Союз писателей и переводчиков Табуна "Стальные Перья"

Легионы: Падение Империи, воцарение Легионов

Новые знания для страждущих.

Падение Империи, воцарение Легионов.

В Судный День более 4000 жар-пламенных оружий были использованы против Эквестрии. Некоторые были стратегическими уничтожителями городов, а другие тактическими, применяемыми против военных или более мелких целей. Часть из них разместили в Эквестрии агенты, внедрившиеся в Четыре Звезды, симпатизировавшие зебрам жители Эквестрии или даже предатели внутри самого правительства Луны. В следствие этого нападение нанесло меньший ущерб, цели типа Мэинхеттена, Мерипони и Клаудсдейла были поражены разнообразными оружиями, в то время как другие остались совершенно нетронутыми, оставляя территории, которые, в последующем, будут использоваться выжившими.
Но для зебр, они выиграли войну. Они были победителями. Армии могли вернуться домой и разобраться с последствиями мегазаклинаний, которые буйствовали на их родных землях. И несколько месяцев именно это и происходило. Армия ковыляла домой, чтобы помочь племенам, которых изничтожали мегазаклинания. Она могла сделать не так уж и много, разве что эвакуировать выживших в окрашенные районы и объединить то, что осталось.
Однако не смотря на явную нужду в организации в это важное время, легионы отказались сотрудничать. Последний приказ Цезаря гласил, что генералам надлежит надзирать за Империей, но кому из генералов? Традиционно, смерть Цезаря означала, что Империя впадает в бездействие; соблюдение законов обеспечивается, а племена тем временем встречаются, чтобы избрать нового Цезаря. И этот переходный период длится от нескольких недель до нескольких месяцев. При этом полагается, что бюрократы будут поддерживать стабильную работу правительственного аппарата.
В этот раз традиция дала сбой. Правительство было раздроблено и в значительной мере уничтожено. Многие племена либо лишились старейшин, либо не могли определиться с местом, где же должны пройти выборы. Роам — политический, технологический и культурный центр Империи представлял собой пылающую пустошь. Другие крупные города прилагали все силы, чтобы разобраться с наплывом беженцев и рухнувшей системой снабжения. И потому генералы имперской армии ввели военное положение.
Установившаяся на шесть месяцев хрупкая стабильность даже убедила многих зебр, что худшее уже точно миновало. А в реальности легионы занимались своим делом. Каждый из них, ведомый позывом, который они не могли понять, сосредотачивал ресурсы армий к которым они были прикреплены. А затем, во время первой, тяжёлой, жуткой зимы, последовавшей за Судным Днём, они нанесли удар. Некоторые мирно сместили своих генералов, как не сумевших исполнить последний приказ. Другие были убиты Первым легионом. Некоторые сопротивлялись неделями, но в конечном итоге погибли от истощения.
Чтобы отметить их преданность, каждому армейскому солдату ставилось клеймо, делавшее его членом легиона. Это часто укрепляло влияние легиона и помогало поддерживать сплочённость, в то время как любая военная оппозиция уничтожалась. Легионы предпочитали перевербовывать и клеймить, нежели сразу убивать своих противников. И таким образом Имперская армия была пожрана. Последний армейский генерал — Талладас, сдался и был клеймён Седьмым легионом в предместьях Роама.
Когда на смену этой зиме пришла трудная, холодная весна, легионы прочно встали во главе оставшегося военного аппарата. Они аргументировали это тем, что Имперская армия была слишком расслабленной и неэффективной, чтобы реагировать на невзгоды. Однако племена не согласились с этими доводами. Имперская армия клялась защищать народ, а легионы хранили верность Цезарю и, можно было бы утверждать, что лишь единственному Цезарю, если уж на то пошло. Племена отвергли власть этих легионов над собой.
То, что за этим последовало, было слишком неорганизованно, чтобы называться гражданской войной. Вместо этого, начался нескончаемый цикл из восстаний и подавлений оных: жители племенных поселений начинали протестовать, легионы жестоко подавляли эти протесты и шли дальше. Некоторые поселения были более успешны в деле выдерживания этих циклов, а у сильнейших имелись остатки имперской армии, обеспечивавшие им безопасность. Эти города, подобные Зелёному Ущелью и Бастиону, смогли избежать самого худшего. Другие же подчинились, приняв над собой власть легионов, только бы насилие прекратилось.
В течение трёх лет легионы работали сообща «стабилизируя» Империю. И вновь, создавалось впечатление, будто некая цивилизованность и цивилизация будут дозволены. Жизнь под властью военной диктатуры была трудна, но это была жизнь. Однако генералы легионов роптали друг на друга, и эти трения распространялись на солдат под их командованием. Последний Приказ пылал будто клеймо, и легионы прилагали все силы, чтобы его исполнить.
Генералы легионов встретились на нейтральной территории — Центральной Пустоте — чтобы попытаться уладить территориальные споры и установить вертикаль власти. Шестой и седьмой легионы непреклонно требовали помощи в борьбе с мегазаклинания. Первые заявляли, что они лучше всего подходят, чтобы править ввиду их подготовки и снаряжения. Четвёртый отказался перевозить припасы пока их власть не станут уважать. Перебранка нарастала пока двенадцатый не подметил, что у них имеется в запасах более восьми тысяч единиц жар-пламенного оружия, а также разнообразное химическое и биологическое.
И они применили его. Как это ни парадоксально, внутренний жар-пламенный удар был более крупномасштабный, но, в виду размеров Зебриники, менее разрушительный нежели Судный День. Однако, если первая волна была ужасающе эффективна, эффективность последующих быстро падала по мере потери возможности точно нацеливать и доставлять заряды. Выжившие заклеймили их «Звёздным легионом», ведь лишь совращённый звёздами легион мог обратить подобное оружие против своего народа. Борьба против Звёздного легиона была жестокой, но короткой. Они ожидали, что остальные легионы быстро сдадутся, а когда этого не произошло, их запасы оружия быстро иссякли, как и средства доставки оного.
С этого момента, всякая возможность наладить отношения между племенами и легионами была окончательно утеряна. Бастион, у которого имелись средства, чтобы защититься от жар-пламенного уничтожения, предпринял попытку провести встречу генералов, чтобы выработать мирное соглашение согласно которого легионы станут контролировать различные территории, при этом, оставляя независимые города вроде Бастиона в покое. Это отчуждало значительную часть сельских общин легионам. В этих «соглашениях» не было и капли выгоды, но уж лучше так, чем анархия. Легионы в значительной мере согласились на сделку просто потому, что после войны со Звёздным легионом им требовалось перегруппироваться и восстановить силы. Какое-то время казалось, что всё наладилось. Несомненно, обладая собственными доменами, в которых они правили, легионы успокоятся и позволят избрать нового Цезаря... так ведь?
Увы, но как только племена пытались организовать новые выборы легионы их срывали. Часто под предлогом «помощи» и препятствования сговору. В это время седьмой легион, прилагавший все силы, чтобы сдержать Роам и мегазаклинание, стал называть себя «Огненным легионом». Многие легионы, в частности первый и второй, указывали на номер своего легиона, как на аргумент в вопросе иерархии. И потому легионы быстро отказались от своих номеров, свои сохранили только первый и второй.
Через двадцать лет после Судного Дня, Бастион предпринял вторую попытку «урегулирования». Это неприкрытая попытка поставить первый легион в качестве «исполнительного легиона» была твёрдо и всецело отвергнута. Некоторые легионы даже не приняли участия. Как и всегда, вопрос Последнего Приказа продолжал вставать на повестке дня. Встреча развалилась, когда генерал второго легиона был убит. Многие предположили, что это станет концом легиона. Однако не прошло и дня, как полковник, приняв роль и имя убитого генерала, повёл оставшиеся немногочисленные силы своего легиона в стабильные области вокруг Западной Пустоты.
Когда вторая встреча закончилась провалом, реальность стала очевидна: никакой стабильности не будет. Каждый легион будет вести упорную борьбу, грабить и нападать своих соседей и всякую самостоятельную силу. Многие племена капитулировали или были вырезаны. Те немногие, кто мог сопротивляться, поддерживали свою независимость по сред аккуратных «соглашений», которые редко длились долго. Всякая попытка избрать нового Цезаря срывалась. Легионов уже имелся свой Цезарь, пусть и мёртвый
К этому времени все легионы отвергли свои номера. Первый стал Золотым легионом и располагается в Бастионе. Второй — Костяной, он обосновался в Западной Пустоте. Третий — Песчаный, и ведёт свои дела на песчаном северо-востоке Зебриники. Четвёртый — Железный. Захватив военные заводы Железнограда, они поддерживают и обслуживают железнодорожную сеть, чтобы доставлять свою артиллерию. Пятый стал называться Белым легионом, якобы потому, что считали себя «нейтральными», и при этом они приходят, чтобы биться с другими. Их вотчина северные территории. Шестой — Терновый. Расположившись на юго-востоке, они используют свои сельскохозяйственные и фармацевтические мощности для обогащения. Седьмой известен как Огненный или Пламенный легион из Роама. Восьмой стал Синим легионом, и разве что не поглотил подплемя Эстори в южном океане. Девятый — Штормовой, использует то немногое, что осталось от Имперской авиационной технологии, чтобы кочевать и грабить. Десятый — Кровавый; действует на северо-западе. Одиннадцатый стал Зелёным легионом, и вновь в попытке остаться в значительной мере нейтральными. Их караваны ведут свои дела вдоль Старой Дороги предлагая техническую помощь тому, кто предложит наивысшую цену. Их штаб-квартира располагается в восточных землях. И наконец двенадцатый — Звёздный. По сути, он считается исчезнувшим, и тем не менее его остатки до сих пор существуют в отдалённых руинах.
С этого момента Зебриниканский не знала ничего кроме бесконечной войны.

Легионы: Начало — история имперской армии

И снова открывается наш раздел по повышению полосатой информированности. Теперь он будет посвящён легионам и тому, какзебры докатились до жизни такой.

Легионы: Начало — история имперской армии

Когда разговор заходит о Легионах, нужно знать откуда они берут своё начало: Имперская армия Зебриники. В отличие от пони, уповавших на Селестию, её последователей, Вондерболтов или Королевских Рыцарей, Имперской армии приходилось иметь дело с широкомасштабными конфликтами. Грифоны, драконы и чудовища постоянно нападали на поселения зебр, и обязанностью армии было пресекать, защищать и оберегать. И пусть, формально, являлась «оборонительной», многие критики от истории подмечали, что армия не гнушалась провоцировать конфликты, чтобы оправдать «оборонительную» войну.
Довоенная армия была шаблонной по своему устройству. Каждая армия состояла из 144 000 солдат и делилась на двенадцать дивизий по 12 000 солдат. В каждой дивизии имелось двенадцать батальонов по 1000 солдат. Батальон (традиционный минимум бойцов для битвы) мог в последствии делиться исходя из логических рассуждений командира, на 10 взводов по 100 солдат являлось нормой. Взвод затем разбивался на отряды по 10 или 20 бойцов. От солдата ожидалось, что по требованию он сможет назвать свою армию, генерала армии, дивизию, генерала дивизии, батальон, командующего, взвод, капитана, отряд и лейтенанта. Каждый лейтенант выбирал зебр, которые служили в качестве образцов для подражания, действующих как не уполномоченные офицеры, организовывавшие и наблюдавшие за отрядом.
В Зебриники в любое время имелось четыре регулярных армии, перемещавшихся по континенту вслед за движением солнца, и попеременно пользовавшихся имперскими казармами. Это проделывалось с целью не допустить халатности и коррупции от постоянного пребывания в одном регионе. Когда обнаруживалась проблема, ближайшей армии поручалось выделить достаточное количество солдат, чтобы разобраться с угрозой. Местные снабженцы следили, чтобы армия всегда была сытой, и в целом четыре армии рассматривались как нечто среднее между эффектными слугами Империи и раздражающими бродягами, докучавшими раз в два года. Контракт солдата длился восемь лет, но многих могли отпустить уже через четыре года. Воистину, во времена мира многие армии «объединялись», соединяя воедино батальоны и дивизии, чтобы уменьшить расходы.
И пусть Имперская армия была самой крупной вооруженной силой в Зебринике, единственной она не являлась. Все племена содержали у себя группы солдат, моряков и защитников. По своей природе эти силы были партизанами либо наёмниками, в то время как армии предписывалось сохранять нейтралитет во всех взаимодействиях с племенами. Это порождало напряженность, которая многие годы нарастала и убывала. Несмотря на многочисленные попытки впутать армию в местную политику, она сохраняла независимость на протяжении Второй Империи.
К началу войны снаряжение зебринского солдата состояло из сапог, униформы, металлической брони, шлема, переменных сумок, лопаты, ножа, фляжки, пистолета, винтовки, гранаты, поливой инструкции и одного килограмма личных вещей, помещавшихся в мешок с глифметкой солдата. Мешок являлся личным и защищённым, и офицеры не могли обыскивать его без разрешения. Незаконные обыски приводили восстанию целых взводов, и офицеры совершавшие подобные обыски становились объектами законных и личных репрессий. Кража мешка приравнивалась к предательству, и в случае гибели солдата мешок возвращался семье, деревне или племени не открытым. Говорят, что солдат мог быть голым, но по серому мешку на шее в нём всё равно признавали солдата. И пусть некоторые гражданские копировали армейский стиль, в целом это считалось безвкусицей. В определённые моменты, гражданского могли призвать в армию если видели у него на шее мешок в армейском стиле.
Зебриниканский военно-морской флот, по большому счёту, разнился в зависимости от племени, и одалживался солдатам в случае необходимости. Маршруты патрулирования составлялись по возможности так, чтобы избегать любых дорог, где требовалось грузиться на корабли.
Жизнь в армии считалась, в целом, терпимой, разве что скучной, с огромным количеством хождения пешком. Половой состав был смешанным, либо разделённым, на усмотрение генерала. Многие семьи образовывались после окончания срока службы, и некоторые выводы роамани массово женились при демобилизации. Любые случайно зачатые дети возвращались после рождения семье, или племени матери, или отцу, если на это давалось согласие. Однако, армия играла важную роль в установлении Третьей Империи. В армии сильно различающиеся племена перемешивались. Идеи смешивались друг с другом и устанавливалась долгосрочная верность зебрам как нации, а не зебрам, как двенадцати и одному племени. Лишь Старкаттери не опускались до службы. В то время, как большинство солдат являлись добровольцами, призывники могли быть набраны в любое время, и немногочисленные солдаты-старкаттери являлись именно такими призывниками.
Когда к власти пришел Последний Цезарь, армия воспринималась многими отжившей своё и архаичной. Многие подразделения по прежнему шли в бой с мечами и копьями, а связь была затруднённой. И когда Вондерболты, а не армия, спасли заложников, это стало пощёчиной не только Цезарю, но и армии. Модернизация стала первостепенной задачей, устаревшее оружие заменялось современным, линии связи расширялись, и многие нерегулярные отряды грифонов-наёмников были распущены либо объединены. Племена неохотно спонсировали эти усилия как необходимость, хотя, некоторые страшились, что армию применят против племён.
Одним из важнейших изменений, которым подверглась армия, стало появление легионов. Они являлись специализированной системой, спроектированной, чтобы поддерживать функционирование армии. И хоть многие полагали, что армия и легионы являлись одним и тем же, в реальности легионы были добавочны к огромным боевым подразделениям. Прежде, армии приходилось исключительно своими силами вербовать, тренировать, снаряжать, обеспечивать провизией, координировать расквартирование и технологии, топливо и доставку, следствием чего становились жуткая неэффективность и медленность. Легионы сняли с армии эти обязанности.
Первый легион занимался охраной, служа в качестве телохранителей для офицеров, глав племён и самого Цезаря. Их роль давала первому легиону старшинство в большинстве обстоятельств, чтобы защитить своих подопечных. Многие возмущало высокомерие первого легиона, «первые среди равных», а легион не предпринимал усилий, чтобы добиться расположения армии или других легионов.
Второй легион занимался судебными делами, разрешая крайне многочисленные межармейские конфликты, возникавшие как в самой армии, так и между армией и различными гражданскими организациями. Позже легион занялся ещё и расследованиями, выискивая признаки коррупции или откровенной измены. Подобно первому, второй легион не братался с армией, с целью сохранять непредвзятость.
Третий легион занимался разведкой, действуя как с поддержкой со стороны армии, так и без оной. Третий легион заведовал наблюдательными постами и докладывал по радиосвязи об угрозах. И пусть многие представляли себе их как разведчиков-одиночек, третий легион взращивал агентурную сеть там, где они действовали, и сокрытие своего членства в легионе приветствовалось. Многие члены третьего легиона были родом из Эквестрии и прочих заграничных земель.
Четвёртый легион занимался логистикой. Они содержали группировку поездов, грузовиков, самолётов, а позже судов, которые служили армии. Поезда являлись основным средством доставки, и легион так же следил, чтобы автопарк, артиллерия и броневики легиона находились в исправном состоянии. Четвёртый легион взаимодействовал с армией очень тесно.
Пятый легион являлся инженерными войсками. Их озадачивали всем от прокладывания железнодорожных путей, до строительства укреплений. Скажи что нужно, и легион это построит. Многие сооружения пятого легиона были необычны, но свою функцию они выполняли. Когда им поставили задачу протянуть железную дорогу в болота, легион, вопреки всеобщему утверждению о невозможности подобного, построил сеть поднятых путей.
Шестой легион занимался провизией и медициной. Они собирали припасы и завидовали госпиталями для раненых, и заболевших. Шестой легион тесно сотрудничал с племенем Менди, и являлся единственным аспектом военных нужд, где служили представители этого племени. Однако, имелись некоторые трения, поскольку целью легиона было возвращение раненых солдат обратно в бой, а племя желало, чтобы те покинули армию.
Седьмой легион являлся аварийно-спасательной службой. Этот легион взаимодействовал с полицией, пожарниками и медицинским персоналом, задействуя местные ресурсы для защиты либо восстановления после катастроф или нападений. И пусть, поначалу, этот легион был мал, он быстро разросся в качестве моста между армейскими ресурсами и гражданскими нуждами во время катастроф. Помимо этого седьмой легион использовался в пропаганде, поскольку население, в большинстве своём, его очень любило.
Восьмым легионом являлся военно-морской флот. Состоящий в большей частью из атоли, флот, поначалу, широко одалживался, используя суда приобретённые у племени. Однако, флот быстро укрепился, превратившись в береговую охрану, а затем расширился до предоставления сопровождения в дальние края. Многие протестовали против взрывного роста бюджета восьмого легиона, но на это дали разрешение, особенно, когда торговля с Эквестрией остановилась.
Девятый легион, во многом, являлся запоздалой мыслью: военно-воздушный легион. И пусть самолёты, дирижабли и воздушные шары использовались в обиходе, немногие думали об их военном применении. Девятый легион отыскал эти применения, используя воздушные суда и мышекрылые талисманы, чтобы продемонстрировать использование воздушной мощи в бою. От отрядов мышекрылых десантников и до истребителей, девятый легион трудился, чтобы продемонстрировать свою полезность широкой аудитории, но всегда испытывал трудности с навёрстыванием Эквестрийские в вопросе воздушной мощи.
Десятый легион был наименее чарующим: вербовка и обучение. И пусть существовали призывники, добровольцев разыскивали в каждом племени. Десятый легион занимался боевой подготовкой, гарантируя единый стандарт и качество каждого солдата, не важно из какого племени они родом или в какой регион в конечном итого попадут. Как ни странно, десятый легион получал власть и влияние, поскольку именно они, в значительной мере, являлись теми, кто продвигал умелых солдат на их постоянные должности. Десятый легион придерживал часть лучших из них для себя, и некоторые бухгалтера задавали вопросы касательно бюджета легиона.
Одиннадцатый легион добавили, когда стало очевидно, что требуется легион обладающий научно-технологическим мастерством. Средства связи, управление данными и техобслуживание терминалов стали крайне важными инструментами, и одиннадцатый тесно сотрудничал с пятым в деле прокладки информационных сетей. Когда в лабораториях Прополи разработали автоматизированные системы и роботов, легион взял на себя и эти обязанности.
Двенадцатый легион назывался секретным легионом, и отвечал за обеспечение информационной безопасности, а также проведение и координирование секретных операций, включавших в себя разведку, духов, оружие массового поражения и политические убийства. Этот легион имел дурную репутацию из-за своей ячейковой структуры. Операции проводились обособленно и держались в секрете, так что одна часть легиона не знала, чем занимались остальные. Лишь генерал легиона и Цезарь имели доступ ко всем операциям, в теории. На практике же, почти не производилось проверок мощи либо паранойи легиона. Позже, двенадцатый легион станет ответственен за жар-пламенное вооружение и удар по Кантерлоту с применением химического оружия.
Двенадцать легионов был представлены и поклялись служить Цезарю, а не народу, который клялась защищать армия. Многие полагали, что это значит если Цезаря снимут с должности, то с ним уйдут и легионы, поскольку их полномочия не распространялись на всю армию. И тем не менее, армия приветствовала помощь с их стороны, частично потому, что началась война с Эквестрией.
Важно отметить, что в разгоревшемся конфликте армия желала не столько убивать пони, сколько промонстрировать своё превосходство и компенсировать унижение, нанесённое им Вондерболтами. Как результат, многим битвам просто позволялось заканчиваться, зебры не стремились добиться окончательной победы. Целью было скорее «уделать» противника, а не упрочить стратегические цели. Было решено, что Селестия, в конечном итоге, сдастся и всё будет хорошо. Однако, страшась нападений на своих подданных, Селестия отказывалась это сделать пока зебринская армия не отступит. В результате, противостояние продолжалось без какой-либо стратегической цели. Конфликт постепенно разрастался, и народ зебр всё сильнее разочаровывался в войне и настойчивом желании Цезаря её продолжать.
Литтлхорн изменил всё. Жестокость, уже сама по себе, огорчала, но когда Принцесса Луна приняла бразды правления конфликтом, «валянию дурака» пришёл конец. Армия в корне изменилась, а роль и влияние легионов усилились. Конфликт вошел в новую фазу. Фокус сместился на нанесения урона и оккупацию территории. И пусть были достигнуты некоторые успехи, новая Эквестрийская армия набралась знаний за десятилетие войны с зебрами. Многие Эквестрийские армии были полностью скопированы со своих полосатых противников. Времена бренчащих оружием королевских стражей и мечущихся Вондерболтов подошли к концу, и армия испытала первые настоящие трудности в борьбе с пони.
Со временем начала изменяться и роль легионов. И пусть у них, как и прежде, имелись свои сферы деятельности, они стали вносить всё больше путаться со схожими сферами деятельности армии. Там, где армиям некогда помогали легионы, теперь армия всё больше помогала легионам. Вместо того, чтобы неустанно искать битвы, армейские ресурсы участвовали в операциях легионов. Это привело к печально известному трибуналу над генералом Убриумом, армии которого четвёртый легион поставил задачу строительства железной дороги. Генерал заявил, что его армия это солдаты, а не канавокопатели. Однако, второй легион постановил, что железная дорога будет одинаково служить всей армии, и отказ генерала неправомерен. Вместо того, чтобы отступиться, генерал вынудил суд лишить его звания.
Десятки офицеров возражали против этого унижения. И потому началась «Реорганизация». Многих кадровых офицеров подвергли расследованиям, переводам на другие должности либо уволили, заменив на офицеров, дружелюбных к легионам. Увы, но это случилось в самое неподходящее время. Многие из этих офицеров видели стремительную и тревожащую эволюцию эквестрийской армии и тактики. Пони, предупреждали они, быстро внедряют нововведения и не выказывают никаких признаков сдачи. Увы, но от этих предупреждений отмахнулись как от трусости. И именно в этот время случилось печально известное происшествие у хребта Расколотое Копыто.
С продолжением конфликта продолжалась и деградация армии. И пусть были предприняты усилия для реформирования, армия боролась как с внешним, так и с внутренними врагами. Пони начали использовать на поле боя Хищников и силовую броню. И хоть зебры ответили на это некоторым количеством роботизированных солдат, показавших себя многообещающими, реальность была такова, что их было слишком мало, и появились они слишком поздно. Несмотря на превосходства в численности и промышленной мощи, неэффективность легионов всё нарастала, а их способность не допустить влияния войны на промышленность падала. Хищники и тандерхеды совершали глубокие рейды на территорию Империи, и седьмой легион непрестанной трудился, чиня и восстанавливая повреждённое.
Судный День всё приближался, а имперская армия представляла собой тень себя прежней, почти всецело поглощённая легионами, действовавшими теперь в качестве полномочных полководцев. Это подрывало не только их боевые возможности, но и ту поддержку, которую легионы должны были оказывать армии в целом. Всё больше солдат отождествляли себя с легионом, под руководством которого служили, а не с армией, к которой были приписаны. К тому времени, большинство солдат являлись призывниками, а офицеры были не опытны и полагались на легионы в деле руководства. Двенадцатый легион уверял всех, что бы не произвела Эквестрия, у них более чем достаточно супероружия, чтобы заставить их об этом пожалеть.
А затем, на Роам обрушилось мегазаклинание.

Земли Предков: глава 25

Праздники закончились, и мы воскресли, принося новую главу. Вам ведь хотелось узнать, чем там занимаются двое капитанов без кораблей. Как продвигается борьба за Рисовую Реку. Что там с Вишес. И прочее, прочее, прочее. В этой главе вы найдёте все ответы.

Племена зебр: Старкаттери

Последнее из племён, даже и не верится, что всё закончилось.

