали, саму проблему это никак не решит.
И потому, вместе со Второй Империей, зенка претерпели значительное реформирование всего племени. Оно было разделено на историко-хроникальную и творчески-театральную половины. А третья ветвь — Библиотекари, присматривали за точностью двух других. Помимо этого, зенкори расширили иерархию племени, и сделали всё, чтобы по отчётности можно было отследить того, кто конкретно ответственен за ту или иную информацию. Какое-то время эта система работала хорошо. Театралы свободно придумывали огромное количество историй и ставили спектакли, писали поэмы и песни, берущие своё начало в творческой способности племени. А Историки могли проводить конференции, где подачей наполненных фактами новостей превращали личную репутацию во влияние. А Библиотекари концентрировались на общем здоровье племени.
А затем к власти пришёл 65-ый Цезарь, один из множества печально известных «безумных Цезарей». Галдропис был нарциссистом, избранным во времена политической нестабильности. Многие из самых худших злоупотреблений Цезаря были настолько отвратительны, что историки ощущали, что им банально придётся заниматься вымыслом, и потому о них так никогда и не сообщили. Зато соперники Галдрописа подвергались доскональному изучению. При этом театралы изображали его фигляром, глупым и смехотворным, но не опасным. Однако, став Цезарем, Галдропис обрушил на империю всю глубину своей похоти и мегаломании. И вновь, зенкори не смогли адекватно отреагировать на его злоупотребления. В погоне за сенсациями, ветви племени парализовали сами себя спорами касательно фактов, а не донесением упорядоченной информации. Тысячи погибли и сотни тысяч подверглись жестокому обращению пока племена не сместили его с занимаемой должности. И тем не менее, скандалы не закончились поскольку историки соперничали с театралами касательно того, что же происходило на самом деле.
И это привело к Каноновым Войнам. Театралы желали выпустить масштабную театральную постановку в которой Цезарь изображался бы одержимым сверхъестественными силами. А Историки боялись, что выход в свет этой постановки запятнает истинную историю событий, которые они продолжали записывать. И хуже того, многие «однозначно выдуманные» гнусности были, на самом деле, действительно
ужасней того что показывали на сцене. И потому многие историки начали бояться, что это позволит прийти к власти другому, ещё более худшему Цезарю. Собравшись в толпу, историки отправились маршем к деревне, где и ставили это представление и действительно взяли её в осаду. Собрав требушет, они, в качестве символического протеста, загрузили его коробками исторических книг и официальных жалоб. В результате этого «действа» один старейшина театралов был сокрушен.
Библиотекарям удалось утихомирить Каноновые Войны, но они снова вспыхивали во времена, когда либо у историков возникало искушение заняться театральным преукрашательством, , или театралы начинали одновременно писать истории. Дело усложнялось ещё и соперничеством со средствами массовой информации других племён, которым не нравились множественные «интерпретации», которые совершали зенкори. Сказания и репортажи зенкори усиливали многочисленные стереотипы о каждом из племён. В войне за внимание, многие племена обращались к погоне за сенсациями в попытках привлечь «честное и сбалансированное» освещение событий. Эти другие издания всё больше прибегали к услугам зенкори, и те становились цензорами, редакторами и критиками.
Во времена Второй Империи, не смотря на внутренние «перебранки», серьёзность которых вне племени понимали лишь немногие, история и истории процветали. Другим племенам, редко понимавшим этот фундаментальный раскол, зенкори представлялись единым фронтом. По причине этого внутреннего давления, лишь семеро из ста шестидесяти восьми Цезарей были зенкори. И потому, зенкори скорее предпочитали действовать в роли творцов королей, создавая блоки, чтобы продвигать на избирание тех Цезарей, которые им нравились. Более семидесяти процентов всех избранных Цезарей получили свой пост благодаря голосу Зенкори. И те без стеснения, и умело пользовались этой репутацией.
Не смотря на все заверения в обратном, зенкори не брезговали цензурой. Как историки, так и театралы определённые версии событий привечали сильнее других, и редко меняли своё мнение, даже когда появлялись доказательства обратного. И путь Библиотекари обычно старались поддерживать достоверность, внутренняя политика и внешняя торговля покровительством гарантировали, что предпочитаться всегда будет «правильная» история.
И потому было иронично, что во время избрания последнего Цезаря, зенкори выдвинули своего кандидата, чтобы опротестовать разнообразные репрессивные меры в художественном творчестве со стороны дружественного Эквестрийского правительства. Замысел, как всегда, состоял в том, чтобы сбежать, а потом присоединиться к тому кандидату, который пообещает им больше других. Однако, случилось занятное: ни один из кандидатов ни стал делать предложений блоку Зенкори. Блок Роамани был уверен, что остальные блоки развалятся первыми. Блок Атоли чувствовал, что блок Зенкори расколется, когда к ним присоединились Таппахани и Сахаани. Блок Ачу отказался из принципа. Таким образом, голоса разделились 3-3-3-3, и голос Старкаттери стал решающим. И вместо отказа от него, и запуска нового раунда переговоров, кандидат Роамани принял их голос, став Цезарем.