Сияй, звёздочка, сияй...

Во времена оны жил охотник. Величайший из охотников. Убивал он бандитов с большой дороги и монстров. Голыми копытами разделывался с могучими драконами и морскими тварями. Никто не мог сбежать от него. Все боялись и уважали его. Но имелся зверь, убить которого было ему не под силу: время. «О звёзды, в чём смысл всей силы моей и могущества, если будут они украдены этим вором, Временем!? Даруйте мне часть вашего бессмертия, чтобы мог я продолжать существовать, помогая племени своему и народу». И упал со звёзд камень, и находился внутри него металл, какого прежде никогда он не видывал. Серебряный, но не тускнеющий от воздуха либо пламени. И вот поместил он его в сердце своё. И потому жил он вечно. И таким образом Старкаттери родились.
Старкаттери всегда стояли особняком от остальных племён. Когда большинство шаманов говорили с духами земли, старкаттери искали могущества у звёзд. Первые прото-Старкаттери были навигаторами. Затем астрологами. Потом астрономами. В звёздах находили они направление, время, сезоны и будущее. А поскольку любой мог смотреть на звёзды, и, при наличии терпения, изучить их пути, казалось, что старкаттери являлись племенем шаманов со странной, мистической связью с далёкими сущностями. Другие кланы приходили с дарами, чтобы узнать, когда будет безопаснее всего продолжить миграцию. Когда растают снега, освободив перевалы. Когда придёт время остановиться на зимовку. Это были вопросы жизни и смерти, и слишком уж часто у старкаттери имелись на них ответы.
За должную цену.
Рано, ещё раньше, чем даже Логос, Старкаттери узнали силу информации, страх неизвестного, и взяли всё это на вооружение. Их наука была окутана мистицизмом. Не чурались они и воровства знаний у других племён. Когда Менди предсказывали здоровые роды по средствам осмотра, старкаттери укутывали это предсказание в пророчество и гадания. И таким образом, старкаттери сохраняли свою власть над невеждами и укрепляли собственное эго. Ранние старкаттери требовали дань в виде пищи, сокровищ и заинтересовавших их партнёров для секса. И ввиду их могущества и знаний, многие соглашались.
И потому старкаттери стали для Пожирателя Душ идеальным инструментам для использования в своих целях. Когда первый мореходы атоли достигли кратера, где нынче раскинулся Хуфингтон, их навигаторы старкаттери были очарованы фрагментами звёздного металла, которые пели если по ним ударить. В этих гармониках содержались видения прошлого и будущего, которые могли разгадать лишь старкаттери. И потому их прибывало туда всё больше. И потому использовали они сокровища свои и знания, чтобы заманить туда другие племена с целью возвести великий город, чтобы объединить землю со звёздами.
Тяжелой работа была, и многие погибли. Больше, чем могло быть заменено. И потому воспользовались старкаттери чародейством своим, чтобы изготовить непревзойдённые клинки из звёздного металла и отправили армии за рабами, чтобы можно было продолжить великие раскопки. И над этим всем возвели они величественный храм, чтобы почтить звёзды и сокровище, в недрах земли покоящееся. И нуждались они лишь в звезде. Единственной звезде, отданной на заклание. Старкаттери использовали все свои знания, все сокровища, всё влияние среди духов в вышине, чтобы заманить в свои сети одну и доставить её к великому призу в глубине.
Но одна засомневалась. Задалась вопросом. Выпросила, почему. И в решающий момент, испортила призыв. Звезда прибыла вовсе не скованной и готовой к закланию. Она сбежала, в гневе своём разрушив город до основания, и руины его погребло в глубинах земли. Старкаттери искали продолжения существования в сосудах душ, создавая чёрные книги, порочное их знание хранившие. И вот так, племя одно мир навсегда изменило.
Старкаттери были прокляты и заклеймены, и была основана Империя, чтобы ни одно из племён никогда не смогло бы поглотить все племена. Старкаттери стали отверженными. Племя Одно. Полностью их уничтожить было запрещено, это ста ло бы лицемерием. Как ни крути, однажды они попытались проделать то же самое. И потому Справедливостью в отношении Старкаттери будет, чтобы они страдали. Своих сокровищ они лишились. Их знания игнорировались. Их могущество было сломлено.
Или же, многие в это верили. Пусть старкаттери пали, они не пришли в настолько сильный упадок, как надеялись другие племена, или как они сами то изображали. И хоть многие старкаттери погибли в результате лишений и внешних воздействий, многие достаточно просто обустроили себе ниши в зебринском обществе и вырастили целую экосистему в которой могли выживать.
Пусть старкаттери и являются племенем, они племя связанное лишь с проклятьем. Старкаттери исключительные индивидуалисты, самостоятельно процветающие там, где не смогли бы иные зебры. И пусть для чужаков все старкаттери одинаковы, на само же деле общие черты навязываются чужаками, нежели являются некой характерной для племени культурой. И тем не менее, некоторые тенденции появляются и сохраняются.
Первое это демонстрация окультности. Многие старкаттери заявляют, что они шаманы, оракулы или чародеи. И многие действительно ими являются, не боящиеся исследовать и взращивать странные, и тёмные силы, но многие из оставшихся просто шарлатаны и мошенники. Используя страх перед их племенем, они заставляют отчаявшихся или суеверных поверить себе. Старкаттери понимают важность театральности и психологических методик, и не стесняются использовать их к своей выгоде. Коль уж проклятье, помещённое на их лица, спрятать невозможно, так почему бы его не использовать?
И это ведёт ко второй черте племени: исключительности. В то время, как у племён имеются традиции и законы, старкаттери, обычно, из них исключаются. И пусть обычно это лишение, вроде отказа в гостеприимстве, это является ещё и ценным активом. О старкаттери обычно придерживаются не высого мнения. Воровство это серьёзно, но от старкаттери воровства ожидают. На самом деле, со старкаттери в течение поколений не собирали налоги, поскольку считалось, будто их налоги были «запятнанными». В Империи именно старкаттери стали первыми ссуживать деньги поскольку обладали дерзостью одалживать деньги, ожидая, что их вернут им с процентами (концепция, которая очень долго рассматривалась как равносильная тому, чтобы давать кому-то еду, а потом есть их экскременты).
И третья черта, это табу. Запретное манит, и старкаттери без капли стеснения пользовались этим к своей выгоде. Говорят, нет порока чуждого Старкаттери, и это в значительной мере правда. Нужда требует от них отбросить большую часть своих моральных принципов и угрызения совести, чтобы получить необходимое для своего выживания, и потому они учатся удовлетворять пороки и осрамлять других до такой степени, которая ожидается от всего племени в целом. Ещё в юном возрасте старкаттери обучаются, как заставлять других давать им то, что они хотят, как паразитировать, и как управлять ситуациями к своей выгоде. Иронично, что не смотря на существование племени Карнилия, большую часть рынка проституции занимали старкаттери. Воистину, проституция настолько не волновала племя, что старкаттери гордились своей способностью продавать то, что другое племя давало бесплатно.
Как результат, старкаттери, не смотря на многочисленные чистки, погромы и гонения процветали многие поколения. Жизнь редко была стабильной. От жизни в сточной канаве старкаттери мог перейти жизни в качестве тайного любовника короля, а затем стать главой секты, ищущей просветления. Для старкаттери манипулирование было обязательным, ведь ошибка могла привести к катастрофе многие члены племени страдают от разнообразных психических недугов: депрессии, нервозности, нарциссизма и социопатии.
Семья Старкаттери это мать и её дитя. Замужество между двумя старкаттери дело почти неслыханное. Некоторые дети являются плодами изнасилований, но большинство все же продукт любовных интриг либо проституции. Матери-старкаттери редко бывают заботливыми, рано обучая своё дитя, что жизнь несправедлива, и как нужно использовать плохие ситуации к своей выгоде. Многие дети отправляются в самостоятельную жизнь сразу же, как почувствуют, что это для них достаточно безопасно, но других просто бросают, чтобы они сами нашли свой путь. Дети старкаттери могут попасть под опеку других племён (временами, их отбирают силой) чтобы из них взрастили «искупивших грех» Старкаттери. Некоторых детей продают в рабство либо для занятия проституцией, к подобному нетерпимы даже Орах
Как результат, старкаттери можно встретить по всюду, но лишь по одному. У занимающегося бизнесом имеется молчаливый партнёр-старкаттери. У мужа — любовница-старкаттери. Обеспеченный ребёнок держит при себе жеребёнка-старкаттери, чтобы тот отгонял подкроватных чудовищ. Старкаттери с радостью станет будет «другом с бонусами» пока бонусы продолжают поступать. Без объединяющей территории или стабильного места для проживания, старкаттери странствуют повсюду, и пусть злодеяния в общем и целом предполагаются, они ожидаемы. Они являются идеальными злодеями для любой истории до такой степени, что это уже клише, и потому многие сказители отвергают их в этой роли поскольку это слишком очевидно.
Используя декорации в виде звёзд, старкаттери отваживают суеверных. Они склонны одеваться либо таинственно, либо вызывающе. В плане телосложения старкаттери чаше всего субтильный ввиду пропущенных обедов и крайне энергичного стиля жизни. Мода старкаттери склоняется к провокационности, изменяясь, когда другие племена перенимают их стиль. А вот чего старкаттери делать не желают, так это быть обвинёнными в попытках «проникновения» в другие племена. Если они скрываются, то укрывают себя плащами и вуалями.
Старкаттери-продитьеры редки, прозываемые Стакалагадос, или же «охотники на зло», они варьируются от охотников на шаманов-ренегатов, до следователям по уголовным делам. Принять красноту значит отвергнуть отверженность племени, что делает их чужаками среди чужаков. Стакалагадос редко живут долго поскольку часто становятся целью враждебных им старкаттери. Однако, некоторые продитьеры принимают красноту попытках обустроить спокойную, семейную жизнь. Приняв красноту они пытаются убедить остальные племена, что не являются угрозой, что они раскаялись и открыты для любви и новых взаимоотношений. Обычно, они тоже не добиваются успеха, их либо ошибочно принимают за стакалагадос, либо они становятся целью зебр, считающих, что те являются фальшивыми продитьерами.
Стоит ли говорить, что Найтмер Мун ничуть не взволновала старкаттери. Появись она в землях знаю, они могли бы слететься к ней, чтобы предложить свою помощь, но Долгая Ночь вообще не обеспокоила племя. На самом же деле, многие воспользовались этой возможностью, чтобы изменить устоявшийся образ племени. Они предсказывали возвращение солнца (совершенно безопасное предсказание, учитывая порядок вещей в природе, а если они ошиблись, все и так, скорее всего, погибли бы) и заявляли, что проводят ритуалы для возвращения солнца. Когда Первая Империя рухнула, старкаттери удостоверились, что их копыта уже стоят в дверях следующей Империи.
Старкаттери являются пионерами, активно интересующимися новым и потенциально опасным. Они вовсе не ищут опасности, кто бы чего себе не навыдумывал, но при этом не боятся рисков. Это привело а тому, что именно проклятое племя заложило основы почти всех экономических достижений Второй Империи. Старкаттери начинали бизнес, показывали, сто он прибыльный, а затем другие племена следовали за ними и «выжимали» старкаттери, которые к тому времени уже и так продавали своё дело и переезжали куда-нибудь ещё. Помимо всего прочего, старкаттери не гнушались созданием финансовых пирамид и культов, считая, что члены других племён заслуживают этого, коль уж были настолько тупые, чтобы присоединиться.
Но это вовсе не значит, что все старкаттери поголовно социопаты! Многие были счастливы обустроить жизнь для себя лично в качестве «той кобылы», к которой приходят жеребчики, чтобы познать, как работает секс, или того зебры, который всегда займёт тебе денег, когда ты винтх действительно нуждаешься! Многие старкаттери всегда активно разыскивали супруга из другого племени, а если брак был невозможен, то родилась роль любовницы или любовника. Однако, такие союзы часто были куда рискованнее преступлений, поскольку узаконенность старкаттери предоставить не могли.
Отсутствие правовой защиты являлось величайшей припоной для племени. Да, на фактически она существовала, но женитьба на старкаттери не считалась женитьбой. Нападение на старкаттери не являлось преступлением. Сжигание бизнеса старкаттери было незаконно если только тот арендовал здание. И в то время как местные власти обязательно находили способы, чтобы мешать преступлениям против старкаттери, подобные нарушения были обычным делом и, порой, поощрялись. Некоторые члены племени даже вели жизнь в качестве профессиональных козлов отпущения для местных лидеров, беря взятки, чтобы отвлекать народ от скандалов. «Они же были старкаттери» являлось обыденной и весьма успешной защитой от обвинений. Любое грядущие правосудие всегда было «вне белого учёта», с полуночными расправами или же всегда полезным проклятьем.
Однако к концу Второй Империи старкаттери начали уставать от «игры». Они искали хоть какой-то официальной защиты, и единственным имевшимся рычагом давления являлся их голос на выборах Цезаря. Во время типичных выборов сначала голосовали двенадцать племён, а затем Старкаттери. Если голос Старкаттери приводил к ничье, делегаты отзывали свои голоса и голосовали снова. Временами, получение кандидатом голоса от старкаттери приводило к его поражению последующих раундах. И, конечно же, предлагались взятки, чаще всего, чтобы они проголосовали за кого-нибудь другого. Честно говоря, взятки были настолько обыденны, что их ожидали.
Голосование за Последнего Цезаря стало исключением лишь в том плане, что в первом раунде образовалась четырёхсторонняя ничья, и когда старкаттери отдали свой голос, кандидат принял его. В обычных обстоятельствах, Цезарь всегда желал большинства голосов, но в этой редкой ситуации, Цезарь не отказался от голоса и победил, технически. Несколько недель спустя, он провозгласил, что закон распространится на ВСЕХ старкаттери.
Результатом стала Ночь Кровавых Звёзд. По мере распространения новостей о новом, законом статусе, толпы выискивали и линчевали десятки тысяч старкаттери. Убийство было неслыханным делом, и многие старкаттери были застигнуты врасплох. И пусть некоторые смекалистые зебры сбежали или нагадали предупреждения, многие не были готовы к ответной реакции, обрушившейся на племя за то, что оно осмелилось просить о законодательном равенстве. Насилие было настолько ужасным, что многие зебры предоставляли старкаттери убежище. Некоторые из них погибали вместе с ними если это обнаруживалось.
И пусть законодательная система Последнего Цезаря пыталась исполнять правосудие, в реальности же преступлений было просто так много, что не стоило даже и пытаться. Результатом стал подходящий на фарс суд, где небольшая кучка обвиняемых, гордо провозгласивших себя убийцами, судом присяжных были объявлены не виновными. Единственные обвинительные приговоры были вынесены по делам зебр других племён, погибших в ходе той ночи. Это уже было предзнаменованием грядущих проблем.
Многие старкаттери видели в Третьей Империи свой шанс. У них имелся Цезарь, открыто оказывавший им поддержку. Они могли проявить себя в качестве полноправных членов общества. Однако, многие видели в этом свой шанс на получение прибыли путём использования своего узаконенного статуса для эксплуатации системы в своих целях. Однако, многие старкаттери поднялись, чтобы их воспринимали как добропорядочных членов общества, достойных законодательной защиты, просто настойчивых злых толп было слишком много. Старкаттери зачисляли своих детей в школы, но те подвергались там лишь исключительной травле. Многие, пытавшиеся отстаивать свои права подвергались за это репрессиям.
Что иронично, это официальное решение вызвало при этом ещё и взрывной рост товарооборота на чёрном рынке. Если прежде старкаттери были жёстко ограничены лишь многочисленными пороками, теперь же они стали открыты для всего. И образовался ряд синдикатов, многие из которых, что иронично, создали старкаттери, чтобы удовлетворять эти незаконные потребности.
Однако, существовала одна компания, дававшая отпор. Компания Четыре Звезды занималась импортом-экспортом и вела дела по всему миру, являясь одной из немногих, которой открыто управляли старкаттери. В последовавшем хаосе, Четыре Звезды была защищена своими многочисленными заграничными активами. Используя свои средства, она нанимала юристов, чтобы агрессивно и планомерно засуживать сообщества, не сумевшие защитить старкаттери. Многие из этих юристов являлись грифонами и пони, безразличными к табу, и Четыре Звезды даже открыли юридическую школу, чтобы получать необходимых им адвокатов. Судебные тяжбы давали результат, принуждая сообщества, как минимум, соблюдать формальности и честно обеспечивать соблюдение закона
Это помогло упрочить будущее Четырёх Звёзд в Империи. Являясь одним из крупнейших экономических предприятий, они были важным подспорьем в торговле меж Эквестрией и Империей. В преддверии последней войны, Четыре Звезды пытались уменьшить напряжение путём нелегальных каналов поставки, и потерпели неудачу. Однако, с началом войны, компания привлекла заёмные средства, чтобы продолжить осуществлять свою деятельность в Эквестрии и Империи. Они работали с превеликим множеством подставных компаний Флима и Флэма, чтобы поток товаров не оскудевал, и нанимались Министерством Крутости и Голденбладом с целью разведки. А зебры использовали компанию, как точку проникновения и шпионажа.
Что иронично, старкаттери, которые действительно воевали за Империю были склонны к фанатизму. Они настолько жаждали узаконенности, что никакие жертвы не были чрезмерны. Многие старкаттери работали в домах удовольствия, чем не стали бы заниматься Карнилия, производили разведку, внедрение и, порой, участвовали в уличных боях. Солдат старкаттери воспринимали как расходный материал, но склонных к исключительности. Отряды старкаттери часто добивались успеха коварством либо нетипичной тактикой, нежели подавляющим численным превосходством или огневой поддержкой. Один из отрядов старкаттери, прозываемый «радужной бригадой», красил свои шкуры в яркие цвета, чтобы дурачить противников, заставляя их считать, будто они дружественны. Уловка работала пока отряд не был уничтожен артиллерийским ударом зебр.
Но, в конечном итоге, всё это было напрасно. Судный День не стал для старкаттери неожиданностью, они привыкли думать о будущем и предвидеть надвигающиеся катастрофы. Однако, даже они не могли сбежать от мегазаклинаний или последовавшей затем бойней. Очень многие старкаттери были обвинены зебрами и прото-легионами а произошедшем, и никого не волновало смертное проклятье, могущее последовать. Несколько десятилетий Старкаттери были одними из Двенадцати. А теперь они вновь стали просто Одним.
Что иронично, они смогли приспособиться к новым реалиям, как и всегда. Их беспринципность, бессердечие и принятие рисков позволили многим найти убежище в сообществах и организациях, оценивших их умственные способности. Многие даже предпочли правовой защите жизнь, хотя, многие всё равно пострадали. Года затем последовавшие, были очень похожи на года этому предшествовавшие, и старкаттери можно отыскать повсюду. Они занимаются почти чем угодно, что можно себе представить, просто чтобы свести концы с концами и выжить.
И в этом данное племя весьма искусно.

Племена зебр: Зенкори

Ещё немного, и все племена закончатся.

Зенкори — сказители...

Однажды, давным-давно, как и начинаются все истории, ведь всякая история должна где-то начинаться, Зенкори начались с маленькой кобылки по имени Зенкора. Как и многие мигрировавшие по континенту зебры, Зенкора проводила дни в долгих пеших переходах и исполнении многочисленных обязанностей, которые, как полагалось, станут исполнять дети, когда родители решат, что те уже могут быть полезны. Зенкора, как и большинство кобылок, была поставлена руководить жеребятами пока взрослые работали, и потому проводила время в разговорах с ними. Беря за основу то, что видела во время миграции, она придумывала странные и причудливые истории, уберигавшие их от неприятностей. И настолько увлекательный были её истории, что даже взрослые останавливались, чтобы послушать, и Зенкора придумывала всё больше историй. Молва распространялась, и со временем другие кланы и семьи начали давать ей еду и полезные вещи, чтобы услышать истории про Валунный народ или о Магическом Плаще Типпенияки. И столь многие к ней приходили, что повзрослев начала она странствовать от племени к племени, распространяя истории свои, пока, в конечном итоге, другие не подхватили их, тоже начав распространять. И так племя Зенкори родилось.
Однажды, давным-давно, жил себе зебра по имени Зен. И был он бродягой, любителем азартных игр, а прежде всего — лжецом. Он заявлял, что является беженцем, чью семью вырезали бандиты. Утверждал, что он принц, свергнутый завистливым дядюшкой. Заявлял, что является духом, запертым в смертной оболочке. Он городил ложь поверх лжи, и историю на истории, пока, в конечном итоге, кто-нибудь не узнавал правду, и толпа прогоняла его палками прочь. Однажды, повстречал он зебру с горшочком, полным вкуснейшего грибного супа, и потому тут же придумал историю, что потерялся и разыскивает свою семью. Выслушав, странный зебра отдал ему горшчек, заявив, что тот волшебный. На следующий день он повстречал семью. неохотно поделившись вкусной пищей, Зен выдал историю, что является певцом, потерявшим голос. И на следующий день повстречал сфинкса, готовую обменять свой голос на порцию вкуснейшего варева. Он сказал сфинксу, что является богатым торговцем, и на следующий день повстречал благородного и очень богатого зебру, обожавшего хорошую пищу. И Зен продал ему горшочек за целое состояние, но вскоре обнаружил, что больше ни одна из его историй не воплощается в реальности. Промотав всё полученное богатство, он до конца дней своих странствовал нищим по зебринике, придумывая истории.
Однажды, давным-давно, существовала поляна, где обитал дух по имени Любопытный. Когда зебры приходили, он расспрашивал их откуда они пришли, и если им удавалась развлечь его своими историями, он проклинал их удачливостью. Однажды, с востока явился зебра, но вместо ещё более захватывающих историй, он принёс лишь новости. Не приукрашенная правда настолько захватила духа, что он превратился в зебру, чтобы покинуть свою поляну и самостоятельно узнать ещё больше. Этого зебру прозвали «Странником», и с момента начала своих поисков он наблюдает всякое происходящее событие.
Существует огромное множество других сказаний о происхождении Зенкори, мифы смешиваются с историей, драма перемешивается с реальностью. Но что известно наверняка, когда Старкаттери начали копать котлован для проклятого города, зебры прозываемые зенкас странствовали меж деревень и по Старой Дороге разнося вести. Они преуспели в том, чтобы предупредить зебр касательно стремлений Старкаттери раньше, чем прорицатели смогли заманить в свои сети ещё больше ничего не подозревающих деревень. За свой труд, когда Старкаттери были прокляты, зенкас (и другие, заявлявшие, что они тоже зенкас) были поименованы племенем Первой Империи.
Племени повезло, что в этот хаотичный период их первым лидером стала лишенная чувства юмора кобыла по имени Ксипаса. Она упорядочила племя, создала титулы и яростно принуждала недовольных следовать её видению того, кем должны стать Зенкори: репортёрами. Ксипаса желала, чтобы племя находило и распространяло информацию с наименьшим приукрашательством. Она настояла, чтобы в деревнях отвели места, где зенка могли бы собираться и читать информацию текущего дня, создала систему вестовых, чтобы разносить информацию по всей Первой Империи и разработала управленческую вертикаль, чтобы контролировать распространение информации. Лёжа на смертном одре, Ксипаса предсказала, что падение Зенкори случится не в результате каких-либо действий со стороны Императора или других племён, но из-за какого-нибудь скучающего идиота, выдумывающего истории.
Её тело ещё не успело остыть, а предсказание уже сбылось. В деревне под названием Красный Мост молодой зенка по имени Табо уже устал от нескончаемых, не наполненных чем-либо интересным, чем можно было бы поделиться, дней. И потому, однажды, чтобы впечатлить кобылу, он поделился новостью о битве. На торговца напала мантикора! Жители взволновались, но не о чем волноваться, заверил их Табо, поскольку герой по имени Обат уже отправился разделаться с чудовищем! К несчастью, новости об этом распространились, и Табо начал придумывать новых монстров, которых потом сокрушал Обат. Вскоре, почти каждую неделю у Обата случалось очередное приключение... а затем, однажды, вместе со всей своей свитой и озадаченным новым старейшиной племени, в Красный Мост прибыл сам Император, чтобы воздать Обату хвалу. Табо отчаянно пытался сокрыть истину, но в конечном итоге был разоблачён. Император простил его, но при этом лишил статуса зенка.
Очевидно, что Табо, Обат и Красный Мост никогда не существовали, но эта история часто преподносится как пример тех проблем, с которыми сталкивалось племя на ранних этапах своего существования в деле сохранения точности информации, которой оно обладало. И пусть зенка можно было запугать или подкупить, в реальности просто не существовало технологии по сохранению точности и неизменённости информации каким-нибудь «творческим порывом». Сами истории проблемой не являлись, они имелись у каждого племени. Проблема заключалась том, что зенка полагалось рассказывать правду, и часто правда была такова, что ничего интересного либо достойного упоминания не происходило! А учитывая, что многие зенка полагали, что окружающим нужны их новости, чтобы поддерживать свой быт, стремление придумывать и сочинять было неукротимо.
И потому, некоторые зенка начали практиковать рассказывание историй на стороне. Они верили, что пока истории остаются именно историями, ими можно делиться без проблем. И это работало пока не наступила Долгая Ночь. Когда народ пришёл к зенкас за информацией, некоторые не смогли удержаться от домыслов. А затем, когда пришли новости о Найтмер Мун, а Первая Империя пала, недостоверное информирование превратило смятение в хаос. Воистину, значительная часть реформ во Второй Империи имели своей целью приведение зенка к порядку. Некоторые хотели полностью распустить племя, но старейшины зенкори указали, саму проблему это никак не решит.
И потому, вместе со Второй Империей, зенка претерпели значительное реформирование всего племени. Оно было разделено на историко-хроникальную и творчески-театральную половины. А третья ветвь — Библиотекари, присматривали за точностью двух других. Помимо этого, зенкори расширили иерархию племени, и сделали всё, чтобы по отчётности можно было отследить того, кто конкретно ответственен за ту или иную информацию. Какое-то время эта система работала хорошо. Театралы свободно придумывали огромное количество историй и ставили спектакли, писали поэмы и песни, берущие своё начало в творческой способности племени. А Историки могли проводить конференции, где подачей наполненных фактами новостей превращали личную репутацию во влияние. А Библиотекари концентрировались на общем здоровье племени.
А затем к власти пришёл 65-ый Цезарь, один из множества печально известных «безумных Цезарей». Галдропис был нарциссистом, избранным во времена политической нестабильности. Многие из самых худших злоупотреблений Цезаря были настолько отвратительны, что историки ощущали, что им банально придётся заниматься вымыслом, и потому о них так никогда и не сообщили. Зато соперники Галдрописа подвергались доскональному изучению. При этом театралы изображали его фигляром, глупым и смехотворным, но не опасным. Однако, став Цезарем, Галдропис обрушил на империю всю глубину своей похоти и мегаломании. И вновь, зенкори не смогли адекватно отреагировать на его злоупотребления. В погоне за сенсациями, ветви племени парализовали сами себя спорами касательно фактов, а не донесением упорядоченной информации. Тысячи погибли и сотни тысяч подверглись жестокому обращению пока племена не сместили его с занимаемой должности. И тем не менее, скандалы не закончились поскольку историки соперничали с театралами касательно того, что же происходило на самом деле.
И это привело к Каноновым Войнам. Театралы желали выпустить масштабную театральную постановку в которой Цезарь изображался бы одержимым сверхъестественными силами. А Историки боялись, что выход в свет этой постановки запятнает истинную историю событий, которые они продолжали записывать. И хуже того, многие «однозначно выдуманные» гнусности были, на самом деле, действительно
ужасней того что показывали на сцене. И потому многие историки начали бояться, что это позволит прийти к власти другому, ещё более худшему Цезарю. Собравшись в толпу, историки отправились маршем к деревне, где и ставили это представление и действительно взяли её в осаду. Собрав требушет, они, в качестве символического протеста, загрузили его коробками исторических книг и официальных жалоб. В результате этого «действа» один старейшина театралов был сокрушен.
Библиотекарям удалось утихомирить Каноновые Войны, но они снова вспыхивали во времена, когда либо у историков возникало искушение заняться театральным преукрашательством, , или театралы начинали одновременно писать истории. Дело усложнялось ещё и соперничеством со средствами массовой информации других племён, которым не нравились множественные «интерпретации», которые совершали зенкори. Сказания и репортажи зенкори усиливали многочисленные стереотипы о каждом из племён. В войне за внимание, многие племена обращались к погоне за сенсациями в попытках привлечь «честное и сбалансированное» освещение событий. Эти другие издания всё больше прибегали к услугам зенкори, и те становились цензорами, редакторами и критиками.
Во времена Второй Империи, не смотря на внутренние «перебранки», серьёзность которых вне племени понимали лишь немногие, история и истории процветали. Другим племенам, редко понимавшим этот фундаментальный раскол, зенкори представлялись единым фронтом. По причине этого внутреннего давления, лишь семеро из ста шестидесяти восьми Цезарей были зенкори. И потому, зенкори скорее предпочитали действовать в роли творцов королей, создавая блоки, чтобы продвигать на избирание тех Цезарей, которые им нравились. Более семидесяти процентов всех избранных Цезарей получили свой пост благодаря голосу Зенкори. И те без стеснения, и умело пользовались этой репутацией.
Не смотря на все заверения в обратном, зенкори не брезговали цензурой. Как историки, так и театралы определённые версии событий привечали сильнее других, и редко меняли своё мнение, даже когда появлялись доказательства обратного. И путь Библиотекари обычно старались поддерживать достоверность, внутренняя политика и внешняя торговля покровительством гарантировали, что предпочитаться всегда будет «правильная» история.
И потому было иронично, что во время избрания последнего Цезаря, зенкори выдвинули своего кандидата, чтобы опротестовать разнообразные репрессивные меры в художественном творчестве со стороны дружественного Эквестрийского правительства. Замысел, как всегда, состоял в том, чтобы сбежать, а потом присоединиться к тому кандидату, который пообещает им больше других. Однако, случилось занятное: ни один из кандидатов ни стал делать предложений блоку Зенкори. Блок Роамани был уверен, что остальные блоки развалятся первыми. Блок Атоли чувствовал, что блок Зенкори расколется, когда к ним присоединились Таппахани и Сахаани. Блок Ачу отказался из принципа. Таким образом, голоса разделились 3-3-3-3, и голос Старкаттери стал решающим. И вместо отказа от него, и запуска нового раунда переговоров, кандидат Роамани принял их голос, став Цезарем.
Сказать, что зенкори были недовольны конечным результатом было бы преуменьшением. У нового Цезаря не имелось никаких обязательств перед ними, чтобы выказывать племени какую-либо благосклонность. И потому старейшины начали компанию «суровой правды», критикуя последнего Цезаря, ставя под вопрос его физические данные и акцентируя внимание на его открытости к Старкаттери. Цензор даже раскопал «доказательство», что во времена оны предки Цезаря пользовались благосклонностью Старкаттери. И потому, когда Атоли решили поставить Цезаря в неловкое положение, зенкори приложили все силы, чтобы обида от унижения стала сильнее некуда, выпустив статьи с заголовками об избрании следующим Цезарем Селестии.
Эти нападки заметно изменились, как только война действительно началась. Законы о подстрекательстве к мятежу сделали критику империи сложным делом, и потому зенкори пытались заниматься этим с помощью сатиры и смущающих, издевательских театральных постановок. Однако, в большинстве своём, население не особо любило эти высмеивания, и благосостояние племени страдало. К моменту восхождения на трон Луны, зенкори заключили, что им нужно изменить своё отношение и начать поддерживать Цезаря. И пусть племя придерживалось навязанной Цезарем цензуры, в реальности же старейшины с превеликой радостью делились новостями, поддерживавшими имперскую пропаганду и продвигали пьесы, обыгрывавшие наихудшие стереотипы об эквестрийцах.
Однако, зенкори никогда не верили, что наступление Судного Дня вообще возможно. Племя всегда предполагало, что какое-нибудь постановление положит конец конфликту. Ставить под сомнение войну и сомневаться в Цезаре было немыслимо, это ломало бы трактовку событий, которой придерживались зенкори, что конфликт выходил на финишную прямую, что в любой момент эквестрийцы уступят, что нужно лишь ещё немного самопожертвования. Тем временем, за истории об ущербе для экологии, про исчезающих Эсхатик, на которых устраивали облавы, о царящем в мире духов разорении можно было попасть в тюрьму. И пусть молодые зенкори высказывали свои возражения, а другие племена в открытую задавали вопросы о заключении мира, Зенкори являлись гласом Империи и всегда, всегда говорили Правду. Наиправдивейшую Правду.
Когда на Роам обрушилось мегазаклинания, молва разнеслась будто лесной пожар. Многие племена призывали к незамедлительному прекращению конфликта. Другие же требовали ответного удара жар-бомбами. А зенкори ничего не делали. В момент, когда нужда в связи была наивысшей, старейшины замерли, воды в рот набрали, говоря как можно меньше и не задавали никаких острых вопросов. И хуже того, отказывались подтвердить, что нападение вообще произошло, и это убедило многих эквестрийцев, что атака на столицу было выдумкой. Ракеты стартовали и жар-бомбы взорвались, а континент тем временем терзали мегазаклинания. В тот день лишь одна газета зенкори в Убежище напечатала хоть что-то. «Победа».
Судный День разве что не покончил с Зенкори. Величайшайшую библиотеку Зенкори — Лексику, едва не смыло прочь водяным мегазаклинанием. Печать разве что не прекратилась. Радиожурналисты умолкли за исключением нескольких выживших. Лишь несколько десятков мрачных историков продолжали вести летопись о падении в анархию, оо усилении влияния легионов, о неудаче попытки избрания нового Цезаря и уроне, который нанесли мегазаклинания. Немногочисленные театралы сосредоточились на постановках классики, либо практики отыгрывания героев в попытках сохранить некое подобие порядка. А Библиотекари пытались спасти как можно больше книг.
И не смотря на всё это, зенкори оправились от произошедшего лучше, чем многие племена. Лексику восстановили, пусть и призраком вялого своего величия, племя поддерживает устные истории и даже кое-какую признанную правдивой историю. Кроме того, они сильнее полагаются на другие племена. И пусть цензурой до сих пор не признаётся, что война была ошибочна, они, хотя бы, соглашаются, что, возможно, к чему-либо хорошему она не привела. Иерархическая сеть помогла сохранить некий порядок и связь, и пусть новых историй записано было мало, но и старые потеряны не были. Два столетия спустя, Зенкори являются одним из немногих племён вернувшихся к своим истокам: поиску историй и новостей, и распространению оных куда только возможно.
Как племя зенкори были приспособленцами. Живя в городе Прополи они принимали привычки и нормы прополи. Путешествуя по Эквестрии, или иным землям, они прилагали все силы, чтобы стать своими там, где они проживают и ведут наблюдения. И потому у зенкори практически нет собственной отличной от других культуры. Зенкори, это скорее работа и отношение к жизни недели культурная идентичность. Вовсе не обязательно родиться в племени, чтобы действовать или быть Зенкори. В результате, племени сильно недостаёт архитектурных и культурных аспектов других племён. Самой очевидной культурной чертой зенкори было примкнуть к Историкам, Театралам или Библиотекарям. И пусть кто-то мог изучать историю либо писать истории, но заниматься сразу обоими делами он категорически не мог.
И, да, Зекора была зенкори-историком, изучавшей Эквестрию и эквестрийцев.

Племена зебр: Сахаани

Мы снова в деле.

Сахаани — племя «южных» снегов. 
Когда ты перетаскиваешь всё своё имущество с места на место, то больше ценишь вес, прочность и практичность, а не эстетика. Если что-то можно покрасить ягодным соком или нити можно сплести в приятный для глаза рисунок, иногда, это делается. Но, порой, зебру охватывает страстное желание создать нечто красивое. И тогда говорят, что этот зебра «одержим Сахааном», духом творения, пархающим с места на место, переменчивым и ненадёжным. 
Сахаан мог появиться в деревне Прополи, и подбить жеребёнка размалевать стены, говоря родителям, что «это Сахаан меня заставил». В дикой местности, побуждая кого-нибудь сложить камни в интересные фигуры. Некоторые из этих литографических творений искусства пережили даже Судный День, продолжая существовать в Пустотах, где и были созданы тысячелетия назад. Порой, Сахаан мог овладеть целыми деревнями, побуждая их рисовать гигантские изображения на земле, чтобы умилостивить духа, чтобы он ушел, и они могли снова вернуться к работе. 
Не то чтобы ранние зебры были против занятия искусством, но всякий зебра рисующий картину либо создающий предмет искусства, был зеброй не выращивающим посевы. И если Сахаан посещал жеребёнка, то и в зрем возрасте он, скорее всего, его посетит. Некоторые даже страшились, что Сахаан являлся заразной болезнью, которая будет перепрыгивать с одного члена общины к другому. К счастью зебры знали, как нужно бороться с болезнями — изоляция в хижине для больных. Однако, по мере роста численности зебр, увеличивалось и число зараженных Сахааном. И в одну хижину все они уже не вмещались. И потому тронутых этим переменчивым духом отсылали прочь. 
Поскольку многие ассоциировали Сахаана с помутнением сознания от жары, страдающие от Сахаана оставались в холодной местности, возле горных вершин, ледников, либо в далёких южных регионах, где преобладал холодный климат. Здесь, как надеялись, они смогут жить и давать волю своим творческим порывам пока не истощат себя и смогут вернуться, чтобы вновь стать продуктивными членами общества. И, что вполне ожидаемо, кобылы встречали жеребцов, и жеребята случались. Многие так никогда и не покинули эти холодные места, решив остаться. Они были Сахаани, беспросветно мучимые духом творения. Вполне ожидаемо, что они обзавелись более длинной и густой шерстью, как результат многих поколений, рождённых в холодном климате. 
Сахаани вполне могли стать мёртвым племенем, если бы не одно но: их «искусство» было невероятно ценным в близлежащих деревнях Прополи. Какое-то время, источник этих вещей был сокрыт за историями о духах, создающих эти предметы, которые затем таинственным образом находят в лесах. Вскоре они осознали, что если начнут поддерживать Сахаани, то искусство сможет стать ходовым товаром. И потому в их скиты и бараки были проложенны дороги, и каждые несколько месяцев в близлежащих деревнях демонстрировались новые предметы искусства. И вскоре народ начал совершать путешествие с целью купить предметы их искусства. 
Как и для большей части зебринского рода, порабощение их Старкаттери оказало на племя огромное влияние; оно привело к резкому увеличению их численности! Тысячи зебр, пытавшиеся преодолеть страх и травму от этого кошмара, нашли облегчение в художественном искусстве. Крохотные поселения сахаани превратились в полноценные деревни, и даже полноправные города. Этот феномен был просто слишком масштабен и серьёзен, чтобы и дальше его игнорировать. И таким образом Сахаани из группы косматых зебр стали полноценным племенем. 
Первая Империя видела в сахаани ценное, пусть и странное, сборище зебр. Прополи давали им золото, драгоценные камни, слоновую кость и цветные камни, получая обратно ценные резные изделия... либо ужасающий хлам, который тихо расправлялся и возвращался в надежде получить более качественное искусство. А вот материалом, который сахаани искренне любили, был лёд. Полупрозрачный, легко восстановимый, позволяющий тренироваться до бесконечности, а если его становилось слишком много, излишкам достаточно было просто позволить растаять. Скульпторы сахаани вырезали ледяные скульптуры себе в помощь при планировании, как они станут резать блок песчаника. Зимой, деревни племени полнятся ледяными поделиями, включающими в себя даже целые здания, изготовленные изо льда. В самых крупных, и самых южных городах, некоторые из них могут простоять целый год. 
Устроенная Найтмер Мун долгая ночь не столько травмировала племя, сколько вдохновила, вызвав разрастание племени вовне. Столь много зебр искали художественного, творческого облегчения, что деревни сахаани просто не могли вместить их всех. И потому старейшины начали посылать своих соплеменников в посёлки и города Империи. Создавая произведения искусства там, и обучая этому других, сахаани надеялись помочь остальным зебрам. Вместо этого, они обнаружили, что являются любимцами общества. 
Богатые покровители возводили для творцов студии, чтобы те могли создавать предметы искусства. Именно тогда краситель смешали с адгезивом, чтобы изготовить первые надёжные краски. И сахаани тоже обожали эту свободу самовыражения. Некоторые рисовали на холсте, другие же использовали в качестве холстов стены. Сахаани с кистью, красками и целеустремлённостью во взоре вызывал тревогу и интерес. Ведь, пусть творения сахаани и были интересными, они не всегда были «хорошими» или «приличными». Однако, поскольку сахаани являлись интересными городскими чудаками, они, обычно, притягивали любопытных, а это приводило к жеребятам. 
Правила касательно секса у сахаани были просты — их не было. Если двое занимались сексом, то племенная, половая и даже видовая принадлежность не имели значения. А секс, он просто случался, и потому семьи сахаани, частенько, были столь же странными. Другие племена, не понимавшие, что если рядом с жеребёнком имеются краски, то кого-нибудь в конечном итоге выкрасят синим, часто воспринимали их жеребят как обделённых вниманием и даже заброшенных. Отпрыски сахаани обычно были ужасны в школьной среде. Некоторые даже обвиняли племя в «необучаемопригодности», и сахаани, улыбнувшись и пожав плечами, соглашались, и приступали к следующему своему творению. 
Шли века, и племя из знаменитостей стало угрозой. Один сахаани был интересен. Двадцать, уже это уже толпа. А сотня — угроза. Некоторые деревни и посёлки принимали законы и постановления, запрещавшие такие вещи, как разрисовывание домов, или вырезание лиц на тротуарах. В любом случае, сахаани склонны были «забывать» об этих указах, но благоразумные либо сдерживали свои порывы, либо учились искать вдохновение в иных местах. Как результат, творческие стили сахаани регионально различались. Юго-восточные искали реалистичности изображения. Юго-западные предпочитали абстракции. Северо-западные жили ради геометрии, в то время как северо-восточные обожали импрессионизм. А в Пустотах дозволялось что угодно! 
Вот только был один нюанс, картографы-сахаани обнаружили, что карты, гдеРоам находился в центре на самом верху, продавались лучше. Таким образом их родные земли сдвигались на юг, в «южные снега». Прибытие Принцессы Селестии, и последующие карты Эквестрии и мира, в прямом смысле, перевернули мир вверх тормашками. Карты, к большому облегчению навигаторов Атоли, были перевёрнуты, чтобы больше соответствовать эквестрийским картам. Теперь сахаани находились на «севере», обдумав это, они, в качестве протеста, шустро создали картину, где зебры балансировали на головах. 
Деревни сахаани закладывались на сильных общинных принципах. Едой, материалами для творчества, и прочими вещами делились свободно. Понятие собственности как таковой являлось для племени понятием весьма абстрактным, вплоть до того, что вещи типа «твой супруг» или «твой ребёнок» порой игнорировались. Значение имело, чтобы жеребёнок был накормлен, а не чей он. Некоторые сахаани любили растить детей, чтобы они были творческими и изобретательными. А некоторым быть родителями вообще не следовало. Проще было одним переехать к другим и дать первым больше помощи и поддержки. А если кому-то требовалось поспать, то чего бы и не выделить вон тот угол. 
Безответственность племени была настолько главенствующей, что служивший Императору шаман заявил, буто поймал Сахаана и навеки заключил его сущность в книгу с каменным лицом. Бросив единственный взгляд на эту книгу, Сахаани заявили, что она настолько уродлива, что всякий живущий в ней дух может оставить это себе. Шаман надулся угрюмо и передал книгу Селестии на сохранение. Та согласилась, что книга была омерзительно уродливой и спрятала её от глаз в замке двух сестёр-пони. Стоит ли говорить, что вдохновение сахаани и не подумало хоть сколько-то уменьшаться. 
В период поздней Второй Империи большинство племён были склонны хмуро взирать на сахаани, ожидая, что те станут соответствовать социальным нормам. Им сделали кое-какие уступки. В попытках заставить сахаани руководствоваться в стилях искусства нормами поведения, основывались «Академии искусства», в значительной мере снабжаемые Империей. Эти Академии рассматривались как престижные, нужные и жизненно важные для общественной морали. А сахаани воспринимали их как шутку, но признавали, что те БЫЛИ полезны, чтобы обзаводиться связями по всей Империи. 
Копирование стало основательным вызовом для сахаани, придерживавшихся мнения, что распечатанные изображения являлись лишь отголосками искусства. Многие протестовали и препятствовали копированию своих творений индустриальными методами. Другие же говорили, что это есть путь сделать искусство распространённым, делая его более доступным. А некоторые хвост ложили на традиционалистов и пользовались массовым производством на полную. Пусть они и становились успешными, они в значительной мере стали чужды племени, считавшим их искусство шаблонным, однотипным и лишённым Сахаана. 
И свет увидела третья трансформация искусства: до имперского уровня. Архитектура и проектирование всё больше очаровывали сахаани. Предметы и здания могли быть функциональны и красивы одновременно. Резкая перемена вызвала тревогу у некоторых Логос и Прополи, но художественный вкус сахаани пронёсся по империи могучим мазком кисти. Уродливые, загрязняющие окружающую среду фабрики были заменены. Скучные мосты сменились новыми строениями из стали и стекла. А имперские здания украсились золотом и бронзой. Целый квартал Роама был перестроен в новом «Сахаанийском стиле». 
Когда пришло время выборов Последнего Цезаря, сахаани не видели каких-либо причин, чтобы в корне менять договорённости между зебрами и пони. Эквестрия была источником вдохновения, наравне с другими. И пусть сахаани редко там селились (при этом, недалеко от Кристальной Империи проживало достаточно много представителей этого племени) они совершали туристические путешествия по галереям и знакомились с творениями пони. Творческая кьютимарка показывала, что Сахаан был всеобъемлющ! И потому они объединились с блоком Зенкори-Таппахани, чтобы попытаться сохранить союз с Эквестрией. 
Потерпев неудачу, они пожали плечами и посчитали, что для них положение дел не изменится. Однако, Третья Империя сломила их творческий дух. Стоило войне начаться, и они обнаружили, что предпочтения Империи внезапно сместились в сторону «имперской эстетики». Этот всеохватывающий термин применялся ко всему художественному творчеству. Пастораль и абстракции уступили место картинам, где солдаты-роамани бились с эквестрийскими рыцарями. Изображения самопожертвования и триумфа были повсюду, и ожидалось, что зебры всегда будут победителями. Сахаани, отказывавшиеся так делать, быстро обнаруживали, что становятся жервами обвинений в предательстве, и даже объектами нападений толпы, разорявшей студии и сжигавшей их работы. 
С восхождением на престол Принцессы Луны, племя обнаружило, что осталось совсем не у дел. Они не могли достать припасов, и возводились только здания «практичного» вида, а если предмет искусства не служил пропаганде, он игнорировался либо подвергался нападениям. Некоторые обвиняли племя в измене, но на самом деле Империя их просто в целом отторгла. Некоторые сахаани записывались на военную службу в бесполезной попыткевыказать патриотизм, но реалии войны ужаснули племя. Сделавшие её своим домом были сломлены увиденным. 
И это привело к последнему официальному художественному стилю племени — опустошизму, и он стал пророческим. Сахаани делали наброски углём и раскрашивали их собственной кровью. Они с жуткой детальностью рисовали на стенах изображения ужасов поля боя в виде граффити. И пусть официально они считались незаконными, эти изображения распространялись ввиду их стиля и всё возрастающей доступности информации. Одно из них, изображавшее последнего Цезаря, гордо стоящего посреди усеянного костями поля, даже появилось на стене имперского дворца. Тысячи видели эту картину, и она вызвала протесты, на несколько часов оттянувшие её стирание. Это подстегнуло переговоры о мире, всецело провалившиеся у хребта Расколотое Копыто. 
Членом Великолепной Дюжины от сахаани был Бьёрн, который хоть и являлся сахаани, но страдал от полного отсутствия творческого таланта. Его навыки лежали в сфере разрушения нежеланных работ, задача от которой получали удовольствие лишь считанные сахаани. И пусть на публике он представал хладнокровным и задорным, его раздирали чувства бесполезности, как в творческом плане, так и для своих товарищей по отряду. Судьба его неизвестна, поскольку в последний раз его видели в столице, когда начался Судный День, он пытался помогать эвакуировать гражданских. 
Судный День просто смёл большинство сахаани. Их общинный уклад был переполнен отчаянием, а искусство стало ненужным в мире, где главенствует выживание. Большинство из них голодало, либо были убиты в последовавших за Судным Днём волнах насилия. Выжили лишь несколько изолированных скитов, расположенных слишком далеко, чтобы беженцы могли легко добраться до них пешком. И пусть отдельные члены племени могли выжить как часть общины или присоединиться к легиону, в них редко отождествляли себя как сахаани, а к произведениям искусства обычно относились не слишком терпимо. 
Новые скиты всё же появлялись в изолированных далях, а фатализм стал новым стилем творчества, в то время как племя пыталось понять, что же произошло. Зловещие сюжеты восхваляли смерть, как нечто красивое, или, как минимум, понятное. Другие же стремились увековечить память о погибших. В Восточной Пустоте сахаани создали спираль из гальки, по одному камешку на каждую смерть. Неизвестно сколько сахаани участвует в этом, но на данный момент она достигает тринадцати километров в поперечнике и содержит более двухста миллионов камешков, и всё ещё не окончена. 
Иронично, но единственной крупной популяцией сахаани является Белый легион. Во время войны многим инженеры-сахаани создавали защитные укрепления, и эти навыки были применены для создания укреплённых анклавов. В относительной безопасности, на их базах часто можно увидеть резьбу по камню, фрески или картины. Другие крохотные, разбросанные группы сахаани можно обнаружить вне своих скитов в самых крупных поселениях, где приветствуется такая роскошь, как предметы искусства. В Убежище и Бастионе обитает по несколько десятков сахаани. 
Некоторые считают, что Сахаани находятся на грани вымирания, но те продолжают существовать. Рейдер, делающий из гильз искусное украшение — Сахаани. Подросток, малюю8ий на стенах Бастиона непристойные граффити, пусть и на миг, но Сахаани. Одинокий странник, складывающий камни в интересную кучу — Сахаани. И пока у зебр появляется стремление творить, Сахаани будут существовать всегда.

Племена зебр: зебры с лодками

Да, те самые зебры-мореходы, в четырёх разновидностях.

Атоли, или Атори, или Эстоли, или Эстори, или же вон те зебры с лодками.