Сказать, что зенкори были недовольны конечным результатом было бы преуменьшением. У нового Цезаря не имелось никаких обязательств перед ними, чтобы выказывать племени какую-либо благосклонность. И потому старейшины начали компанию «суровой правды», критикуя последнего Цезаря, ставя под вопрос его физические данные и акцентируя внимание на его открытости к Старкаттери. Цензор даже раскопал «доказательство», что во времена оны предки Цезаря пользовались благосклонностью Старкаттери. И потому, когда Атоли решили поставить Цезаря в неловкое положение, зенкори приложили все силы, чтобы обида от унижения стала сильнее некуда, выпустив статьи с заголовками об избрании следующим Цезарем Селестии.
Эти нападки заметно изменились, как только война действительно началась. Законы о подстрекательстве к мятежу сделали критику империи сложным делом, и потому зенкори пытались заниматься этим с помощью сатиры и смущающих, издевательских театральных постановок. Однако, в большинстве своём, население не особо любило эти высмеивания, и благосостояние племени страдало. К моменту восхождения на трон Луны, зенкори заключили, что им нужно изменить своё отношение и начать поддерживать Цезаря. И пусть племя придерживалось навязанной Цезарем цензуры, в реальности же старейшины с превеликой радостью делились новостями, поддерживавшими имперскую пропаганду и продвигали пьесы, обыгрывавшие наихудшие стереотипы об эквестрийцах.
Однако, зенкори никогда не верили, что наступление Судного Дня вообще возможно. Племя всегда предполагало, что какое-нибудь постановление положит конец конфликту. Ставить под сомнение войну и сомневаться в Цезаре было немыслимо, это ломало бы трактовку событий, которой придерживались зенкори, что конфликт выходил на финишную прямую, что в любой момент эквестрийцы уступят, что нужно лишь ещё немного самопожертвования. Тем временем, за истории об ущербе для экологии, про исчезающих Эсхатик, на которых устраивали облавы, о царящем в мире духов разорении можно было попасть в тюрьму. И пусть молодые зенкори высказывали свои возражения, а другие племена в открытую задавали вопросы о заключении мира, Зенкори являлись гласом Империи и всегда, всегда говорили Правду. Наиправдивейшую Правду.
Когда на Роам обрушилось мегазаклинания, молва разнеслась будто лесной пожар. Многие племена призывали к незамедлительному прекращению конфликта. Другие же требовали ответного удара жар-бомбами. А зенкори ничего не делали. В момент, когда нужда в связи была наивысшей, старейшины замерли, воды в рот набрали, говоря как можно меньше и не задавали никаких острых вопросов. И хуже того, отказывались подтвердить, что нападение вообще произошло, и это убедило многих эквестрийцев, что атака на столицу было выдумкой. Ракеты стартовали и жар-бомбы взорвались, а континент тем временем терзали мегазаклинания. В тот день лишь одна газета зенкори в Убежище напечатала хоть что-то. «Победа».
Судный День разве что не покончил с Зенкори. Величайшайшую библиотеку Зенкори — Лексику, едва не смыло прочь водяным мегазаклинанием. Печать разве что не прекратилась. Радиожурналисты умолкли за исключением нескольких выживших. Лишь несколько десятков мрачных историков продолжали вести летопись о падении в анархию, оо усилении влияния легионов, о неудаче попытки избрания нового Цезаря и уроне, который нанесли мегазаклинания. Немногочисленные театралы сосредоточились на постановках классики, либо практики отыгрывания героев в попытках сохранить некое подобие порядка. А Библиотекари пытались спасти как можно больше книг.
И не смотря на всё это, зенкори оправились от произошедшего лучше, чем многие племена. Лексику восстановили, пусть и призраком вялого своего величия, племя поддерживает устные истории и даже кое-какую признанную правдивой историю. Кроме того, они сильнее полагаются на другие племена. И пусть цензурой до сих пор не признаётся, что война была ошибочна, они, хотя бы, соглашаются, что, возможно, к чему-либо хорошему она не привела. Иерархическая сеть помогла сохранить некий порядок и связь, и пусть новых историй записано было мало, но и старые потеряны не были. Два столетия спустя, Зенкори являются одним из немногих племён вернувшихся к своим истокам: поиску историй и новостей, и распространению оных куда только возможно.
Как племя зенкори были приспособленцами. Живя в городе Прополи они принимали привычки и нормы прополи. Путешествуя по Эквестрии, или иным землям, они прилагали все силы, чтобы стать своими там, где они проживают и ведут наблюдения. И потому у зенкори практически нет собственной отличной от других культуры. Зенкори, это скорее работа и отношение к жизни недели культурная идентичность. Вовсе не обязательно родиться в племени, чтобы действовать или быть Зенкори. В результате, племени сильно недостаёт архитектурных и культурных аспектов других племён. Самой очевидной культурной чертой зенкори было примкнуть к Историкам, Театралам или Библиотекарям. И пусть кто-то мог изучать историю либо писать истории, но заниматься сразу обоими делами он категорически не мог.
И, да, Зекора была зенкори-историком, изучавшей Эквестрию и эквестрийцев.