Пока весь народ зебр тратил недели на пешие переходы по континенту, у некоторых зебр появилась радикальная идея: а что если вместо хождений повсюду пешком, взять кучу брёвен, поставить мачту с прилаженным к ней куском материи, и позволить ветру толкать тебя вперёд. Таким образом, набрав брёвен, они соорудили плот и отправились вдоль побережья к следующему месту своего пути. И тогда морское чудовище того или иного рода подняло голову и разбило их плот, лишь несколько удачливых выживших вплавь добрались до берега. В какой-то момент один из них произнёс: «Эй, а ведь неплохо получилось. Давайте попробуем вновь!».
Кучка чудаков, подобные Логос, «Тох» (древнее зебринские слово, которым называли солёную воду) были зебрами, решившими, что жизнь в море лучше Великой миграции. Частично потому, что отсутствие конкуренции с другими зебрами позволяло вести беззаботный образ жизни на тропических островах. Другим нравились сравнительная безопасность, которую давала мобильность и возможность пограбить и/или сбежать от своих врагов. И пусть два земляных моста и морские течения попирали их мечты о путешествии вокруг континента, это всё равно позволяло процветать отдельной ветви зебринского рода.
Во времена до Первой Империи, тох жили весьма однотипно. Деревья выдалбливались либо выжигались, оснащались аутригерами и парусами, и спускались на воду. Тох жили на побережье, обычно питаясь морской капустой и прочими водорослями, а так же моллюсками. Многие раковины обменивались на товары у оставшихся в Великой миграции племён. А отличие от Прополи, поселения тох каждый год перемещались туда, где пища имелась в изобилии, отчего стабильная торговля становилась делом сложным. Хоть прополи и пытались создавать прибрежные поселения, но шторма, эрозия побережья и морские чудовища на корню загубили их попытки заставить тох осесть в более удобных местах.
Однако, именно тох открыли мрачную котловину на соседнем континенте. Они принесли эту весть зебрам, и Старкаттери отправились разбираться, заинтригованные этим местом. Не прошло и двух поколений, а старкаттери совместно с тох уже переправляли туда рабов и культистов, чтобы поднять из земли силу. Пусть тох и были со временем порабощены старкаттери, но они являлись звеньями цепи событий, приведших к взлёту и падению Старкаттери. Когда образовалась Первая Империя, Тохи стало официальным именем племени.
Так почему же четыре варианта? Пусть традиционно имеются двенадцать и одно племя, любой студент, взглянувший на этих отправившихся в море зебр, заметит четыре отличных друг от друга культуры и даст им имена, чтобы различать их. И потому Тох получили префиксы Ах и Эст для «запада» и «востока». А суффиксы Ли и Ри были даны северным и южным племенам, «холод» и «тепло» соответственно. И таким образом возникли четыре ветви одного племени — Атоли, Атори, Эстоли и Эстори. Все четыре имени используются попеременно, а Тох является архаичным названием (как называть кого-то нынче саксоном или пиктом).
Атоли являлись самыми известными из четырёх ответвлений, и имели самые обширные связи. Поддерживая торговые порты, они ходили по морю к якам, в зарождающуюся Кристальную Империю и ранним эквестрийцам. Атоли первыми переняли обшитые досками драккары и завязали ранние отношения с Могучим Шлемом. Обе группы являлись заклятыми друзьями, зебры помогали и соперничали с примитивными земнопони-мореходами. Атоли переняли культуру обоих материков, соединив её с собственными поместными князьями и шаманскими традициями, почитая при этом силу, честность и упорный труд.
Атори же, наоборот, не имелось особой нужды в прогрессе. Вулканические острова юго-запада были комфортны и предоставляли вдоволь пищи. Атори продолжали пользоваться долблёными каноэ с аутригерами, при помощи разнообразных навигационных хитростей перемещаясь с острова на остров. Атори известны своей яростью в битве, жеребцы и кобылы выдерживают разнообразнейшие конфликты, определяющие их социальное положение в племени, такое как главный воин, главный ткач, главный рыбак и главный шаман. Помимо этого, они печально известны своей любовью к ферментированному кокосовому вину.
Эстоли, наверное, являлись самым удалённым зебринским племенем, населявшим островную гряду далеко на востоке. На самом же деле, острова, которые зебры называли Эстолина являлись островами, которые пони именовали Ниппон. Оба вида мирно проживали на одной островной гряде. Эстоли и ниппонцы вступали в межвидовые браки, и занятная генетическая аномалия позволяла им иметь жизнеспособное потомство. Многие эстоли обладают гривами ярких цветов, а у многих ниппонцев, порой, имеются волнистые зебринские метки. И пусть, технически, эстоли являлись подданными Империи, они никогда не платили имперских налогов, придерживались своих, а не имперских, законов и традиций, а многие даже не считали себя зебрами!
Эстори же, с другой стороны, населяли острова лежащие гораздо ближе к континенту, которые были куда засушливей и суровей, чем у их двоюродных сородичей Атори. Эстори занимались пиратством и налётами, используя большое разнообразие скал, отмелей и пещер, они построили сотни мелких поселений, сражавшихся друг с другом столь же часто, как становились целями налётов и разграбления. Эстори переняли традицию поедания мяса, и даже каннибализм не являлся чем-то запретным. Их колдуны изобретали жуткие, хитроумные проклятья. Эстори практиковали рабство на каждом, кто попадался к ним в копыта 
Когда Найтмер Мун закрыла солнце, лишь атоли посчитали это важным. Некоторые атори приносили жертвы духам вулканов, в то время как эстори посчитали это занятным небесным явлением, и почти десятилетие не знали о Найтмер Мун! Как результат, пока другие племена панически буйствовали и реорганизовывали Империю, атоли и остальные ветви продолжали жить, как и прежде: бороздили моря, вкушая его дары, и платья ему дань.
Во времена Второй Империи, большую часть периода её существования, различные группы племени выступали в качестве торговых посредником по всему миру, выискивая либо изымая товары и, в конечном итоге, возвращая их в различные порты на побережьях. И пусть племя редко оставалось вдали от берега, их суда ходили в самые дальние уголки мира, и столетия спустя, исследователи, отправлявшиеся туда же, обнаруживали в «неизведанных» землях старые, давно заброшенные зебринские поселения.
Для племени, однако, величайшим сдерживающим фактором было кораблестроение. Пусть стволы тропических деревьев и годились для долблёнок, они мало подходили для более крупных судов. И потому атоли поддерживали тесную связь с Империей, используя её для стабильных поставок судостроительных материалов. Оказавшиеся в затруднительном материальном положении верфи Занзебры штамповали суда для перевозки товаров и рыбы по скованному льдом морю, в то время как эстоли и эстори производили корабли по своим собственным проектам. Любые идеи совершенной конструкции объединялись, результатом чего стало появление ряда одних из лучших судов. 
Переход к стальным корпусам ознаменовал собой отплытие для большей части племени. Мифы гласят, что жизнь в деревьях даёт жизнь душе корабля, но не существует подобной связи с листами железа и заклёпками, тем не менее, преимущество стальных корпусов было бесспорно. Атоли полюбили эти новые корабли, многие из которых производились из металла Прополи, в то время как остальные придерживались более традиционных деревянных судов.
Стоит отметить, что к временам поздней Второй Империи морская традиция Эквестрии была весьма скудной. Воистину, суда могли потерпеть крушение уже на умеренной зыби, и считанные пони поддерживали мореходные традиции Могучего Шлема. Однако, более новые стальные эквестрийские суда начали постепенно ставить под сомнение обычаи Атоли. И в самом деле, сколь бы хорошо не были спроектированы суда, зебрам недоставало для мореходства магии пони. Это вызвало ответную реакцию среди атоли, которые отвергли экономические соглашения, которые Прополи заключили с Эквестрией напрямую, вытеснив атоли. В ярости, они обратились с мольбой к другим племенам, сумев убедить Орах и Ачу поддержать своего кандидата в Цезари. Когда кандидат от Роамани принял голос Старкаттери, а не отверг его, вызвав бы тем самым повторное голосование, атоли были возмущены. Стоит заметить, что Атори и Эстори вообще практически не были в это вовлечены, а Эстоли даже понятия не имели о голосовании, происходившем на другой стороне мира!
Некоторые атоли выступили с идеей заговора, чтобы скомпрометировать нового Цезаря: они захватят туристическое судно пони, взяв пассажиров в заложники, и вынудят Цезаря обратиться к ним за помощью. Первую часть плана они выполнили, но Цезарь поступил по-своему, мобилизовав армию, чтобы отбить корабль. Обеспокоенная, что её подданные пострадают, Принцесса Селестия послала Вондерболтов, которых в суматохе убили, несколько атоли тоже пострадали. Вместо того, чтобы держать ответ за свои действия, атоли осудили «вторжение» Селестии в имперские воды. Им удалось уйти от ответственности сработал, но ценой этого стали рябь враждебности, распространившаяся по Империи. В конечном итоге, торговля приостановилась, и наложенный на поставки угля арест привёл к началу войны.
На первых парах, атоли были в восторге, что с их конкурентами сражаются теперь Роамани, но их довольство переросло вскоре в ворчание из-за множества экономических трудностей, от которых они страдали. Некоторые атоли принялись устраивать налёты на эквестрийские порты, и к тому моменту, как бразды правления приняла Принцесса Луна атоли уже стояли на тропе войны. В отличие от Эквестрии, сконцентрировавшейся на своём господстве в воздухе, атоли использовали свои многовековые морские традиции, чтобы нападать на прибрежные цели используя тактику ударил-отступил. Военно-морской флот Эквестрии предпочитал огромные, оборонительные корабли, в нападении полагаясь на Хищников.
Война продолжалась, и атоли страдали. Три остальные ветви взирали на это с мрачным беспокойством, что дальше настанет их черёд. Атори и эстори служили порой на военно-морских судах, но обычно держались подальше от конфликта. Всё больше атоли страшилось нападений на порты, и они перебрались на острова посреди пролива Занзебра, уверенные, что там они точно будут в безопасности.
Судный День ознаменовался гибелью трети популяции атоли. Нацеленная на острова Селестия Один испарила их до поверхности моря. Другие мегазаклинания уничтожили порты и верфи. Хоть Ниппонцы и Эстоли придерживались в течение войны чуть ли не нейтралитета, но жар-бомбы и мегазаклинания тяжело прошлись по красивым островам. Эстори таились, пережив конфликт практически невредимыми... и встретились с голодом, когда еды не стало совсем. Даже Атори, обладавшие самыми выдающимися навыками выживания и сильнейшими шаманами оказались беспомощны наступившем хаосе, когда духи вулканов взъярились, будто некое великое непотребство было сотворено с самим Эквусом.
Прошло два столетия, но Атоли лишь едва оправились от произошедшего. Они ведут торговлю с пригоршней портов на другой стороне покрытого льдами северного океана. Большая часть их кораблей собраны вместе вокруг «Морского Дракона», образуя Северный Порт. Миру Ниппонских островов пришла на смену междоусобная борьба десятков . Острова Атори являют собой дикую, зараженную духами местность, где примитивные деревни приносят жертвы гневным духам вулканов. А Эстори, слившись с остатками имперского военно-морского флота, стали Синим легионом, который совершает налёты и грабит южное побережье. Однако, подавляющее большинство их судов стары и обветшалы. Остальные легионы воспринимают их скорее как плавучий анекдот.
 

Племена зебр: Логос

Ещё немного и все племена закончатся, что же будет дальше, новая глава Лэндсов?

Логос — племя знаний.

Для большинства зебр Великая Миграция являлась суровым опытом. В большинстве своём, дни тратились на банальное перемещение от места к месту, разбивку лагеря, поиск хорошей еды и чистой воды, и подготовку к преодолению следующего участка пути. Если свободное время и выпадало, оно обычно поглощалось повседневными происшествиями. Мысль редко уходила дальше легенд и преданий.
Но стоило только дорогам и деревням Прополи начать упрощать миграцию, как некоторые племена обнаружили, что у них в копытах появилось умопомрачительное количество свободного времени. И эти сидящие без дела копыта неизбежно нашли ему отличнейшее применение — пьянство. Алкоголь чистенько дарил вдохновение, и упившиеся зебры начали задаваться такими вопросами как, почему небо голубое, а не зелёное, или, почему, когда виноградный сок становится плохим, то превращается во вкусное вино, но стоит ему стать ещё хуже, он превращается в уксус. И со временем во мнениях начало появляться несогласие в причинах, и какой-то, скорее всего, пьяный зебра сказал: «Ах вот как, а я возьму, и докажу, что правда за мной!». Этот неизвестный, безымянный, не трезвый зебра и был первым логосом.
В отличие от большинства племён, Логос не являлись группой с единой культурой, но больше феноменом образа мышления, проявляющимся по всему зебринскому роду. Логос означает «размышлять», и до них большая часть знаний почерпывалась из мифов либо от шаманов, вопрошавших ответы у духов. И в редких случаях эти объяснения были внятными. А потому логос, обильно поощрив себя алкоголем, отправлялись искать чёткие ответы.
К счастью для этих прото-логос Прополи с радостью создали пространства для склонных к логосизму зебр, где они могли высказывать постулаты и философствовать о проблемах. Наблюдение за дебатами логосов, которые в процессе напивались всё сильнее, было популярным времяпровождением в те былые времена. Аргументы часто включали в себя «опиздюляйтунг», когда проигравший хватал палку и колотил своего оппонента. Но истинное зарождение племени произошло во время дебатов о форме мира. Андрофенус был уверен, что мир плоский, а Микоша возражала, что круглый. Вместо того, чтобы напиться, Микоша с помощью двух палок и небольшого количества математики продемонстрировала сферичность Эквуса. Не смотря на скандирование толпы, Андрофенус не схватился за палку, но провозгласил, что аргумент Микоши был лучше поскольку сопровождался доказательствами. А потом эти двое напились и поженились. Но итог этих дебатов вдохновил других логосов, что правда в доказательствах, а не только лишь болтовне или причинах.
Это понимание пришлось как раз вовремя, поскольку Старкаттери уже возводили свой великий город. Именно выспрашивания логосов, их тыканье и обдумывания явили последствия призыва звезды и тот вред, который может нанести Пожиратель в случае своего воскрешения. Призыв закончился неудачей, и таким образом за логос на законных основаниях закрепился статус племени, пусть у них и не имелось земель, территорий, общной родословной, или хотя бы общего языка. И тогда самое малочисленное из племён — Логос, смущённо вошло в Первую Империю, не уверенное, каково же их место в ней.
В последующие столетия величайшим вызовом для логос были Зенкори, которые часто негодовали, что это их сказания относят к выдумкам, вместо фактов и доказательств логосов. Зенкори часто порочили логосов, называя их бесчувственными, аморальными и даже сумасшедшими. Ранние тексты зенкори часто называют логос «индивиды» а не «племя», и даже предпринимали попытки лишить ранних логос этого статуса.
Тем не менее, у логос имелось одно преимущество: их методы работали. Любое заявление должно делаться с доказательствами. Доказательства должны выдержать критику. Если идея терпит неудачу, производится проверка, почему это случилась. И выдержать критику должна каждая идея. Это значит, что логос должен выйти на сцену перед другими логос и высказать свою идею, а другие логос выйдут и попытаются растоптать её. Некоторые из этих проверок становились настолько пылкими и накалёнными, что умилялись даже Зенкори с Ачу.
Но, как и у большинства племён, самые времена настали для логос с пришествием Найтмер Мун и долгой ночью. Многие обратились к ним за ответами, но они могли лишь строить догадки. Многие форумы логосов были сожжены, а их самих выгоняли взашей за «провал» отсутствия немедленного, проверенного ответа. Когда солнце вернулось, логос изменились навсегда.
Вместо проживания в города Прополи, большинство логос скучковались в настоящие племенные поселения. Примерно в это же время логос принялись всё больше экспериментировать с математикой. Прерывистые полоски логос начали выделять племя как этническую линию, а на социальный феномен. Использование математики стало в племени повсеместным, выражаясь в искусстве и музыке. Логос систематизировали использование октав и написание музыки, чтобы её можно было повторить. Эта тенденция к примешиванию математики сохраняется и по сей день. Отношение 5:3 применяется регулярно, а имена часто отражают числа или формулы.
Примерно в это же время логос так же начали систематизировать и распространять знания из своих деревень. Логос отправлялись в дома мудрости прополи, чтобы открыть школу и побудить остальных изучать идеи и знаний. В ранние годы Второй Империи нужда в логосах-учёных была весьма велика. Инженеры прополи полагались на школы логосов в плане обучения фундаментом наукам и брали это знание, чтобы применять его к своим строениям. Однако, другие племена решительно не горели желанием делиться знаниями. Менди не видели весомых причин, чтобы делиться с логос своими познаниями в медицине. А Карнилия предпочли бы просто растить еду для деревень логос, нежели изучать тонкости своего земледелия. 
В это же период проявились многие характерные черты племени. Логос склонны делать выбор в пользу материализма, нежели спиритуализма. Они уважают духов, но не принимают их помощи в качестве упрощения пути. Одежда и искусство логос всегда математично, с вышивкой в виде фракталов или математических фигур. Числа Фибоначчи используются где только возможно, наряду с многогранниками и гиперкубами. Кухня логос эффективна и пропорциональна, но ничем особо не примечательна. В архитектуре племя отдаёт предпочтение концентрическим окружностям, при этом относясь терпимо к шести и треугольным формам. Музыка логос во-многом экспериментальна, со сложными композициями в основе которых лежит математика, а не благозвучность.
Секс и семьи у логос случаются чуть ли не случайно. Логос вообще редко обзаводятся семьёй, и любые союзы длятся лишь пока они стабильны. Многие логос а и бисексуальны, и племя выражает страсть и привязанность в индивидуальном порядке. Единственным исключением является Старкаттери из-за их проклятья. Взаимоотношения логос временами беспокоят других зебр, поскольку те часто игнорируют табу иных племён. Чего бы не приводило к появлению потомства, случается. В поисках постоянного партнёра, многие логос вступают во взаимоотношения с другими племенами. Хотя, это бывает отчасти трудно, когда партнёр-логос пытается рационализировать отношения, либо резко их прерывает поскольку они начинают мешать их исследованиям. Однако, некоторые логос крайне преданы своим детям и семьям, ухаживая за ними и совершенствуя, будто те являются уравнением расчёта гидрологического потока.
Однако, по мере развития Второй Империи логос обнаружили, что их исследованиям и знания всё сильнее применяются в сфере бизнеса, получения прибыли и военных нужд. Некоторые члены племени придерживались позиции, что знания всецело нейтральный в плане морали, а значит они не обязаны ограничивать их применение. Если кому-то хочется возвести завод или дамбу, то само решение и последствия оного лежат на нём, а не на том, кто произвёл вычисления или исследования, чтобы сделать это возможным. Другие же пытались направить знания в сторону более «чистых» либо «этичных» исследований.
И кульминацией всего этого стали Педагогические войны. Пусть Зенкори и создали историю о поссорившихся из-за мелочей заучках, в реальности борьба была куда более жестокой. Эксперименты саботировались, библиотеки сжигались, а научные работники убивались в отчаянной попытке контролировать как и с кем будет делиться знаниями племя. Романтики хотели делиться всем и со всеми. Прагматики — продавать тому, кто больше заплатит. Традиционалисты, чтобы обучение проводилось лишь заранее одобренным знаниям. А Прогрессоры жаждали лишь знания, приносящего пользу всему виду в целом. Были и те, кто вообще покидал дома знаний, становясь странствующими учителями, делящиеся тем, что они знали сами. А другие становились продитьерами. Они уходили в дикую местность, живя отшельниками, отринувшими всякое знание. Большинство других племён понятия не имело как о глубокой разобщённости логос, так и причинах конфликта.
Педагогические войны окончились победой прагматиков и прогрессоров. Первые обратились к союзникам из других племён, а вторые продвигали идеи всеобщего образования среди всех племён. Благодаря лишенному ограничений образованию, зебринские знание распространялось стремительно и практически бесконтрольно. Племена вроде Прополи быстро вкладывали в открытия деньги, извлекая из них выгоду. А любые происшествия и сбои игнорировались во имя индустриального прогресса. Проигравшие стали учителями, уйдя в деревни либо скиты, или же искали иную работу. Однако, во время этой эпохи возрождения, было сделано два открытия: способность быстро и легко создавать талисманы из Эквестрийских драгоценных камней и жар-яйцо. Для первого требовались торговые отношения с Эквестрией, а второе молчаливо ждало своего часа на полке.
Когда настала пора избрания Последнего Цезаря, прополи обнаружили, что их изоляционистские настроения совпадают с таковыми у Зенкори и Сахаани. Слишком много торговли с Эквестрией вносило «сумбур» в образ мышления и искусство зебр, и потому поддержали кандидата от Зенкори. И пусть у племени не имелось каких-либо предубеждений к эквестрийским учениям, если, конечно, они были строго доказаны, к тому времени многие логос ощущали, что достижения эквестрийцев слишком быстро проникают на благо Империи. Потерпев поражение, племя пожало плечами и вернулось к работе, предполагая, что, в общем и целом, всё просто будет как обычно.
Ох, как же они ошибались. В то время, как некоторые члены племени молчаливо ощущали победу в «противостоянии», они были уверены, что оно не разрастётся. Тем временем, прагматики демонстрировали свою ценность для Империи, разрабатывая новые, изобретательный средства ведения войны. Немногочисленные оставшиеся романтики и традиционалисты хранили молчание, в то время как реформаторы лгали самим себе, что результаты этого будут исключительно благие. Когда власть перешла к Принцессе Луне, всякие шансы для логос остаться независимыми были потеряны. Многие рассчитывали на Цезаря, видя в происходящем возможность загладить свою неудачу, случившуюся под конец Первой Империи. Даже реформаторы встали в один ряд позади прагматиков, и некоторые дошли до фанатизма в своём бессмысленном, лихорадочном стремлении «доказать, что зебринские учения лучше». Логос штамповали псевдонаучные исследования, которые использовались Зенкори в попытках «доказать» неполноценность пони.
Тем не менее, ход войны и технологические достижения пони крайне волновали племя. Магия пони позволяла им использовать огромное разнообразие лёгких путей и эффективность с которой зебры сравниться не могли. Логос быстро обнаружили, что чаще занимаются реверсинженирингом технологий пони, чем изобретают собственные. Когда были открыты матрицы мегазаклинаний, который Флаттершай продемонстрировала у Расколотого копыта, племя молчаливо призвало Цезаря попытаться отыскать дипломатическое решение, но получило категорический отказ.
Когда мегазаклинания упали к ним в копыта, всякое облегчение, которое они испытали, вскоре исчезло от знания, что магия пони просто будет способна создать магию, которую технологии зебр не смогут превзойти. Какой-то логос вспомнил где-то о работе, проделанной по тому пыльному яйцу, и пыль с него стряхнули. Первая жар-бомба, испытанная а Восточной Пустоте, создала впечатление, что это именно то оружие в котором нуждались зебры, и вскоре тайные фабрики каждый месяц производили сотни жар-бомб. Ракеты Прополи, которые спроектировали и нацелили математики логос, ждали своего часа.
И он настал, когда Роам сгорел в мегазаклинаний. День спустя, плоды знаний логос обрушились на мир. Пусть некоторые хладнокровно приняли результаты, большая часть племени ужаснулась к чему привели их знания и исследования. И пока Империя рушилась вокруг них в последовавшей борьбе, большинство логос паковали свои лаборатории, сжигали собственные исследования и возвращались обратно в свои деревни. Пусть логос и были достаточно умный, чтобы избежать самого худшего, война оставила на племени глубокие шрамы.
Многие ссорились в попытках понять, что это такое, и что оно значит. Некоторые искали умиротворения в математике, веря, что весь мир является просто математическим выражением, и если его решить, то можно будет обрести какой-нибудь мир или откровение. Другие же просто пытались улучшить свои собственные крохотные уголки Зебриники. Иные искали убежища у Зелёного легиона, Обмена или Бастиона, где их умения и навыки давали привилегии. Некоторые приняли красноту и ушли, чтобы жить и умереть в дикой местности, уверенные, что их поиск знаний с самого начала был глупостью.
Сегодня, численность логос сильно сократилась, но что иронично, их жизнь зажиточней, чем у большинства племён. Большинство обратили свой взор вовнутрь, заботясь о своих семьях и деревнях, чем о всей красе в целом. В то время как многие логос халтурят при исследованиях, другие просто довольствуются личными изысканиями. Дни, когда дебаты происходили на сцене, а проигравший лупил победителя палкой давно прошли, и большинство просто пытается создать духовку получше, или отыскать наилучший теплоизоляционный материал для своей шляпы. А тёмными, одинокими ночами, они, забавы ради, пытаются вычислить число пи.
 

Племена зебр: Карнилия

Мы хорошо их запомнили, то самое племя, которое размножается.

Карнилия — весьма кровавое племя жизни...

Пусть в мифах Зенкори и говорится, что некогда высшие силы породили тринадцать племён, в реальности их были сотни, участвовавших в Великой миграции. Эти крохотные семейные группы образовывали кланы из которых и сформировались нынешние двенадцать и одно племя. Некоторые племена объединялись, чтобы начинать миграцию одновременно, а другие тем временем были куда более конфликтны.
Племена Налис и Карис были печально известными соперниками, часто превращавшими миграцию в гонку к следующему удобному месту для привала. Со временем, гонка превратилась в кровавую потасовку, в которой порой случались смерти. Тем не менее, когда миграция завершилась, оба племени доказали, что являются исключительно умелыми земледельцами, превратившими кровопролитие в подношение земле. Мифы гласят, что оба племени объединились через дуэль между Баккусом и Карнией. Какой бы ни была эта битва на самом деле, чемпионы стали любовниками, и принудили свои племена объединиться в единое племя — Карнилия.
Из всех племён, карнилия несомненно являются самыми специфичными касательно проблем с размножением. Секс порождает новую жизнь, и племя колеблется между торжественным, духовным почитанием самого процесса, и необузданным, беспечным развратом. Это противоречие неустанно приводило к всё нарастающему напряжению, веками преследовавшему племя. И потому, подобно двум объединившимся племенам, карнилия всегда находились в ссоре сами с собой.
Во времена Первой Империи карнилия были известны скорее своими ритуалами плодородия и глубокими, сложными церемониями и договорами с духами, чем сексом как таковым. Секс был приватным и совершался в лень солнцестояния, чтобы жеребята гарантированно рождались после окончания подготовки к зиме, или же, когда пищи в изобилии перед самым сбором урожая. Многие племена уважали фазы жизни, но карнилия пошли ещё дальше, почитая сам акт оплодотворения и зарождения жизни. Когда зебра умирал, на его могиле высаживалось дерево либо цветущий куст, чтобы в нём мог поселиться дух, пока не будет зачат новый жеребёнок. Со временем, мёртвые успокаивались в лесах за которыми бережно ухаживали, и относились как к «душам на пенсии» пока не настанет время, когда они смогут переродиться. Но по мере разрастания племени некоторые старейшины стали более избирательно подходить к вопросу, кто уйдёт на пенсию или переродится. Они стали привратниками, и не желанные души могли быть оставлены неухоженными в цикле перерождения.
Во времена Первой Империи племя и получило всё нарастающую известность за свои навыки земледелия. Карнилия использовали свою врождённую связь с жизнью, чтобы дать своим деревьям и посевам духовный толчок. Секс всё сильнее переплетался со спиритуализмом, пока сам акт не стал рассматриваться как удовлетворение духов. Нечто совершаемое для них, а не с приземлённой целью. И всё было относительно нормально пока племя не начало перемешиваться в деревнях прополи. За свою жизнь кобыла-карнилия могла породить до двух десятков жеребят, и не видела в этом ничего такого. Это привело к небольшому чувству обиды и страху, что карнилия смогут неким образом «скреститься» с другими племенами. Однако, карнилианский рисунок полосок очень отчётливый и рецессивный, и отпрыски смешанных союзов получают полоски родителя не-карнилии. И потому, если несколько из этих двадцати жеребят имели полоски Прополи или похожие, к ним относились с куда большей терпимостью. Здесь и берёт своё начало «карнилианская распущенность». Для племени больше жеребят означало больше жизни, и это было хорошо для духов, а для других племён карнилианские кобылы являлись машинами для увеличения численности. И порой они были даже слишком в этом хороши...
Карнилия всегда вели битву с голодом, поторапливая землю и духов, чтобы пищи точно было достаточно. Карнилия во многих деревнях появлялись циклично, им позволяли поселиться, наделать детей с местными, а затем их прогоняли, когда «ртов, которые нужно кормить, становилось слишком много». Иронично, на тот момент жеребцы-карнилия были более желанными гостями нежели кобылы... но даже так возникали трения. Пусть жеребцы и являлись превосходными земледельцами, они были склонны рассматривать всякую кобылу в качестве «законной добычи» и потому далеко не один отец задавался вопросом, а не причастен ли к зачатию местный карнилия. Это периодически отравляло разум пока их тоже не выгоняли. Разумеется, как только деревне требовалось увеличить свою численность, они вновь привечали карнилия, и цикл повторялся. Многие карнилия научились играть в циклы, для максимального преимущества.
Когда Найтмер Мун положила конец Первой Империи и дало толчок к возникновению Второй, карнилия обнаружили, что находятся на передовой культурного и демографического взрыва. Многие покинули своё племя, чтобы присоединиться к другим племенам в массово возникающих посёлках и городах. В какой-то момент шестая часть всех зебр были карнилия либо полу-карнилия. Революции в гербологии и медицине впервые позволили кобылам и жеребцам управлять своей плодовитостью, и это раскололо племя надвое. Пусть кобыла и могла за свою жизнь родить два десятка жеребят, это ещё не означало, что им этого хотелось, и возможность удовлетворять свои потребности без последствий в виде детей было огромным освобождением для огромной части племени. Тем не менее, это повергло ужас традиционалистов, которые видели, как секс из акта размножения превращается в отдых для удовольствия.
Однако, «осквернение» секса не окончилось с сексом ради удовольствия. О нет, впервые карнилия-гомосексуалы обоих полов начали публично раскрывать свою ориентацию. Многие карнилия испытывали нетерпимость к данному сексуальному отклонению. Подобные члены племени были изгнаны и принуждены переселиться в города. Однако, там они взяли собственные наклонности и облагородили их. Карнилианские бани, массажные салоны и бордели стали культурными центрами городов, а использование контрацептивов убрало значительную часть неприязни с которой сталкивалось племя. Городские карнилия были привлекательными, полиаморными, часто гомо либо бисексуальными, ими восхищались, им завидовали. Карнилия из сельской местности были ортодоксальны, страдали от перенаселённости, часто поголовно бедные, но еды производили много. Недовольные своей участью сельские карнилия уходили в города либо присоединялись к другим племенам.
Во времена Второй Империи выделились многие культурные нормы племени. В частности симпатия к изогнутым и круглым формам. Многие поселения карнилия представляют собой круг, окруженный шестью круглыми фермами и полями. Дома карнилия — это изогнутые дома ленточной застройки либо одиночные строения в форме купола. Некоторые шутят, что не изогнуто у этого племени лишь жеребцовое достоинство (анатомы подмечают, что и оно у карнилия слегка изогнуто, это и является причиной, почему их жеребцы доставляют большинству кобыл такое удовольствие). Кроме того, племени нравятся ткани, следующие за контурами тела, такие как шёлк и другие подобные. В плане кулинарного искусства карнилия уступают лишь шеф-поварам таппахани, делая упор на количество. Никто не уйдёт с карнилианского застолья голодным.
Брак для карнилия вопрос экономической целесообразности и сомнителен в плане сексуальной верности. В сущности, многие с презрением относятся к подобному эгоизму. Ядром семьи карнилия всегда является ферма или бизнес, и если он терпит неудачу, семья может распасться. Карнилия тоже вступают в брак ради «любви», но обычно она вторична относительно других преимуществ. Для ортодоксов не имеет значения сколько жеребцов либо кобыл вступают в брак если они способны давать потомство. Секс для карнилия публичен и приносит обычно радость, и тем не менее существует две незыблемые традиции. Юные карнилия учатся наблюдая и экспериментируя с другими юными карнилия. Взрослый, который попытается поближе познакомиться с жеребчиком или кобылкой будет кастрирован либо изувечен за «срывание зелёных ростков». Таким же образом, секс всегда является связью двух желающих этого партнёров. Изнасилование это «посев ядовитого фрукта» и тоже отмечается клеймом. Поскольку для большинства карнилия секс найти очень просто, принуждение к нему либо занятие им с молодыми считается непростительным.
Зебриника модернизировалась, и карнилия вместе с ней. В то время как сельские ортодоксы чинили изменениям препятствия, карнилия, работавшие совместно с прополи, создали современную сельскохозяйственную промышленность, игравшую в Империи крайне важную роль. Результатами их интереса к науке жизни стали удобрения, биотехнологии и органо-химическая инженерия. Карнилия научились превращать биомассу в топливо и пластик, и даже заигрывали генной инженерией во времена избрания последнего Цезаря. И пусть ортодоксы были категорически против союза, старейшины, получавшие огромный доход от новых соглашений, истово поддержали кандидата от Прополи. А когда тот скоропостижно скончался, перенесли свою поддержку на кандидата от Роамани.
Однако, после выборов именно карнилия, похоже, получила все сливки. Тесные связи с прополи и Цезарем позволили им раздвинуть биологические пределы биологии и спиритуализма. Более половины племени жило в городах, трудясь на фабриках. Однако, когда началась война, карнилия попытались дистанцироваться от Роамани. Кормить военную машину было прибыльно, но карнилия не горели желанием гибнуть за Цезаря. Тем не менее, когда на трон взошла Найтмер Мун, племя все равно втянуло в конфликт. По численности пехоты они уступали лишь Роамани, и многие обнаружили, что являются непосредственной целью военной машины. 
Одним из светлых моментов для племени являлся Клаудио, член отряда Великолепная Дюжина. Плохиш команды, он был вежлив, где Хирото злился, серьёзен, когда Генри дурачился, и мог сходу соблазнить любую кобылу, будь то пони или зебра. Он пользовался дурной славой за свои заигрывания, и вдохновлял своей широкополой чёрной шляпой и дробовиком. В фильмах весьма любили изображать, как он дурит Эпплснека. Однако, по мере продолжения войны, он становился всё критичней касательно самой войны и той «роли», которую играл в отряде. Сообщалось, что он погиб в бою за год до окончания войны, но его тело так никогда и не было возвращено.
Судный День разделил племя, куда же без этого. Половина ощутила в этом заслуженную кару. Другая половина почувствовала в этом окончание эпохи процветания. Многие бизнесы карнилия были заброшены и разграблены голодными толпами. Лишь химическая компания Карнико избежала разрушения, сотрудничая с Рисовой Рекой, чтобы сохранить племя Карнилия. Многие карнилия исчезли за одно поколение, другие были быстро поглощены. И пусть карнилия оправились от последствий войны быстрее других племён, они быстро обнаружили, что легионы превосходят их. В частности, Кровавый легион заявляет свои права на тысячи карнилия для своей орды, тренируя и размножая их в армию, захватившую большую часть северо-запада. Велик позор, что большинство лидеров Кровавого легиона некогда были карнилия.
А те, кто избежал попадания в легион обнаруживают, что им приходится сражаться с новым врагом: осокой. Из единственного семени прорастает куст, удваивающийся каждую неделю в размере. За считанные годы она захватила огромные территории на севере, и карнилия-ортодоксы обнаружили, что осока устойчива ко всем природным средствам борьбы с сорняками. Трава напирает на племя, и компания Карнико выторговывает скидки и богатства из собственных соплеменников. Они богатеют не только на пестициде, но и на устойчивых к химикатам семенах, способных расти в отравленной почве.
Другие популяции карнилия можно отыскать на востоке, юге и в свободном городе Бастион. Некоторые задаются вопросом, быть может, карнилия потеряли свой Путь? И всё равно, другие размышляют, а есть ли у племени будущее, где оно сможет смотреть дальше своей идеологической разделённости. Оно ясно наверняка: если и существует племя, идеально подходящее для восстановления численности зебр в Зебринике, то это Карнилия.
 

Война девяти Принцесс

Это упоминалось в тексте про Менди, и вот таки переведено.

Война девяти Принцесс. 
На прошлой неделе я упомянул Войну девяти Принцесс и десятки людей заинтересовались, что же это такое. Это был слегка хедканон для произведений, которые я так никогда нормально и не проработал. Идея была достаточно проста: помогая Реинбоу Деш в её учёбе по истории Вондерболтов, Твайлайт осознаёт, что цифры не сходятся. Как почти за тысячу лет у них могло быть порядка дюжины капитанов? Поговорив со Старлайт, она узнаёт, что имеется исторический «пробел» длиной порядка 400 лет от даты изгнания Принцессы Луны, о котором очень мало известно. Главным источником информации является биография самой Селестии за тот период, которую можно подытожить как «ничего особо и не происходило».
Твайлайт, разумеется, никогда бы не усомнилась в честности своей наставницы, но Старлайт не настолько уверена, и Санбёрст с ней согласен. Даже если «ничего особо и не происходило», что-то происходить должно было. Оправданий может быть множество: отсутствие надёжной технологии создания книжных переплётов. Небрежное ведение исторической хронологии. Историки пятисот лет назад были больше зациклены на каноничности, нежели точности записей. Твайлайт считает, что это отличный объект для исследовательской работы и потому использует заклинание Старсвирла, а Старлайт связывает её со столом. Целью Твайлайт было лишь УВИДЕТЬ прошлое Однако, стол значительно усиливает заклинание, отсылая её со Спайком туда, а Старлайт с Санбёрстом оказываются заперты внутри пузыря, окружившего стол.
Когда Твайлайт прибывает в прошлое, то с изумлением обнаруживает прохладную Эквестрию в которой нет ни Понивилля, ни Кантерлота, и все, похоже, до смерти её боятся, сбегая лишь завидев. Твайлайт полетела к замку двух сестёр, ожидая найти там хотя бы Селестию, но замок оказался заброшен, природа уже давно вернула его себе, и никаких следов Селестии нигде не было видно. Однако в прошлом обнаружилось то, чего в будущем не было — торчащий из леса гигантский, похожий на дерево замок. Направившись туда для расследования, Твайлайт по ходу сюжета узнаёт, что Эквестрией правит не ОДНА, а сразу ВОСЕМЬ Принцесс, и Селестии среди них нет!
Выяснилось, что пони, являясь в сути своей магическими существами, направляют свою магию объекту своей симпатии либо в природу. Когда это совершают достаточное количество пони, пони может превратиться в аликорна, что вызывает ещё больше симпатии, и это, в конечном итоге, превращает их в Принцесс. Однако, хотя пони в целом добрые, личностные недостатки тоже усиливаются, и без практики, тренировки, и сдерживания Принцесса может обратиться в Королеву Кошмаров, как это случилось с Найтмер Мун.
Оказалось, что народ пони не обрадовался попытке предпринятого Луной государственного переворота. А Селестия не могла осуществлять жизненно важную работу своей сестры по управлению снами, и таким образом ночные кошмары множили недовольство по всей Эквестрии. И это недовольство обратилось на Селестию, которую обычно уважали и боготворили. От неё требовали всё больше, и все чаще этих требований она удовлетворить не могла. И в конечном итоге, подобно своей сестре, она сломалась и стала Дейбрейкером. Испорченной. Заносчивой. Смертельно опасной. И поскольку не было никого, кто мог бы воспользоваться элементами гармонии, чтобы остановить её, она могла бы править вечно!
По крайней мере, так она считала. Но шестеро пони объединились против неё. Шестеро, отвечавших за столпы с которыми было связано древо гармонии. Шестеро, доставленные в цепях в планетарий Дейбрейкера, где покоились Элементы, которыми воспользовались они неаккуратно, чтобы изгнать её из Эквестрии. Шестеро, превращённые в Принцесс боготворящей их толпой. И шестеро, со временем разбредшихся, ставших правителями собственных маленьких вотчин. Не способных справиться со тьмой, нашептывавшей кошмары магическим от своей природы пони. И постепенно превратившихся в исковерканные воплощения элементов.
По ходу повествования Твайлайт по очереди посетит каждую из них, получая тем временем будоражащие отчёты от Старлайт и Санбёрста, что будущее изменяется к худшему. Судя по всему, одна принцесса будет тысячу лет править Эквестрией, но это будет не та принцесса, которую они знали и любили. И хуже того, Твайлайт случайно раскроет эту информацию одной из восьми принцесс...
И этой Принцессой была Доунстар, чародейка изгнавшая Дэйбрейкер — свою наставницу и бывшую любовницу. Доунстар является Принцессой магии и её манера поведения в значительной мере «у меня есть для этого заклинание», кроме того, в отличие от Твайлайт или Старлайт, она, не испытывая особых угрызений совести, просто использует контроль разума на других пони, чтобы те делали то, что ей хочется. Когда Твайлайт подтверждает теории Доунстар, принцесса приходит к выводу, что всё просто: нужно уничтожить остальных принцесс и забрать себе всю магию Эквестрии в качестве вечной принцессы! Возражения Твайлайт её весьма раздражают и она предпринимает попытку просто запечатать в свой амулет магию и душу Твайлайт. Принцессовость Твайлайт была поглощена, и она превратилась обратно в обычного единорога. Но прежде, чем была поймана её душа, Спайк впрыгивает на путь луча, и его запечатывает вместо Твайлайт, а та при этом сбегает. Просто пожав плечами, Доунстар начала собирать свою армию големов, чтобы разделаться со своими бывшими подругами.
По ходу повествования Твайлайт посетит по очереди каждую из принцесс. Принцесса Силы — Айсхарт, силой и жестокой честностью она правит на севере. Она правит потому, что сильнейшая, и сильнейшая потому, что правит. Она не особо заинтересована помогать Твайлайт, поскольку в свою бытность стражницей-земнопони ожидалось, что именно она будет разбираться с проблемами. И хоть помощь это не так уж и плохо, не стоит на неё полагаться. Полагаться можно лишь на собственную силу. Она не препятствует Твайлайт. Если Доунстар придёт с ней сразиться, она будет готова. В благодарность за предупреждение, она позволяет Твайлайт уйти с миром.
Поначалу, создаётся впечатление, что Принцесса Любви хочет помочь. Она любит всем помогать, и все любят её за это. Заботливая, милая и балующая, Свити Поп испытывает к Твайлайт симпатию. Бедняжка. И совсем не удивлена такой жестокостью Доунстар. Ей действительно стоит испечь для неё торт... стоит ли говорить, что Свити Поп бесполезна. Она даёт пони то, чего они хотят пока те её обожают её за это, но артачится при любом серьёзном запросе, требующим от неё усилий. Серьёзно, просить о ТАКОМ уже перебор. И в отличие от Айсхарт, она более чем рада отправиться войной на других принцесс. Как ни крути, она наилучший выбор!
Стоит ли говорить, что Твайлайт однозначно отчасти разочарована. Она лишилась Спайка и крыльев. А затем она натыкается на следующую «Принцессу». Некогда Валиант являлась одним из самых верных рыцарей Принцессы Селестии. Она даже осталась при ней, когда та превратилась в Дэйбрейкер. А теперь она принцесса-пропойца, правительница трактирного пола. Её разрывает изнутри совершенное предательство и пожирает сожаление, она отказывается дать обещание или хотя бы попытаться. Её последователи воры и разбойники, ИСКРЕННЕ желающие, чтобы Вал взбодрилась... или, хотя бы, протрезвела, поскольку пьяной она опасна. В конечном итоге, Валиант соглашается хотя бы сопровождать Твайлайт и не давать её в обиду... но никаких обещаний!
Однако, Твайлайт находилась в смятении. Во-первых, существовало всего шесть Элементов Гармонии, но принцесс-то восемь. Во-вторых, она получала всё больше предупреждений от Старлайт и Санбёрста касательно происходивших в будущем изменений, которые становились всё хуже.
Следующей в списке была Принцесса Пинвил. Она производила приятное впечатление. Её деревня была счастлива. Она не была злобной или самовлюблённой. Она просто не видела никакого повода для беспокойства! Как ни крути, все ведь счастливы. Они обожают её вечеринки и фейерверки, а если народ счастлив, то большего и не нужно! И если где-то случится что-то ПЛОХОЕ, что ж, она не может быть повсюду. На самом деле, Пинвил является глубоким колодцем из неуверенности в себе и самоотрицания. Ничего не предпринимай, сконцентрируйся на веселье, и ты никогда не потерпишь неудачи.
Разумеется, так и было пока Доунстар не отправила своих големов, чтобы поймать её. И тогда Пинвил показала, что сражаться тоже может быть весело! Твайлайт, разочарованная отсутствием хоть какого-то действительного прогресса и понятия НЕ имеющая, где находится Селестия, направляется в Мэинхеттен, чтобы попытаться убедить очередную Принцессу попробовать объединить Эквестрию. Мэинхеттен является крупнейшей деревней в Эквестрии. Праавит здесь Страйт Эдж — Принцесса Порядка, и у неё нет ни малейшего желания видеть Эквестрию единой под властью кого-то кроме себя, но она верит, отказы и небрежность других принцесс значат, что победа её неизбежна. И чтобы продемонстрировать это она она предпринимает попытку освободить Валиант от ЕЁ крыльев принцессы. Однако, Твайлайт отказывается стоять в стороне даже когда Валиант говорит, что всё нормально, и это именно то, чего она заслуживает.
Вместе, они сбегают из города. Твайлайт в ярости, что подобная пони может быть принцессой, но Валиант говорит, что она не знает каков был хаос последовавший за Найтмер Мун и Дейбрейкер. Порядок весьма заманчив, если подразумевает собой уверенность, что завтра у тебя точно будет еда. Твайлайт не уверенна, является ли Валиант идеалисткой или просто неадекватна. Валиант предлагает отправиться на поиски Хоукай, последней из четырёх их подруг. Никому не ведомо, где она находилась всё это время. Но Твайлайт припомнила древоподобный замок, который она видела в Вечносвободном лесу.
Пока они путешествовали, Доунстар размышляла, что продолжающееся бытие Твайлайт является доказательством, что по какой-то причине существует будущее, где ей не удалось стать единственной принцессой Эквестрии. И она пробует расспросить душу Спайка в своём амулете. Однако, понимая, что Доунстар пытается добыть информацию о будущем, Спайк начинает сочинять истории про друзей Твайлайт, Могучих Пони и ужасающем Хумдруме Великолепном. И Доунстар, похоже, принимает всё это на веру. Кто знает, какая магия может обнаружится в будущем... и посему, к огромной досаде Спайка, она принимается строить «особых» големов, чтобы уничтожить озвученные им силы.
Хоукай была элементом доброты. Заботясь о своих подругах, она боролась изо всех сил, чтобы они оставались вместе, а когда разошлись, именно её это обидело сильнее всего. Она живёт в одиночестве со своими животными, которые никогда её не обидят. И пусть происходящее её беспокоит, они могут просто прыгнуть все вместе в озеро. Твайлайт пытается уговорить Валиант извиниться, но та отказывается, заявляя, что это уже ничего не значит, в этом нет больше смысла, и что она очень сожалеет, что путешествовала с Твайлайт. Она уходит, чтобы пойти напиться, оставляя Твайлайт одну в Вечносвободном лесу.
Не имея понятия, где можно отыскать эту «Принцессу Терру», Твайлайт отправляется в спящее Древо Гармонии, чтобы похандрить. Там нет элементов гармонии, чтобы можно было построить догадки. Подавленная, Твайлайт заключает, что элементы не делают кого-либо лучше. Что она действительно ожидала, что пони БУДУТ лучше, но Старлайт мягко поправляет, что «лучше» понятие субъективное. Блин, некогда она считала, что никаких больше кьютимарок и есть лучше. Можно быть неправым не будучи при этом злым. Это лишь вопрос возможности, и взгляда с иного ракурса. Однако, у наблюдавшего за картой Старбёрста имелась зацепка: гигантская каменная башня, высящаяся на месте Кантерлота.
Отправившись в сеть раскинувшихся под Кантерлотом кристаллических пещер, Твайлайт обнаруживает в самом их центре населённый фестралами(потому, что я хочу фестралов, чтоб вас!) дворец из холодного кристалла, и восседающую на алмазном троне меланхоличную Принцессу Терру. Твайлайт подходит к ней, чтобы поведать о своей проблеме, но Терра оставалась недвижима... поскольку считает, что в этом нет смысла. Она не новая принцессу... но старая. Старшая сестра Селестии и Луны. Она была земной пони, когда они ещё были вместе, и пока Селестия наслаждалась правлением, и Луну принижали, она оставалась в стороне, не желая, чтобы её всем этим беспокоили. Она видела падение Луны, и ни сдела ничего пока не стало слишком поздно. Она наблюдала и за падением Селестии, пока ту не изгнали на восток. Она останется здесь с её подданными пока Кошмар не заберёт и её. Это неизбежно.
Потерпев абсолютное поражение, Твайлайт впадает в уныние, и в этот момент на неё нападает первый из особых големов Доунстар, пытаясь уничтожить. Ей удаётся ослабить Маттерхорна с помощью отражающих кристаллов и победить его. Негодуя, она бросает вызов Терре, заявив, что если та не оторвёт свой круп от трона и не сделает что-нибудь используя свою силу, то ею с радостью воспользуется Твайлайт. Она настаивает на том, что существует будущее, где магией не доводит принцесс до безумия, а с Кошмарами разбирается Луна. Терра соглашается отдать ей свою силу. Если её это заботит... если действительно верит, что способна поступать лучше... если добровольно желает принять на себя риски... то она передаст Твайлайт свои крылья. И Твайлайт вновь становится аликорном с рубиново аметистовыми крыльями.
Затем Твайлайт приходит на помощь Свити Поп, которая разбирается с големами Доунстар. Та весьма рассержена, что Твайлайт оказывается более щедрой нежели она, но признаёт, что без этой помощи её вполне могли бы захватить и допускает, что теперь находится у Твайлайт в должниках. Твайлайт отвергает это. Помогать нужно не ради выгоды, а потому, что это правильно. Она покидает Свити, оставляя ей пищу для размышлений
А затем с флотилией и зебрами в Эквестрию возвращается Селестия, чтобы вернуть себе страну. И кем же становится первая узурпатор, которую она видит в качестве цели? Ну разумеется, кристальный аликорн, которого она не припомнит. Твайлайт с мольбой пытается изложить своё дело Селестии, но та скептична. Путешествия во времени? Совет из будущего? Сила, взятая у её сестры? Всё это выглядело слишком неправдоподобно. Тем временем, хаос в Эквестрии Страйт Эдж уже задолбал, большое всем спасибо! Если Свити для защиты требуется слабоумная, тогда Страйт Эдж поможет ей и избавит её от крыльев заодно.
С этого момента история переходит в разряд «события случаются». Со временем, усилиями Твайлайт каждая из подруг признаёт, что ошибки требуют прощения. Что доброта это не игра на публику и подсчёт кто кому и сколько должен. Ноукай помогает вытащить Валиант из её отчаяния, ведь преданным нужно быть и себе самому тоже. Пинвил понимает, что смех и веселье это цель, а не способ отвлечься. И, в конечном итоге, даже Доунстар признаёт (благодаря Спайку (и Стардайт) которого она в конечном итоге выпустила из амулета), что, возможно, её решение ничего не делает лучше.
Разумеется, Страй Эдж имеет на этот счёт ИНОЕ мнение. Милосердие это не правосудие. Вторые шансы это просто вторые возможности пасть. Один удар, и тебя уже нет. Она лучше, крепче, более дисциплинированная, и та правительница, в которой нуждается Эквестрия. Происходит финальное столкновение, и принцессы отдают Селестии свои крылья. Душу Страйт Эдж запирают в амулете, и война заканчивается. Старлайт подтверждает, что будущее наконец-то стабилизировалось таким, каким и должно быть... вот только усилиями Твайлайт Селестия возобновила общение с Террой, и потому теперь есть фестралы (потому, что я хочу моих бетпоней, чтоб вас!). Твайлайт понимает, что если весь этот конфликт попадёт в исторические записи, она, вполне возможно, даже и не попытается узнать об этом больше. Селестия и остальные пишут биографии этой эпохи, и запечатывают их в капсуле времени.
Твайлайт, к которой вернулись крылья, «обнаруживает» историю «тёмной эпохи Эквестрии», чтобы любой мог её изучить. На этом история и заканчивается.
 

Племена зебр: Ачу

Вот и дошли мы до полосатых монахов Шаолиня. Иногда они герои, иногда всех раздражают, но всегда остаются мудаками.

Ачу — племя силы.

Во времена, когда разделение Великой Миграции на племена было в самом разгаре, имелось огромное количество путей с разнообразными трудностями. Большинство племён выбирали пути обрисованные Старой Дорогой. Воистину, копыта миллионов зебр протёрли путь в самом Эквусе, но существовали так же и другие пути. Более сложные через горы; более опасные вблизи территорий монстров. Обычно, зебры обходили их стороной. 
И лишь Хаджу поступали иначе. Хаджу, это древний зебринский термин для безрассудных, ищущих новые пути для путешествий и новые места, куда можно мигрировать. И пусть от перехода через горы едва ли будет когда-либо хоть какой-то прок, но молодых хаджу возбуждала сама возможность. Хаджу были скорее клубом юных сорвиголов нежели официальным племенем. По мере роста рисков, с которыми сталкивались хаджу, группы начали концентрироваться не только лишь на убегании прочь, но на битве с ними.
И пусть мифы утверждают, что племя породили солнце и горы, историческим основателем племени является зебра Ача-хаджу. В отличие от большинства хаджу, которые «становились слишком взрослыми», чтобы продолжать быть хаджу, Ача не желал отказываться от возбуждающего искательства. Тем не менее, потеря ноги стала огромной проблемой. Не желая, чтобы к нему относились как к инвалиду, он основал школу в которой молодые хаджу могли жить и обучаться бою. Ача разместил её в горах, далеко от безопасных и удобных дорог, позволив разнообразнейшим чудовищам поселиться на прилегающей территории, чтобы испытать кандидатов. К его удивлению, и смятению многих старейшин, тысячи молодых зебр пришли обучаться в его школе, оставив миграцию. И вот так родилось племя Ачу.
В мифологии, Ачу представлен как один из первых зебринских героев, сила которого была столь велика, что он уселся под персиковым древом, чтобы обрести мудрость и не уничтожить мир. Этот образ определяет взаимоотношения ачу и силы, будь это грубая физическая мощь, скорость, напористость, стойкость либо умение. Старейшины основывали школы в основе которых лежали эти пять философий, и каждая школа обычно поддерживала небольшую деревеньку вокруг себя. Многие из школ организовывались вокруг конкретного философского «пути».
Путь Земли уделяет особое внимание тяжеловесным тренировкам, обычно это перетаскивание камней на горные вершины, и зебры часто добавляют в свою диету насекомых как источник протеина. Для этих ачу, икон племени, решением любых проблем это действовать мощно и решительно. Школа Расколотого копыта являла собой предупреждением, как её приверженцам, так и врагам. Адепты обучаются наносить удары и пинки с такой яростью, что неофиты часто зарабатывают хромоту процессе тренировок. Однако, часть тренировок включают в себя упрочнение копыт до такой степени, что они способны оставлять вмятины на железе, не ломаясь при этом.
Школы Пути Воды часто располагались на берегах бурных рек или рядом с ледяными озёрами. Приверженцы этого боевого стиля концентрируются на уклонении и текучести движений. Отклонение считается важнее блокирования, и численность противников постепенно сокращается. Ученики плавают в ледяных озёрах либо преодолевают вплавь пороги, чтобы и себя укрепить, и силу воды постичь. Школа Верного пути утверждает, что победы можно достигнуть терпением и истощением врагов.
В то время, как Путь Земли воплощает собой ачувость, Путь Огня описывает зебринские боевые искусства в целом, ставя во главу угла подавляющую и абсолютную агрессивность, и игнорирование получаемых в битве физических повреждений. Адепты этого пути почти поголовно в той или иной степени покрыты шрамами. Учащиеся сражаются среди костров либо на горячих углях, обучаясь не обращать внимание на болезненные отвлекающие факторы. Этот стиль крайне быстрый и резкий, подавляющий врагов в первые несколько секунд. В этой технике боя используется множество пинков с разворота и кувырков. Техника Падшего Цезаря была создана ачу-националистами, чтобы убить личных телохранителей Цезаря.
Путь Стали не столь широко известная и очевидная техника, уделяющая особое внимание использованию оружия и инструментов. Адепты этой школы обучаются сражаться разнообразными накопытными когтями, ножами, копьями, посохами, мечами, нахвостными клинками и прочим вооружением. Что немаловажно, точной стрельбе тоже уделялось особое значение. Зебринские накопытные луки, а позже винтовки, являлись жизненно важной частью мастерства точной стрельбы. Путь стали отвергает броню для блокирования и отклонения ударов. Если зебра намерен выжить, он сделает это своим оружием.
Пить Дерева является самым мирным стилем, делающим упор на выносливость и захваты. Адепты этой школы с рассвета до позднего вечера занимаются садоводством и земледелием. Обильные трапезы совсем не редкость, и многие адепты отличаются тучностью. Хватая врага, они захватывают его конечность и давят пока она не сломается, либо враг не сдастся. Путь Дерева был весьма привлекателен для нужд полиции, чтобы усмирять противников не убивая их.
Когда Великая миграция закончилась, ачу были широко узнаваемы и весьма уважаемы среди зебр. У них прижился отличительный тренировочный диалект называемый Джайн, и язык оказал влияние на всё племя, приведя к их характерному способу присвоения имён. Ачу любили как защитников и героев, и ненавидели как заносчивых выпендрёжников, вызывающих нескончаемые проблемы и горе. Когда гости Зебриники видели боевые состязания ачу, многие делали предположения, что такова именно вся раса зебр, а не единичное племя. Ачу обладают не только собственным языком, но и собственной системой глифов.
Однако, пришествие Найтмер Мун крайне унизило племя, которое не могло двигать солнце, чтобы спасти свой народ от страданий. Когда они узнали, что это сотворили пони, многие члены племени почувствовали себя совершенно беспомощными. Воистину, именно буйство ачу от своего бессилия и привело к краху иллюзий касательно Первой Империи и основанию куда более централизованной Второй. Помимо всего прочего, ачу тоже ищут великое духовное совершенство и заключают договора с духами, чтобы вывести свою силу на сверхъестественный уровень. Многие боятся, что эти соглашения пересекают черту, превращая зебр в одержимых духами чудовищ. Обычно монастыри являются домом для единственного духа, который вкладывает силу в чемпионов либо старейшин этой школы. Соперничество подобных школ обычно подливают масла в огонь диких домыслов о зебрах в целом.
Взаимоотношения ачу сложны. Семьи явление относительно редкое, но случаются. Правильнее будет сказать, что ачу, жаждущий взаимоотношений, выкажет свой интерес открыто. И пусть ачу в большинстве своём уважают отказы, некоторые пытаются навязать нужное им решение демонстрацией силы. Такое поведение племенем крайне осуждается. Куда чаще, двое ачу оказываются подстать друг другу в мастерстве и соревнование перерастает в романтические отношения. У ачу нет конкретной брачной традиции, и потому большинство союзов приемлемы пока они не ослабляют члена племени. Среди практикующих пути Земли и Дерева преобладают жеребцы, Воды и Стали — кобылы, а путь Огня поделён поровну. Дети обычно отдаются тому взрослому, который уже достиг в своих тренировках желанного уровня мастерства.
Вторая Империя видела ачу духовно возвышенными, но это же породило великое трение в племенах. Многие воспринимали ачу как выскочек, слишком индивидуалистов, чтобы считаться зебрами, заносчивыми и чуждыми. В частности у Роамани имелась давняя, и значительная неприязнь к ачу. Мастер пути Земли бросил вызов старейшине роамани, вызвав того на состязание по перетягиванию каната. Тот согласился, и позвал с собой поучаствовать всю деревню. Кто победил история умалчивает, ачу заявляют, что мастер перетянул не только деревенских, но и горную вершину, а роамани утверждают, что это мастера перетянули, повалив на землю.
Избрание Цезаря, во многом, являлось ответом на это трение между Ачу и Роамани. Пусть кандидат от ачу и проиграл, они отказались поддержать «фракции слабых» и потому примкнули к Атоли, а наличие в том же блоке Орах виделось как ещё большее оскорбление. «Мусор» были лучше, чем роамани. Когда «пираты» атоли захватили в заложники туристов из Эквестрии, именно насмешка ачу над Цезарем была действительно обидной. Одного мастера ачу было бы достаточно, чтобы с лёгкостью освободить заложников без единой смерти.
Когда война с Эквестрией началась, ачу отнеслись к ней скептически и отказались участвовать. Сила должна доказываться в поединке, а не широкомасштабной войне. Тем не менее, по мере развития конфликта, всё больше ачу вовлекалось в битву с солдатами Селестии. Эквестрийцы предоставляли большее разнообразие и интенсивность сражений, и не смотря на свою «не поддержку» войны, многие ачу «участвовали». Одним из самых прославленных был Хирото Крушитель Гор, который заявлял, что пока он «приключенствовал» в Эквестрии, повстречал красного жеребца-земнорони, который при минимуме мастерства сражался с ним пока он сам не прекратил биться. Эта встреча настолько расшевелила Хирото, что он присоединился к войне просто надеясь, что вновь сможет сразиться с этим «Биг Макинтошем».
Всё изменилось, когда бразды правления приняла Луна. Племя разделилось. Некоторые чувствовали, что война на уничтожение кощунственна по отношению к их ценностям личной силы. Другие ощущали, что риторика племени становится слишком экстремальной и требовательной. Некоторые чувствовали, что использование своих техник в широкомасштабной войне мало чего даёт, а цена слишком высока. Однако, подавляющее большинство поддержали Цезаря, в один миг сделав его власть над новой «третьей империей» непререкаемой. Десятки тысяч ачу отправились в битву, чтобы никогда уже не вернуться. Целые школы полным составом поступившие на службу уничтожались всего за считанные месяцы. Мастера оставались без учеников. Война продолжалась, и всё больше ачу становились продитьерами, всецело опровергая идею, что в битве доказывается сила.
Говорят, что Биг Макинтош погиб от пули безымянного снайпера-зебры, Хирото впал в буйство, едва не устроив бойню среди своих же, а затем стал пропойцей, которого использовали лишь для плакатов с пропагандой.
Судный День стал для племени шокирующим опытом, сравнимым с унижением, которое нанесла некогда Найтмер Мун. Войну выиграли не личная сила, но жар-бомбы и мегазаклинания. Они обнаружили свои монастыри заброшенными, разрушенными либо переделанными для других целей. Хуже того, погибло так много взрослых, что многие мастера скончались от старости так и не натренировав новое поколение бойцов. Иронично, но именно те мастера, кто сделал свои навыки максимально доходными и продажными выжили, передав их следующему поколению.
Однако, даже две сотни лет спустя ачу едва ли восстановились. Их школы являются лакомой целью для рейдеров и легионов, не желающих подвергаться риску «состязания» с обладающей «умениями» жертвой. Находчивые выживают тут и там, и наибольшее число ачу проживает на подземных уровнях Бастиона, предоставляя свои навыки и мускулы тем, кто лучше платит. Немногочисленные мастера-дологожители странствуют по землям, беря себе учеников и вдохновляя хаджу. Одно можно сказать наверняка: избегая риска Ачу ничего не достигнут.
 

Племена зебр: Орах

Вот и настало время полосатых реднеков, которых все за мусор держат.

В течение Великой миграции племена оставляли свидетельства своего прохождения в виде мусора, отходов и требухи великих стад. Этот связанный мусор называли хорах, либо экскрета. По мере того, как племена становились оседлыми, покидая Великую миграцию, на тех, кто продолжал цикл навешивали этот ярлык, пока не остались лишь две категории; Роамани, осуществлявшие патрулирование, чтобы защищать род зебринский, и Орах — шляющиеся без дела отбросы.
К их чести, прото-орах не были отталкивающими либо неприятными, но просто обременительны для тех, кто пытался осесть и заняться земледелием. Продолжавшие мигрировать племена могли случайно съесть посевы или оставить неприятные свидетельства прохождения десятков тысяч зебр там, где это было нежелательным. Поселения предпринимали усилия, чтобы направить эти племена мимо поселений, временами через опасные территории. Иногда, на некоторых даже нападали толпы разозлённых жителей.
Не всё общение было враждебными. Некоторые деревни с радостью принимали отвлечение от однообразной жизни, которое приносили с собой кочующие племена. Другие же видели в них возможности для торговли либо уже готовых бесплатных сезонных рабочих. Но жизнь для зебр менялась, и те, кто покидал миграцию обнаруживали, что хороших, плодородных мест для поселения становится всё меньше, и располагаются они всё дальше. Воистину, когда возникла Первая Империя и Великая миграция официально завершилась, племени только и оставалось, что прозябать в болотах, пустошах и бесплодных землях, где не желали селиться другие племена. Но в отличие от Роамани либо Ачу они не искали трудностей для преодоления, и даже племенем становиться не хотели. Из них сделали племя, так было проще игнорировать их всех сразу.
И потому, что ярлык племени был им навязан, в культурном плане орах вне всяких сомнений являются самым разнообразным племенем во всей Зебринике. Десятки протоплемён были сброшены в одну кучу, и другие, более традиционные племена, внесли свою лепту. Полоски орах обычно описываются как волнистые либо пятнистые, больше похожие на кипарисовый мох, чем цельные полоски. И до сих пор орах самое клановое из племён, в деревнях которого в значительной мере доминируют несколько разросшихся и переженившихся семей.
Жизнь орах всегда определялась семейными взаимоотношениями. К старейшинам обращаются «Бабуля» либо «Бабушка». Мать, отец, дядя или тётя являются уважаемыми взрослыми. Равные по положению считаются двоюродными родственниками. Молодёжь в основном называют «дитя». Пусть возраст и предоставляет уважение, но не гарантирует этого. Если взрослый орах упорно ведет себя глупо, его будут называть «дитя» с такой же готовностью, как и престарелого, и для взрослого это является значительным оскорблением.
Для орах брак в значительной мере лишен смысла. Когда орах на ком-то женится, всё богатство и уважение переходит той, на ком он женился. От орах ожидается, что до свадьбы они будут вести себя целомудренно, но к небольшим «шалостям на стороне» относятся терпимо. Старейшины решают, кто является оптимальной парой для деревни, и от молодёжи ожидается принятия их «рекомендаций». А те, кто отказываются, становятся героями великих племенных драм и историй. Многие сказания орах начинаются с навязываемого либо запретного союза, и оканчиваются трагедией, либо комедией.
Когда двое орах вступают в брак, ожидается, что они будут стабильной и надёжной ячейкой общества. Другие любовники могут появляться во взаимоотношениях, но семья превыше всего. Орах, принижающие либо избивающие свою семью могут быть принудительно разведены либо даже убиты если они слишком жестоки. Для выживания деревни орах требуется определённое количество гибкости. И хоть инцест приводит в уныние, он не запрещён и порой случается, что достаточное количество годных партнёров просто не сыскать. Чужаки, забредшие в деревню орах, в конечном итоге могут оказаться ожененными на несколько лет под прицелом ружья, по истечению которых им позволяют «сбежать». Племя совсем не гордится подобными похищениями, считая их необходимым злом.
Пусть Орах и является уже долгое время именем всего племени в целом, в нём имеются ряд «семей». Наиболее известная — северо-западная семья Аркадия. Являясь на данный момент крупнейшей, они населяют болота и трясины тянущиеся вдоль побережья между горами и океаном. Эта семья возводит свои деревни на сваях либо в ветвях болотных деревьев. Орах довели болотное земледелие до совершенства, выращивая злаки на плавающих торфяных островах и процветания на диете из мяса лесной дичи. У аркадианцев имеется свой собственный, практически непонятный, диалект зебринского, включающий в себя язык пони, а так же десятки других фраз и выражений на иных языках.
Другая стоящая упоминания семья — Каллиги, являющаяся одной из очень крупных групп, упорно продолжающих кочевать. Каллиги весьма разнообразны, и странствуют со своими шатрами и кибитками. Некоторые из них актёры, исполняющие фокусы и трюки, которые возбуждают и ужасают зрителей. Другие же устраивают распутные представления, до бесчувствия накачивая своих жертв алкоголем и обирая их затем до нитки. Пусть Каллиги порой и обвиняют в похищении детей, правда такова, что побег с ними является популярной угрозой. У Каллиги нет никаких проблем с чужаками, желающими на время к ним присоединиться, вот только секреты их умений и трюков не для чужаков.
Маркеры являются другой семьёй с плохой репутацией. Эта семья владеет и управляет крайне разветвлённой сетью нелегальных рынков. Запретные артефакты и травы, опасные звери, запрещённые яйца, и много чего ещё переправляется ими. Являясь одними из самых богатых орах, они являются ещё и объектом рейдов и конфискаций. Маркеры получили своё имя от затейливых глифов, которыми семья помечает места встреч и прочие риски.
Жизненный уклад орах отражает их общую бедность. большинство домов содержат переработанные либо переделанные вещи. Окна из пустых бутылок в домах из саманки. Хлам переделанный в ветряную мельницу. Собранный из металлолома транспорт. Орах никогда не бывают слишком горды, чтобы пройти мимо мусора или объедков, из которых можно сделать что-нибудь полезное. Орах с радостью подвешивают цветные бутылки и ветроловки в качестве дешевого средства приукрасить свои жилища.
И пусть некоторые семьи отличаются ксенофобией, большинство орах склонны радушно принимать чужаков. Приветствуется если гости приносят с собой практичные и полезные мелкие подарки. Качественные болты и одежда весьма ценятся. Орах имеют весьма слабое представление о частной собственности и не видят ничего плохого в «одалживании» друг у друга. Гость, выставляющий на показ свои богатства может обнаружить, что оно быстро одалживается и расходится по деревне, и ему стоит пожелать удачи, чтобы вернуть всё без проблем.
Однако, если племя подвергалось агрессии, нападающие быстро узнавали, что орах являются бесящими противниками. Избегая прямой конфронтации, орах растворялись в дикой местности, атакуя линии снабжения и бесконечно досаждая, а если припрёт, демонстрируя исключительные снайперские навыки.
В духовном плане, орах обычно игнорируются «великими» духами, но весьма привечаемы «низшими». Духи болота, насекомых и бедности регулярно заключают соглашения с деревнями, в деревни обычно весьма ценят эти союзы. В обмен на уважение, духи предоставляют защиту от болезней, наводнений, пожаров и нападений из вне.
На протяжении почти всего существования Первой Империи орах оставались никому не нужным племенем, обитающим на задворках более именитых поселений либо живущим спокойной жизнью в менее доступных регионах Зебриники. И пусть, порой, они подвергались нападениям или порабощались другими племенами, орах наслаждались сложным, но размеренным миром этой эпохи.
Однако, восстание Найтмер Мун привело к неожиданным переменам для орах и их роли в Империи. Если Первая Империя не обращала на орах внимание, то Вторая организовала систему реформ, чтобы попытаться «укрепить» и «улучшить» племя с целью сделать его хоть как-то полезным. Орах целыми деревнями сгонялись с насиженных мест и переправлялись в концентрационные лагеря, и лагеря переобучения. Племя ответило на это разнообразными нападениями, компромиссами и ассимиляционными телодвижениями, чтобы племя стало «лучше». Некоторые приняли самокритику близко к сердцу, считая собственных соплеменников бесполезными и недостойными. Другие же все вместе сбежали из Зебриники, поселившись в дикой местности вне границ зебринских земель.
Орах многие поколения выдерживали гонения, искоренение и реформацию. За всю историю лишь один орах был избран Цезарем, да и то в качестве оскорбления враждующим кандидатам. Шестьдесят третьего Цезаря часто ошибочно приписывают к какому-нибудь другому племени, и «Цезарь Побирушка» начал компанию по введению программ государственной помощи бедным и нуждающимся по всей Империи. Сделав добро малоимущим и отверженным, он привёл в замешательство многих зажиточных старейшин, спустя менее полутора лет шестьдесят третьего Цезаря общим голосованием сняли с должности. Не смотря на это, он был весьма популярен прежде, чем его вынудили уйти.
Во время выборов Последнего Цезаря орах поддержали кандидата-изоляциониста Атоли, пообещавшего племени больше автономии. Когда Последний Цезарь был избран, многих шокировали предложенные племени соглашения. Некоторые ехидно выдвигали теории, что эти усилия были предприняты, чтобы Последний Цезарь гарантированно не был тут же смещён с должности общим голосованием. Когда началась война, орах она мало заинтересовала. К ним она не имели никакого отношения.
Приход к власти Принцессы Луны побудил племя к действиям. Впервые они оказались в иерархии выше Эсхатик. Тысячи орах покинули свои болота и деревни, купившись на обещания работы и уважения. Семьи переселялись, а в их глухомань и отдалённые поселения приходила тем временем за ресурсами промышленная техника. Многие орах не были способны оценить ущерб наносимый их уязвимым территориям, и многие слишком поздно обнаружили цену своей верности.
К Судному Дню орах представляли собой изнурённое, эксплуатируемое племя. И пусть в армии погибло всего несколько орах, десятки тысяч нашли свой конец в разбомбленных фабриках либо были отправлены токсинами и побочными продуктами жар-пламенного производства, сваленными на их землях. Победа была провозглашена, и многие орах обнаружили, что они оказались брошенными на произвол судьбы далеко от дома, отрезанные, и, в конечном итоге, поглощённые либо убитые набиравшими силу легионами. Другие же, вернувшиеся домой, обнаружили бесчисленные трудности и борьбу с изменившимся окружающим миром.
Однако, в отличие от остальных племён, выживание и невзгоды были им весьма знакомы. И пусть орах по-прежнему находились, технически, в самом низу иерархии двенадцати племён они часто могли процветать там, где остальные боролись за существование. Хоть тысячи и были призваны в легионы, племя, как таковое, избежало самых худших последствий таких программ по причине своей «слабости» и «непригодности». Не смотря на трудности, орах, возможно, быстрее всех «оправились» от войны.
На сегодняшний день орах является самым широко распространённым племенем Зебринике. И пусть они до сих пор могут держать обиду, племя весьма великодушно считает, что Судный День всех зебр превратил в Орах. Хоть у других племён и могут иметься более густонаселённые центры, в плане общей численности орах превосходят всех. Достаточно просто закрыть глаза на их общую бедность, чтобы обнаружить скрытый потенциал.
 

Племена зебр: Менди

Эта часть лора полна дыр, противоречий и притянутости за уши. Война  девяти принцесс раскрывается в отдельном посте, этот текст тоже когда-нибудь будет переведён.

Менди — солнечное племя, отбрасывающее тёмную тень.

Во времена оны менди были одним из бесчисленных кланов и семей идущих с великой миграцией. Они были безвестны. Не самые многочисленные, не самые сильные, не самые богатые. Однако, кое-что отличало их от остальных племён, которым этого обычно недоставало: неослабевающее любопытство к техникам исцеления. Когда семьи останавливались, чтобы взрастить свой молодняк и отдохнуть, Менди разыскивали целителей других кланов и просили разрешения понаблюдать за их техниками. Немного лести, немного подкупа, плюс искренний интерес, и вскоре уже они стали кланом, который искали другие, чтобы учиться и в поисках исцеления.

И однажды их приметили Прополи, у которых имелась идея: дом исцеления. И сказали они: будет это место в котором менди смогут круглый год, помогая тем, кто приходит к ним, и учась у тех, кто проходит мимо. И пусть менди с радостью продолжили бы миграцию, но это предложение было слишком заманчивым, чтобы сопротивляться, и они согласились. И тут же узрели нужду: кланы и семьи в других частях миграции у которых вообще отсутствовало понимание даже базовых принципов лечения. Простые травмы приводили к смертельным заражениям. Болезни разума воспринимались как одержимость порочными духами, и подобных больных оставляли умирать. Менди процветали, целые кланы покидали миграцию, чтобы остаться рядом с теми, кто делал столько добра. И таким образом, остальные зебры признали Менди племенем.

Ранние менди следовали учению великого целителя Мендуса: «Не причиняй пациенту вреда пока нет уверенного знания. Не будь уверен в лечении пока не посоветуешься с ещё тремя целителями. Не проводи не проверенного лечения, но в экстренных ситуациях можно. Действуя, всегда помни о жизни пациента.» Эти ранние учения сподвигли уход от знахарства и рискованных способов лечения, часто ставящих жизнь пациента под угрозу нежели помогавших. Многие опасные и отвратительные методы «лечения», считавшиеся традиционными, тоже были подвергнуты оспорены и отвергнуты. Для менди вопрос всегда стоял «стало ли пациенту лучше».

Ранние менди вели простую жизнь в домах исцеления в деревнях прополи. Всякий раненный либо больной мог в любое время прийти туда за лечением, и менди выращивали ряд трав и добавок, популярных у мигрантов, которые приходили к ним принося племени достаток и торговлю. Одним из них было неказистое растение, ставшее крайне популярным: чай. Выращивание чайных листьев обеспечивало процветание племени и позволяло им бесплатно лечить нуждающихся. Менди чуть ли не с религиозностью почитали солнце, и это приводило к некоторым «причудливым мыслям», что, например, солнечный свет уже является лекарством от всех болезней, или, что зебры могут жить питаясь лишь одним чистым солнечным светом. К счастью, они избежали эксплуатации со стороны Старкаттери поскольку проживали на другой стороне мира.

Во время Длинной Ночи менди пережили огромное потрясение. Когда Найтмер Мун сокрыла солнце, исчезновение светила ужаснуло всё племя. У племени, к которому приходили все, когда им нездоровилось, внезапно не оказалось никого, к кому оно могло бы обратиться за помощью. Эта травма оставила в сознании менди глубокие, долго не заживавшие шрамы, их учения и помощь рухнули. И лишь когда зрелости достигло поколение, никогда не знавшее Долгой Ночи, племя начало постепенно подниматься с колен. Потребовались года терпения, чтобы залечить душевные раны оставленные Долгой Ночью.

Навыки племени подверглись испытанию, когда во взрыве магии в землях зебр появилась Дейбрейкер. Она была опасна, психически неуравновешенная, в ярости и ранена. Зебры не понимали как её приказов, так и попыток стребовать с них своего возвращения обратно в родное королевство. Вторая Империя уже было приготовилась радикально разобраться с этой пышущей яростью угрозой раз и навсегда, но менди попросили разрешения попытаться ей помочь. Заинтересованные больше в изучении слабостей нежели помощи, Империя дала своё добро. Посланцы менди разыскивали Дейбрейкер, принося ей еду и чай, и терпеливо ждали пока она ярилась и требовала. Со временем она успокоилась. Со временем она выучила их язык, а они выучили её. Со временем она поведала свою историю.

Она была Принцессой Селестией, той, кто изгнал свою сестру, чтобы покончить с Долгой Ночью. Вина от свершённого, её неспособность унять кошмары своего народа, хандра, тоска, и вызвали этот срыв. И хуже того, принцессы-соперницы набрались смелости и оспорили её власть. Именно они свергли её, и попытались изгнать на солнце. Она была ранена, напугана и очень разгневана. Племя поняло ситуацию и сделало то, чем оно занималось. Они помогли.

При участии менди Селестия вновь обрела душевное равновесие. Дейбрейкер была изгнана в кошмары её разума. И, внезапно, Селестия обрела любовь. С поддержкой духа самого Эквуса, она даже произвела на свет жеребёнка с полосками цвета блестящего золота. Но Селестия узнала, что срок её жизни вскоре затмит срок жизни её потомка и внуков. Так же ей стало ведомо, что принцессы, воцарившиеся во время её отсутствия, причиняют народу боль и страдания. С тяжелым сердцем, но набравшаяся опыта и мудрости, она покинула менди и вернулась обратно в Эквестрию, где положила конец Войне Девяти Принцесс. Тёмная эпоха Эквестрии настолько ужаснула историков, что они разве что не исключили этот период из записей.

После исцеления Дейбрейкер, все уверовали, что менди не могут сделать что-то не так. Они стали первым племенем представители которого трижды к ряду становились Цезарем. Они оставались верными себе, предоставляя безвозмездную помощь любому нуждающемуся. Но не смотря на эту бесплатную помощь, сундуки менди переполнялись от щедрых пожертвований, и племя достигло своего отличительного внешнего вида: часто обращают внимание, что менди выглядят «понячными». У кобыл племени более округлые глаза и морды; последствия частого «общения» с посетителями пони и лечебных процедур в пробирке

Время шло, и в племени начали возникать разногласия. Некоторые менди ратовали за «профилактическое» лечение. Лучшее лечение — это лечение, необходимость в котором никогда не возникнет. Менди-профилакты использовали излишки своего богатства, чтобы спонсировать более безопасное жильё, распространение диет, подчёркивание важности физических упражнений, и хорошее планирование семьи. Тем не менее, консервативно настроенные менди указывали на то, что племя предлагало свою помощь в тех областях, в которых пациент помощи и не просил, и она порой не работала, и даже выходила боком самим помощникам.

Одним из самых трагичных примеров является попытка профилактов «исправить» Орах. Начавшаяся с благотворительной помощи, затем последовали занятие земледелием в приказном порядке, запрет для всего племени на употребление алкоголя и учебные центры, чтобы постараться научить племя быть «подобающим» племенем. Насаждаемое лечение привело к бесчисленным самоубийствам среди орах либо яростным восстаниям. Орах указывали на то, что ни одно из предписаний профилактов не изменило отношение к ним других племён; они лишь превращали их в рабов гордыни профилактов. И пусть все рекомендации профилактов приносили пользу, несколько их ошибок опорочили племя, и теперь орах редко ищут помощи менди.

Неудача профилактов привела к возвышению другой раскольнической идеологии. Являясь выдающимися целителями, менди не были совершенны. И хуже того, с традиционными методами, слабым здоровьем неизлечимым пациентам приходилось выдерживать годы страданий. Прославленный целитель Эфтанос заявил, что если смерть является неизбежным освобождением от болезни, и пациент не желает дальше страдать, целителю следует предоставить ему финальное лекарство от боли: смерть. И если профилакты запятнали племя, то эфтанаты едва не раскололи его в дребезги. Ещё никогда прежде племя не сталкивалось с такими противоречиями. Консерваторы и профилакты в одинаковой мере ярилась от холодной логики эфтанатов. 

Конфликт так никогда и не разрешился. И пусть эфтанатов постепенно задавили, книги с их измышлениями и учением продолжили циркулировать, приведя к таким практикам как контрацепция и управление беременностью. И финальными раскольниками стали очищающие. Будучи изначально ответной реакцией на нравственное падение Прополи, очищающие заявляли, что несправедливость, продажность и внешнее влияние отравляют саму расу зебр. Провокационные и революционные, очищающие агитировали против нанесения как физического, так и морального вреда. Как и профилакты до них, очищающие сделали сколько-то добра, но они же стали нарастающим, невыраженным явно настроением которое обратят во зло.

Иронично, но обычные зебры знать не знают об этом разладе. Менди поднаторели в «не вынесении сора из избы» на всеобщее обозрение всего зебринского рода. И пусть некоторые, возможно, в курсе соперничества идеологий внутри племени, но лишь немногие понимают насколько глубока их неприязнь. Менди продолжают оказывать превосходное бесплатное лечение, но, порой, кто-нибудь из них может настоятельно посоветовать необычную редкую траву, или другой начнёт проповедовать мысли о конце пути, или же третий влезет в вашу личную жизнь. Даже их неудачи большей частью замалчиваются.

С приходом к власти Последнего Цезаря усилилась и разобщённость менди. Они не сумели прийти к одному мнению даже относительно кандидата от своего племени, и проголосовали чуть ли не случайным образом за кандидата Зенкори. Менди были настолько забывчивы и разобщены, что казалось будто ничто уже не сможет удержать племя от окончательного распада. 

А затем Цезарь объявил Эквестрии войну.

Возможно, единственным неоспоримым благом от войны было то, что она подавила внутреплеменную грызню Менди. Профилакты, консерваторы, эфтанаты и очищающие единодушно согласились, что это неправильно идти войной на Принцессу Селестию. Тем не менее, раненный солдат, это раненный зебра а племени было предписано оказывать помощь. Хоть кликам это не нравилось, они предоставляли помощь раненным Роамани, постоянно при этом призывая положить конец противостоянию. И пусть, временами, возникали радикальные идеи продвигаемые тут, или антипонячья риторика высказываемая там, менди сосредоточили все усилия на попытках предотвратить как можно больше вреда для всего зебринского рода.

Однако, когда на трон взошла Принцесса Луна, настроения в племени переменились. Прежде консерваторы сдерживали племя, теперь же начали преобладать голоса очищающих. Эквестрия была больна, и Найтмер Мун была тому причиной. И таким образом, племя менди, как и многие другие, засосало в борьбу против Эквестрии. Медики-менди были включены в состав подразделений. Полевые госпиталя менди стали частью армии. Некоторые эфтанаты трудились, чтобы довести до совершенства химическое и биологическое оружие. Консерваторы, возглавляемые Заррабией («Ежевичное Вино») отчаянно пытались заключить мир с Селестией ( предлагая ей убежище, и даже «исцелить» Луну если Селестия свергнет её). Эти попытки потерпели неудачу в утёса Раскоролотое Копыто, заткнув оставшихся консерваторов, вслух выступавших против войны.

Судный День ознаменовал собой величайший провал племени со времён Долгой Ночи. Некоторые ощутили, что духи всецело их оставили, и покинули племя. Многие совершили самоубийство. В годину, когда зебры нуждались в них больше всего, менди были предельно ослаблены. Парализованные неудачей, они были не способны помешать легионам устраивать резню по всему континенту в своих чистках по случаю победы. К тому времени, когда народились и пришли к власти новые лидеры, было уже слишком поздно. Зебриника пала.

Менди отступили в оставшийся у них город — Убежище. И вернулись к древнейшему принципу , отличавшему их племя: помогать тем, кто приходит к тебе за помощью. И пусть менди кажутся самым стабильным племенем после Судного Дня, на самом деле это совсем не так. Неудача и стыд племени является их болезнью, и старые раскольничества разделявшие племя никуда не делись, будто линии противостояния.

Не смотря на Судный День культура менди мало изменилась. Дом исцеления является для менди центром социальной жизни в каждой деревне. Полагается, что менди, вошедший в дом, будет столь же уважаем, как и тот, кто прожил в нём всю свою жизнь. В реальности же, большинству приходится выдержать несколько лет «прислуживания» и выполнения сложной работы, прежде, чем стать равным. Дома исцеления чистые, с отдельными комнатами для пациентов, хорошо проветриваемые, с чистой водой и свежей пищей. Во многих имеется сад на территории, где пациенты и доктора могут работать и общаться либо расслабиться. У более крупных домов исцеления имеются прикреплённые к ним официальные школы в которых обучают техникам и специализации дома. Некоторые дома исцеления представляют собой ряд одноместных комнат, а другие при этом больше похожи на монастыри-крепости, построенные вокруг прославленных домов.

Оказание медицинских услуг, это призвание всех менди, и и они склонны разбиваться на пять категорий. Доктора учатся диагностировать недуги и причины оных. Химики изучают огромное разнообразие трав, минералов и других средств для лечения. Целители наблюдают за приёмом лекарств и восстановлением пациентов. Медсёстры помогают докторам, химикам м целителями, занимаясь попутно управлением и организацией. Смотрители следят, чтобы всё было чистым, опрятным и работало. Все менди принадлежат а одной из категорий, а некоторые пытаются быть во всех пяти.

«Достоинство» для менди первостепенно, и многие из них носят маску светской сдержанности, доброты и порядочности. Менди никогда не кричат на публике, стараясь всегда казаться честными и гасят конфликты. И хоть гармония вполне может является целью, на самом же деле внутри большинства менди бушуют подавляемые чувства. И пусть менди превосходно справляются с болезнями других, они испытывают отвращение к тому, чтобы признавать, что они сами заболели, или им требуется лечение. Многие утверждают, что они «слишком сильные» или «слишком крепкие», чтобы признать свои страхи либо неудачи. На публике, менди никогда не напиваются либо ведут себя буйно, подобное поведение считается позорным.

Сексуальность менди тоже отчасти сдержанная. Племя делает акцент на полигамные, а не полиаморные отношения, но, в отличие от Карнилия, гомосексуальность обществом не порицается, за исключением большинства оголтелых очищающих. Планирование семьи поощряется, и в плане детей качество предпочтительней количества. Это приводит к высоким ожиданиям от молодняка, что они будут организованными, упорными в учёбе и полными достоинства. И это побуждает молодёжь сбегать в другие дома исцеления, или просто покидать родной дом, чтобы убраться подальше от постоянных ожиданий совершенства.

Тем не менее, у менди имеется занятное «влечение» к пони. Некоторые даже фетишизируют их, в частности пегасов и единорогов. Менди разработали экстракорпоральные методики, чтобы «подталкивать» детей к их зебринскому наследию, и потому племя, как правило, более открыто для зони. И тем не менее, никто из менди никогда не признает, что такая вещь как «перекраска» весьма популярный фетиш в спальне. Многих менди-родителей охватывает ужас от мысли, что дверь откроется и раздастся вопрос: «Мамочка, а почему ты выкрашена зелёной краской и с перьями на спине?».

Солнцеполосые, потомки экскурсов Принцессы Селестии по землям зебр, испытывают вдвое больше давления и ожиданий нежели обычные менди. Первый и второй потомок солнцеполосого всегда солнцеполосые, а вот в третьего и последующих солнцеполосость случается намного реже. Некоторые выдвигают теории, что это магия в роду порождает золотые полоски, а вот другие верят, что это рецессивный ген, поскольку, временами, солнцеполосые рождаются и без непосредственного участия солнцеполосого родителя. Но, как бы то ни было, если не брать в расчёт золотые полоски, гривы и глаза, какими-либо сверхъестественными силами они не обладают. Хотя, большинство из них считается крайне харизматичными и притягательными для других зебр.

Искусство, музыка и литература менди может описана как тёплая, размытая и большей частью однообразная. По мнению менди искусство должно успокаивать и умиротворять. Подтверждать. Обучать! И потому большинство племён считают искусство менди абсолютно скучным, ставящим «улучшать самочувствие» превыше любых других высоких чувств. Пища менди полезна, питательна и без приправ. Таппахани избегают домов исцеления по той простой причине, что там придётся есть именно эту пищу. Мода у менди отсутствует, одежда надевается лишь если нужно навестить пациента либо же в плохую погоду. Украшений менди так же избегают поскольку те могут потеряться в пациенте.

Ухаживания у менди дело сложное. Гетеросексуальные взаимоотношения включают в себя квадратные таблицы для подсчёта генетического потенциала отпрысков и долгие, тяжелые дискуссии этического плана. Большинство чужаков задаются вопросом, как менди ещё не вымерли. Тем не менее, взаимоотношения менди крепкий, комфортны и продуктивны. Хорошо подобранная пара может дать от полудюжины детей и больше, и в отличие от Карнилия, они будут выучены и ухожены. Гомосексуальные взаимоотношения столь де стабильны, и делают упор на усыновления. Развод воспринимается как хирургическая операция: дело неприятное, которого лучше избегать, но, временами, неизбежное, после которого обязательно нужно время на восстановление. Талисманы менди способны изменять пол, и в транссексуализме не видят чего-то плохого. Бисексуальность, и иные формы выражения не-гетеросексуальности, не поощряются, и каждому настоятельно рекомендуют остановить свой выбор на конкретном поле. И пусть многие могут подумать, что менди не испытывают страсти, за закрытыми дверьми они страстно любят, как своих партнёров, так и детей, тяжело перенося потерю как одних, так и других.

Однако, есть для сдержанных менди один день, который выделяется — летнее солнцестояние. На один лень достоинство и самоуважение отбрасываются прочь, все пьянствуют, развратничают и, в целом, просто наслаждаются жизнью. Существует популярный миф, что зачатые в этот день дети будут солнцеполосыми, и что с этической точки зрения допустимо отпинать того, с кем ты не сошёлся во мнении, если он останется жив и ты после этого купишь ему выпивку. И многие другие племена тоже в этом участвуют, предоставляя пищу и музыку на один день, когда менди желают повеселиться. Разумеется, на следующий день бардак убирается, похмелье превозмогается, и клятвы «больше никогда этого не повторять» приносятся. До следующего года.

И пусть раскольничество до сих пор преследует племя, вскипая временами с новой силой, одно табу остаётся неизменным: некромантия. Манипуляции с душой и воскрешение мёртвых являются для менди предметом ненависти. И пусть некоторые отщепенцы могут возразить, что это есть «наивысшее исцеление», смерть для менди не является врагом, которого стоит обманывать, но просто завершением процессов, которое нужно уважать. Обратное пищеварение это не «победа над голодом» и просто столь же отвратительно. Как результат, менди тяжело иметь дело с гулями, и они усиливают раскольнические идеи в племени. А когда менди всё же начинают баловаться некромантией, они обычно очень быстро достигают в этом больших успехов, и, благодаря своей сдержанности и привычке выглядеть прилично, могут нанести великий вред прежде, чем их раскроют.

Пусть менди-продитьеры встречаются крайне редко, они главным образом отвергают давящие требования культуры менди. Продитьеры отвергают ответственность племени, и таким образом, что весьма иронично, становятся одними из немногих чужаков, способных менди с их тревогами и стрессом. Им ведомо давление с которым они встречаются, и обладают навыками, чтобы помочь справиться с тревогами и стрессом. Некоторые продитьеры становятся таковыми просто, чтобы заявить своим товарищам менди «Я понимаю, что и целителями нужна помощь». Помимо этого, продитьеры менди являются связными с другими племенами, смиренно изучая открытые другими племенами новые медицинские техники, которые могут быть трудно поддающимися для оценка их коллегами.

Для многих менди это просто племя выдающихся целителей. Они видят дом исцеления, улыбающихся менди, и полагают, что всё благополучно. И лишь немногие зрят в корень, на настоящее лицо сложного, полнящегося давлением племени.

Племена зебр: Прополи

Прополи — племя, которое осталось.
Из всех двенадцати и одного племён ни одно не может настолько гордиться собой, как Прополи. И ни одно не обладает такой гордыней, как Прополи. Но всё началось с зебры, который устал ходить пешком.
В течение миллионов лет по зебринике циркулировала великая миграция, обычно, каждые четыре-пять лет. Прибыв на место, на следующий год зебры вновь паковали все свои пожитки и перемещались на следующее. Инфраструктура состояла из пещер, наполненных небольшим количеством тяжелых каменных предметов, ожидающих того дня, когда зебры снова вернутся, и брёвен, прикаченных порой, чтобы служить мостами.
Ксе устал ходить пешком. Начнём с того, что Ксе вообще никогда не любил ходить пешком. И задумался Ксе, а почему бы им просто не остаться. Причина всегда была одна и та же: слишком много зебр истощат землю и духов если они слишком долго будут оставаться на одном месте. И если они останутся, это привлечёт к ним врагов. И единственный выход — продолжать кочевать.
Но Ксе уже надоело ходить пешком, и он чувствовал, что это было жестоко оставлять стариков, раненых либо уставших на поживу чудовищам, следовавшим за великой миграцией. Он задавался вопросом, а есть ли способ заставить землю родить больше пищи и давать духам достаточно силы, чтобы постоянно оставаться на одном месте.
И Ксе решил попытаться. Когда племена ушли, он собрал старых, больных и увечных вместе и убедил их не разбредаться, становясь лёгкой добычей для зверей. Вместо этого он запечатал пещеру, превратив её в форт, подготовил запасы еды на зиму и подождал. Некоторые погибли, а но некоторые выжили включая хромую кобылу по имени Ксо. И у них появился первый отпрыск, рождённый вне миграции — Ксае. Прошли года, и когда миграция вновь прибыла, зебры обнаружили поля с уже растущей пищей, мост через реку и частокол, чтобы племена были в безопасности. И на следующий год ещё больше зебр осталось.
Эти зебры и стали Прополи, теми, кто выбрал «место, чтобы остаться». Ксе составил правила для закладки деревни, включавшие в себя воду, канализацию, еду, место для хранения, производство и место для почитания духов. Его 27 правил гарантировали, что деревня не будет построена рядом с рекой, которая может разлиться или незащищённом месте, и поощряли изобретательные решения. В свою очередь, все имена прополи начинаются с Кс (латинская Х), в честь чего имени и отметок обитаемых мест на карте.
И таким образом, прополи стали первым племенем покинувшим миграцию. Их решение поступить так не обошлось без споров и ссор. Возведение поли не означало, что не нужно больше готовиться к следующему этапу странствия, но это значило, что высвобождалось время потребное для достижения следующего места. Угроза голода сохранялась всегда поскольку сельское хозяйство находилось на самом раннем этапе своего развития, но урожаи становились всё стабильней, затем изобильней, и всё больше зебр видело некое преимущество в том, чтобы оставаться в полисе, а не мигрировать. Со временем, миграция стала мигрированием к полису, а не в дикие земли. Эти четыре разнесённые точки стали в итоге великими городами Ксастио, Ксайс, Ксафир и Ксоан, известные нынче как Бастион, Рисовая Река, Убежище и Роам.
Решение проблем, материаловедение, и управление ресурсами являлись высшими достижениями прополи, которые всегда фокусировались на долговременном самодостаточном развитии деревень и местной окружающей среде. Ротация посевных культур была обязательна, как и ритуалы по усилению местных духов. Обретение знаний по строительству из камня являлось решающим шагом, но единственным величайшим открытием племени был цемент. С цементом появлялась возможность соединять камни навсегда, и постройки способные выстоять под атаками дракона либо кентавров становились реальностью.
И хоть прополи проживали прежде всего в своих деревнях, не все племена хотели жить как прополи, которые были самоуверенными, высокомерными и богатыми. Если оставаться на одном месте, то вещи склонны накапливаться. Другие племена тоже строили свои собственные деревни, а не только прополи. Воистину, прополи стали жертвами собственного успеха, их разрастающиеся деревни страдали от перенаселения и прилагали все силы, чтобы поддерживать базовые правила Ксе. Это привело к всё нарастающим распрям, повлекшим в последствии совращение племени со стороны Старкаттери.
Старкаттери убедили несколько тысяч прополи воздвигнуть великий город в новых, «свежих» землях. И они отправились туда, чтобы построить гигантский полис. Не смотря на бесчисленные знамения о неправильности своих действий, они работали со старкаттери, чтобы воздвигнуть несколько огромных деревень вокруг великого города с центральной шахтой, уходящей в самые глубины мира. Всё больше племён похищалось и принуждалось работать на старкаттери под руководством прополи, и пусть не ведали они о намерениях старкаттери, они вне всяких сомнений извлекали выгоду из своего положения над остальными.
А затем, звезда была призвана, но сбежала, проклятое племя и его деревни были разрушены. Во время последовавшего затем суда духи заклеймили старкаттери вечным проклятьем. Когда суд состоялся над прополи, духи отметили их весьма схожим клеймом... но менее суровым. С тех самых пор прополи чувствительны к проклятьям и страшатся духовного правосудия.
Однако, их сотрудничество со старкаттери было информативно. Когда возникла Первая Империя, прополи перестроили общество сделав его иерархическим, правители находились на вершине, а слуги в самом низу. Правители установили контроль над спариванием через «женитьбы» и родовые линии стали усиленными и защищёнными. Если кто-то не работал, их можно было заставить используя силу либо насилие. Пусть это и сделало прополи сильными, но вот друзей от этого у них совсем не прибавилось. Правление прополи было настолько жестокими, что контроль над тремя из четырёх великих городов захватили другие племена.
И в самом деле, в период Долгой Темноты, от городов прополи вновь начали отказываться, будучи большими и дорогим требовалось слишком много усилий , чтобы поддерживать их пригодными для жизни. Но прополи были находчивыми, и в последовавшем за воцарением в Эквестрии Найтмер Мун хаосе, они провели ряд реформ. Тема «Правильного города» вновь вернулась. Во время становления Второй Империи, прополи путешествовали к другим племенам и учились их методам. Самым полезным был поход Логос к наукам, а не суд и ошибки прополи.
Какое-то время это неплохо работало. Применялись новые техники строительства, города прополи разрастались, становились разнообразней. Затейливые храмы для духов становились частью города, и они даже уделяли особое внимание духам города и домов. Но, как и прежде, это сработало слишком хорошо. Взрывной рост населения, напряжение инфраструктуры, обогащение меньшинства, в то время как рабочих требовалось всё больше. Всё усиливающееся классовое расслоение и социальное давление делали жизнь всё более несчастной. Прополи пытались преподносить это под видом, что даже наибеднейший прополи богаче самого зажиточного Орах, но реальность была такова, что прополисы были перенаселёнными, нездоровыми, неприятными местами для жизни, и многие предпочитали там просто не жить.
Однако, прополи, используя переговоры и богатства своих городов, заполучили политическую власть и придумали разнообразные схемы, чтобы следующим Цезарем гарантированно стал их соплеменник. Во время последних выборов, используя долги и договорившись с Роамани и Карнилия, они попытались продать видение великих, современных метрополий, которые бы соперничали и посрамили даже Эквестрию. Играя на умеренной ксенофобии, они заручились их голосами, но хитрый план рухнул, когда их кандидат поскользнулась и сломала шею. В отсутствие подготовленной замены, они поддержали кандидата роамани, который неожиданно обзавёлся поддержкой Старкаттери, и принял их голос.
То, что прополи и старкаттери объединились, не прошло незамеченным для других племён. Воистину, раздававшиеся постоянно шепотки про работающих вместе «архитекторов проклятого города» подрывали власть Цезаря. Тем не менее, старкаттери подарили прополи два могучих инструмента: займы и инфляцию. Пусть прополи и так пользовались деньгами, в реальности все это было децентрализовано, не организовано, и давалось больше в качестве подарков, чем целенаправленного ссуживания. Прополи ввели бумажные деньги, которые обесценивались при необходимости, и с помощью ссуд перетягивали в города всё больше богатств из других племён. Эти финансовые махинации и сделали Великую Войну возможной.
Войну прополи любили, пусть даже на передовой они никогда и не сражались. Роамани требовались вещи. Прополи предоставляли вещи. Деньги смазывали шестерни всех в этом участвовавших. В то время, как другие племена находились в ловушке золотого империала, прополи с радостью печатали столько бумаги, сколько требовалось, чтобы заставить кого-то работать. И как же они работали. Они возводили фабрики, и довели это умение до совершенства. Они изготавливали инструменты, производили инструменты для создания инструментов, и, в конечном итоге, создали роботов, которые занимались сборкой инструментов. Прополи весьма наслаждались процветанием и богатством стекавшимся к ним со всей Империи.
А затем вернулась Найтмер Мун. Литлхорн и десятилетие войны доставили войну к прополи. Хищники засыпали свои цели бомбами во время ночных налётов. Диверсанты уничтожали заводы. Газовые атаки заставили бесчисленных прополи страшится, что их города уязвимы для мегазаклинаний. Внезапно, война перестала быть весёлой либо прибыльной. Бастион находился прямо на передовой, и прополи укрепляли его, а затем укрепляли ещё сильнее. Как ни крути, они были племенем которое оставалось, пусть даже они сами являлись целью.
И целью они являлись. Во время судного дня города прополи по всей Зебринике были уничтожены. Роам, самый на тот момент крупный и величественный, запылал неугасимым огнём. И ещё десятки других поселений постигла схожая судьба. Даже могучий Бастион едва не был вдавлен в землю... но устоял, великой и жуткой ценой.
После войны началось соперничество двух идеологий. Первая гласила, что Бастион является последним Правильным Городом, и выжившим следует приходить в него, понимать своё место в нём и работать. А вторая, что нужно выйти наружу и, как во времена оны, возвести новый полис. Первые дозволяли второе, и даже предоставляли для этого инструменты... но, создавалось впечатление, что они всегда «получали обратно» эти инструменты пару месяцев спустя, спасибо легионам. Пока дело касается Бастиона, это последний истинный город. Роам — труп. Рисовая Река — копия. Убежище — насмешка. Лишь Бастион остался стоять, как и прополи.
У большинства легионов сложились паразитические взаимоотношения с оставшимися прополи, используя их производственную базу, чтобы иметь возможность вести свои завоевания и битвы. Золотой легион — это элитные наёмники, корпорация, ведущая свои дела из Бастиона. И пусть некоторые легионы мечтают о завоевании города подобного Бастиону, в реальности они признают его родство и оставляют в покое. Есть вещи похуже легионеров.
Хоть некоторые и могут подумать, что культура Бастиона это культура Прополи, на самом деле всё куда сложнее. Прополи, в плане культуры, являются ассимиляторами. Они скорее станут есть таппаханьскую либо карнилианскую пищу, читать истории зенкори, слушать музыку пони или яков, рассматривать предметы искусства сфинксов, нежели заморочиться тем, чтобы самим куда-то за всем этим идти. Прополи всегда искали всё самое лучшее и интересное, и получали это путём создания в своих городах места под это. Не стоит думать будто среди прополи нет поваров либо деятелей искусства, но они склонны подражать культуре, нежели искать новые решения.
Сама по себе, культура прополи функциональна, практична и утилитарна. Полукомбинезоны для всех! Пакетированную еду для всех. Одинаковое ширпотребное искусство для всех, если в этом вообще есть хоть сколько-то искусства. Никто не голодает, но ты не получишь чего-либо хорошего, если только ты не особенный. Жизнь прополи тоже крайне удовлетворяющая. Простые члены общества работают и живут простой жизнью. Сложные члены общества работают и живут привилегированной, сложной жизнью. Если ты простой, то простым тебе и следует оставаться. Хоть племя и заявляет, что «упорный труд ведёт к успеху», реальность такова, что продвижение по социальной лестнице достигается путём нахальства, рисков, и лизанием жоп сильных мира сего.
Самым низшим рангом являются альфы — низкооплачиваемый труд и разнорабочие на стройках. Альфы ведут скучную жизнь. Проживая группами в одной комнате общежития, они питаются наполненной контрацептивами едой, смотрят телевизор и подписываются на секс на специальной доске. Беты это альфы с опытом либо умелые в исполнении простых задач, живут в общежитии по одиночке. Гаммы это беты с более высоким уровнем технических навыков или способностями к управлению персоналом. Они могут владеть двумя жилыми комнатами общежития, и способны заслужить право вступить в брак и обзавестись потомством. Дельты — это перерабатывающие, но при этом умелые рабочие, которые могут владеть целой отдельной квартирой и обзаводиться семьёй. Обычно, «дельтятники» являются вдохновляющей целью большинства прополи. Эпсилоны — бинесзебры и учёные, которых награждают в зависимости от того, что они привнесли в полис (но даже для эпсилонов вертикаль власти сурова). И наконец зеты — привилегированная элита, управляющая корпорациями, городами и династиями.
Вступить в брак, обзавестись потомством — обыденная составляющая жизни прополи. Браки являются экономическими и социальными союзами. Секс это хлопотный способ увеличения численности. Если двое зебр спариваются, отпрыск получает ранг более низкорангового родителя. Однако, брак является единственным законным способом подняться выше в обществе прополи. Внутреклассовое расслоение в каждом из рангов сурово. К «суб-альфам» относятся ещё более жестоко, и существует даже подкласс «нег» — зебры-беженцы, которых обычно безжалостно эксплуатируют.
Взаимоотношения прополи чаще всего слабее, напряженные либо нездоровые. Зебры низких рангов записываются в очереди, чтобы получить шанс заняться сексом. Проституция всего лишь ещё одна работа. Любовь в не особо и не входит. Замечательно если она действительно случается... но этого никогда не ожидают. Зебры средних рангов склонны сосредотачиваться на занятиях сексом и детях когда они это ещё могут, а затем наседают на этих детей, чтобы те стали высокоранговыми. Браки по любви возможны если оба зебры одного ранга, но, опять же, редки.
Для высокоранговых зебр жизнь тоже не лучше, социальное давление на них может становиться чрезмерным. Там обнаруживаются ещё более жестокие социопатии, а так же экстремальный и безвкусный фетишистский секс, бесчувственность к низшим классам, отношение к другим племенам, как к вещам, и неуёмное высокомерие, пятнающее всё племя. Прополи женятся ради политических целей, затем заводят интрижку на стороне, потом скрывают интрижку, публично рвут друг друга на части, и снова всё повторяют. Совращение жеребят, садизм и сексуальные домогательства широко распространены среди высших рангов, а припадок гнева является запретной роскошью.
У элиты прополи существует пословица: «однажды поднявшись, всегда упадёшь». Возможность забраться выше приходит лишь раз, и должна быть тут же схвачена, но всегда можно потерпеть неудачу. Закон прополи, пусть и являющийся технически демократическим, по факту диктаторский и форму ему придают представители элиты, вносящие правила дающие им выгоду и защиту, и служит оправданием, основываясь на их рангах и привилегиях. Показушных революционеров и смутьянов изгоняют, чтобы те становились проблемой кого-нибудь другого, клеймя их ленивыми бездельниками, желающими получать больше, а работать меньше, а порой, их подкупают, чтобы они пересмотрели свои взгляды
От прополи так же ожидается, что они сами будут решать свои проблемы, в частности связанные с техникой. Если что-то ломается, они это чинят. Способ ремонта может быть не самым красивым, но всегда рабочим. Лишь члены элиты заменяют сломавшееся оборудование. Во многих городах это привело к «заботься лишь о себе» поведению, как не иронично, подтачивающему одну из сильных сторон племени. Психические заболевания часто встречаются в семьях прополи, и количество самоубийств во многих городах трагически велико.
Некоторые задаются вопросом, если бы тысячелетия назад, когда прополи помогали старкаттери, делай они это более хитроумным способом, то, возможно, и прокляты бы они не были. Многие из прополи покидающих племя, оглядываются на соплеменников с жалостью от такого разбазаривания потенциала. Прополи-продитеры, в свою очередь, пытаются либо реформировать систему путём политических переворотов, либо начинают вновь странствовать, чиня то, что могут, и строя цивилизацию там, где у них получается её отыскать. Жизнь и тех и других оканчивается обычно несчастливо и неприятно.
 

Племена зебр: Эквестрийские зебры

Сложности касательно зебр, желавших жить и работать в Эквестрии, существовали всегда. В течение очень долгого времени, просто добраться до Эквестрии было задачей почти невыполнимой. Существовали всего два опасных перешейка — каменистый земляной мост у Расколотого копыта, и обледенелый полярный мост через земли яков. Первой группой зебр в Эквестрии были Старкаттери, прибывшие сюда с целью попытаться воскресить Пожирателя Душ, их доставили Атоли. Этот ритуал потерпел неудачу, уничтожив первых зебр, населявших Эквестрию. Затем, случилось восстание Найтмер Мун, которая на многие дни закрыла солнце. И наконец, ксенофобия со стороны пони не ограничивалось одним лишь Понивиллем, и потому мало кто из зебр-путешественников находили в Эквестрии тёплый приём. И таким образом, у зебр относительно редко возникало хоть какое-то желание жить в землях пони. И поскольку гибриды пони/зебра были стерильны, и оставаться здесь особых причин не имелось.
Однако, не обходилось и без исключений. Зекора была одной из первых современных зебр, совершивших путешествие в Эквестрию, с целью изучить и понять магию, а в частности, магию аликорнов. Некоторые являлись беженцами либо жертвами кораблекрушений, которых выбросило волнами в этих далёких краях. В отличие от пони, которыми правила Селестия, с ней у зебр были куда более близкие взаимоотношения чем с родом пони. Селестия почти столетие проживала в племени Менди в тёмную эпоху после изгнания Найтиер Мун. Небольшие группы зебр из менди временами совершали паломничество, чтобы встретиться с Селестией, в частности солнцеполосые, но до наступления современной эпохи, отправляться в Эквестрию просто не было веских причин.
Однако, начавшая набирать обороты индустриализаци, привела к возникновению различных технологических и торговых интересов, особенно между Прополи, Зенкори, Старкаттери и Орах. Всё нарастающая потребность прополи в драгоценных камнях подстегнула торговлю ресурсами с Эквестрией, а события, связанные с Твайлайт и её бригадой вызвали некоторое любопытство у зенкори. Возвращение Найтмер Мун и «искупление» заинтересовали проклятое племя. А для других условия жизни в Эквестрии были просто лучше, включая орах, которым в Зебриники часто чинили препоны.
Однако, в Эквестрии, за исключением старкаттери, племенная принадлежность быстро ослабевала поскольку рассовая идентичность зебровости вытесняла племенную принадлежность. И в самом деле, поколение зебр рождённых в Эквестрии не особо знало о своих племенных корнях. Они работали на периферии Эквестрийского общества в городах вроде Мэинхеттена и Баклина. Из-за своих полосок, зебры никогда не могли ассимилироваться полностью, и благодаря этому к ним весьма благосклонно относились в стремительно эволюционирующей городской жизни «метрополий».
«Зебрятники» возникали в различных городах по всей Эквестрии. Некоторые существовали десятилетиями ещё до возвращения Найтмер Мун. Группы подобных городов объединялись, получая названия вроде «Зеброграда», «Полосковилля» и «Глифмарка». Жизнь в подобных этнических анклавах была безопасней, но приводила к быстрому разрушению племенной принадлежности.
Самым старым из подобных городов был пользовавшийся дурной репутацией Зеброград в Мэйнхеттене. Почти тысяча зебр проживала в одном единственном квартале метрополии, являвшимся печально известной туристической достопримечательностью, где посещавшим пони продавались различные «иноземные» безделушки. Зеброград снискал себе другую славу множеством «духовных» наркотиков, которыми можно было насладиться публичных домах. Помимо этого, в Зеброграде процветала торговля сексуальными услугами, и потому в городе встречалось огромное количество зони. Несмотря на предпринимаемые временами усилия, чтобы «сокрушить иноземное вмешательство» Зеброград продолжал существовать. Он удовлетворял зуд в духовной жизни города Мэйнхеттена.
Полосковиль являлся современным зебрятником, возведённым за пределами Филлидельфии с целью обеспечить зебр-рабочих местом для проживания. Спланированное поселение было анонсировано и с огромной помпезностью открыто... за год до начала войны.К тому моменту на фабриках уже работало несколько сотен зебр. Проект лишился поддержки, но зебры там уже жили. Война продолжалась, и напряжение в Полосковиле нарастало, но официальные власти не предпринимали никаких усилий, чтобы вернуть зебр-штатских военному врагу. Всё усиливавшиеся подозрения привели к насилию против населявших Полосковиль зебр, часть из которых стали в Эквестрии военными беженцами. Некоторые съехали, найдя, в конечном итоге, приют в Литлхорне. Когда к власти пришла Луна, большая часть города сгорела дотла в результате бунта, и в течение оставшихся лет зебры перебрались в Глифмарк.
Глифмарк являлся единственным «официально разрешенным» зебрятником в Эквестрии, но восходил своими корнями к обитавшему под городом более старому сообществу. Тень представляла собой смешение из отверженных, чудаков, мистиков и преступников, которые без лишнего шума вели свои дела в прямом смысле под Кантерлотом. В частности, мистики-старкаттери барыжили тёмными и пугающими товарами, и в отличие от общественных борделей Зеброграда, торговля сексуальными услугами в Тени преднамеренно имела атмосферу преклонения перед тёмными культами порочного разврата, чтобы притягивать привилегированных единорогов города, сильно склоняясь к извращениям и табу. Когда власть перешла к Луне, и по всей Эквестрии начались зебринские погромы, десятки зебр перебрались в новонаречённый Глифмарк.
И пусть Глифмарк, технически, был безопасней, и выполнял своё предназначение по вбирание в себя зебр со всей Эквестрии, город представлял собой чуть ли не концентрационный лагерь. Зебры проживали в тесных жилищах под лишенной сочувствия защитой. Не-зебровых обитателей Тени сменила огромная популяция зебр, соперничавшая с Мэинхеттенским Зеброградом. Под неустанным надзором солдат, многим более незаконным видам торговли пришёл конец. Пугающие секс-культы свелись до неофициального обслуживания военного персонала. Единственные рабочие места имелись на нескольких запущенных ещё до войны фармацевтических предприятиях, которые были слишком критически важны, чтобы полностью их забросить. Многие зебры боялись, что придёт день и Луна, став полноценной Найтмер Мун, уничтожит город. Большинство жили просто, чтобы пережить день.
Появившиеся в Глифмарке апокалиптические культы тоже заслуживают внимания. Первопричиной этого является овеянная дурной славой Чёрная Книга Старкаттери. Принесённая в Эквестрию безумцем, она стояла за некоторыми воистину опасными «тёмными культами» в довоенный период. И по мере разрастания конфликта, эти предсказания конца света притягивали всё больше зебр. Тем не менее, официальные власти Эквестрии, в конечном итоге, сокрушили эти культы, и Чёрная Книга была захвачена, после чего затерялась в бюрократическом аппарате.
Взаимоотношения между пони и зебрами всегда были сложными. Многие пони придерживались всецело ксенофобских взглядов по отношению к ним. Другие пони видели в зебрах экзотику, и даже фетишизировали их. Зебры из племён вроде Карнилия обычно отправлялись обратно из-за ханжества пони. Прополи негодовали, что их считали примитивными. Орах уже радовались просто быть «вон тем вот зеброй». Что весьма иронично, из всех племён лишь Старкаттери больше всего наслаждались Эквестрией и её жителями. Невежественные пони не обращали внимание на проклятья этого племени, и многие его представители были рады заполучить любящего, или, хотя бы, похотливого, партнёра-пони к себе в кровать.
Отпрыски от подобных отношений — зони, страдали, обычно, в зависимости от того, насколько они были полосаты. Некоторые зони почти не отличались от зебр, пусть и могли обладать крыльями или рогом. Окрашенные зони, либо способные спрятать свои полоски, предпочитали вливаться в общество пони. Процент интерсексуалов от рождения среди зони был высок, и им редко выпадала возможность или, учитывая военное время, имелось желание скорректировать это. И пусть большинство зони были бесплодны, некоторые всё же могли зачать либо выносить жеребёнка при помощи заклинания плодовитости либо определённых талисманов.
Однако, зебринский шаманизм в Эквестрии почти отсутствовал. Некоторые шаманы выдвигали теории, что магия пони подавляет большинство духов, которым было бы интересно вести дела со смертными. Другие заявляли, что «те, кто наблюдают» сильнее «тех, кто говорит». К тому же скептицизм пони, похоже, играл свою роль в том, чтобы не давать шаманам зебр быть эффективными. Помимо этого, имеется значительная вероятность, что к этому причастен Пожиратель. И потому духовное наставничество во многих зебринских общинах практически отсутствовало.
 

Племена зебр: Роамани

И так, новая неделя - новые посты. Новой главы всё нет, но про племена товарищ Сомбер постит регулярно.

Из всех зебринских племён, самым жизненно важным являются Роамани. Со своими длинными, вертикальными полосками, создаётся впечатление, что роамани сливаются в единую силу, способную быть на равных с любым врагом.
Хоть многие и утверждают, что «последним племенем» были Орах, роамани в течение столетий продолжали маршировать уже после того, как остальные племена расселялись по Зебринике. Их армии выдвигались, чтобы отвадить посягнувшую на деревни угрозу, а затем продолжали свой поход. Роаманийские ватаги вошли в легенды за свою доблесть в бою, и их чевствовали как могучих героев. Но многие из племён страшились, что эти армии могут обратиться против друг друга, либо против племён, которые они, по их утверждениям, защищали.
И посему были предприняты огромные усилия, чтобы сделать роамани осёдлыми, и окончательно завершить Великую миграцию. Прополи строили для их проживания целые города. Таппахани и Карнилия устраивали пиры и вакханалии, чтобы задобрить их. И даже Ачу вызывали их на бой, где проигравший прекращал свой поход. И тем не менее, всё было тщетно, роамани не прекращали исполнять свой долг, устраивая перекличку с восходом солнца, они продолжали свой поход.
И лишь когда Старкаттери возвели свой проклятый город и начали грозить всем призывом звезды, образ жизни роамани навсегда изменился. Разрозненные ватаги были слишком разбросаны и дезорганизованный, чтобы помешать провидцам старкаттери предсказывать и нейтрализовывать их по одной. И лишь объединившись под властью и командованием единого генерала они смогли освободить земли, которые захватили старкаттери. В конечном итоге, в отчаянии, старкаттери попытались призвать звезду, но это вышло им боком. Старкаттери получили сильнейшее проклятье, а новообъединённые роамани были вознаграждены должным уважением, которого столь жаждало племя.
Общество роамани строется вокруг силы группы, а не силы отдельного её члена, почитании командования, на гармонии и единстве. Все члены племени вносят свой посильный вклад, не зависимо от своих личных слабостей, и те, кто может вести других за собой, должен это делать. Роамани всё делают отрядами. Семьи представляют собой огромные, полиаморные{Полиамория — одна из форм согласованной немоногамии, система этических взглядов на любовь, допускающая возможность существования любовных отношений у одного человека с несколькими людьми одновременно, с согласия и одобрения всех участников этих отношений.} подразделения с иерархической структурой командования. Молодняк обучается отрядами как выполнять любую работу, и работа по дому является обязательной. Старейшины надзирают и обучают. Одежда, игрушки, инструменты и оружие являются общими, и все ответственны за поддержание их в должном состоянии.
Тем не менее, ожидается, что каждый отдельный роамани знает свои сильные и слабые стороны. И потому для каждого роамани отдельно создаётся серия испытаний, которые нужно выполнить, и по результатам которых он классифицируется. Позаимствованные у Ачу, Испытания варьируются от простых академических тестов до дебатов и военных игр, цель которых вывести на передний план хороших командиров. Успех либо неудача в испытаниях приводят к присвоению звания, которое и определяет статус внутри племени. От старейшин тоже ожидается успешное прохождение испытаний, чтобы продемонстрировать их хорошую физическую форму, и неудача в этом ведёт к понижению в звании либо отставке. Некоторые роамани-продитьеры отказываются принимать участие в испытаниях, становясь «наблюдателями». Этим париям дозволяется жить с роамани, и даже обзаводиться потомством, но им никогда не доверят ни командной должности, ни ответственного занятия. Однако, роамани в высоких чинах весьма серьёзно относятся к их наблюдениям. Многие продитьеры-роамани выступают в качестве инспекторов во время Испытаний, и в прошлом уже выявляли коррупцию.
Мода жёстко унитарна. Одежда представляет собой униформу, где звание и семья указываются заклёпками на воротнике и плечах, или же плюмажем не шлеме. Дома строятся кварталами, которые легко укреплять и защищать, все дома абсолютно идентичны и легко баррикадируются в случае нападения. Роамани, к большой досаде материалистов Прополи, любят дешевые и эффективные вещи, которыми легко делиться. Роамани часто проходят мимо современной транспортной инфраструктуры, однако, им весьма нравятся позда, ведь они способны за раз перевезти сразу всю семью.
По части романтики, роамани являются полиаморами. Стоит только кому-то успешно пройти своё первое испытание, и они могут вступать в половые отношения с любым, прошедшим своё первое испытание. Половая принадлежность, в значительной мере, не имеет особого значения, и в отличие от Карнилия, обычно предпринимаются определённые шаги, чтобы не допустить беременности у молодых кобыл. Бисексуальность поощряется и это способствует тому, что никто не останется обделёнными вниманием. Старейшины регулярно организовывают «переводы», чтобы перевести свежую кровь и генетику в семьи, с целью не допустить инбридинга. Всякий рождённый жеребёнок является частью семьи матери, независимо от отцовства, и ожидается, что они займут своё место невзирая на обстоятельства своего рождения. Временами, офицеры «венчаются», образуя закрытые группы для спаривания, но их отпрыски подчиняются тем же правилам, что и остальные.
У всех роамани существует две традиции: минимум три года отслужить на армейской должности, и раз в жизни совершить великий патруль. И потому, началу войны, примерно половина личного и командного состава легионов были роамани. Даже от слабых ожидалось, что они будут служить административными управленцами, логистиками, медиками либо другими общевойсковыми специалистами. В племени часто говорят: «Управленец, добывающий патроны для солдат, столь же важен, как и солдат эти патроны использующий». «Ты можешь с лёгкостью победить одного роамани, но лучше готовься к тому, что придут ещё девятнадцать».
В Первой Империи роамани чествовали как героев, победивших и усмиривших множество врагов рода зебринского. В плане численности, роамани занимали второе место, уступая лишь Карнилия. Отряды роамани можно было обнаружить повсюду, действуя группами по десять и двенадцать членов, они работали над достижением желанных им целей. Для многих, роамани являлись военными и, фактически, правительственными бюрократами.
Однако, появлениев Эквестрии Найтмер Мун унизило и огорчило племя. У роамани недоставало шаманских средств, чтобы бороться с этой силой. К тому же, во Второй Империи племя стало жертвой собственных успехов. Они победили большинство своих противников, и богатство племени оскудело. И пусть у роамани имелись некоторые успехи с индустриализацией, но не давалотого уважения, которые предоставляли исполнение долга и служба. И хоть командная работа имела ценность на заводе, это едва ли можно было считать полем боя.
Становление Последнего Цезаря из племени роамани было скорееневероятным с течением обстоятельств. Благодаря рабочим-роамани, работавщим на фабриках Праполи, старейшины этих двух племён были тесно связаны. Роамани планировали поддержать Прополи, выбрав своим кандидатом достойного, но относительно не известного полковника, ожидая, что он хорошо себя покажет, а затем склонится перед кандидатом от Прополи. Было известно, что в прошлом полковник сочувствовал и защищал Старкаттери, и потому будет проигнорирован, как не заслуживающий избрания. Однако, с кандидатом Прополи случился несчастный случай — она поскользнулась и сломала шею — и у них не осталось иного выбора, как поддержать его. Карнилия, к тому моменту уже снявшие своего кандидата, присоединились к блоку.
Образовалась патовая ситуация 3/3/3/3, и голос Старкаттери стал для истории решающим.
В предверии войны, в племени вновь начался приём на военную службу. Страстно желая выказать солидарность новому Цезарю, многие города всем населением вступали в армию, и желающих было настолько много, что через какое-то время легионы начали заворачивать их прочь. Однако, с остальными племенами у роамани имелись серьёзные трения, в частности с Атоли, чувствовавшие, будто роамани запятнали себя приняв голос Старкаттери, и верившие, что отвергни они этот голос, то следующий раунд голосования окончился бы победой их кандидата. Атоли не давали покоя Эквестрийским партнёрам по бизнесу, и один «пиратский» экипаж даже удерживал группу пони в качестве заложников, чтобы принудить Цезаря умолять их племя о помощи. Он отказался, и роамани отправились в поход, чтобы их освободить. Однако, посланные Вандерболты справились с этой задачей раньше, чем смогли прибыть роамани.
Это привело к ряду последствий. Роамани чувствовали себя крайне униженными неудачей в том, что виделось им как испытание для всего племени в целом. Как результат, в племени начало широко распространяться чувство неприязни к эквестрийцам. К тому же, это продемонстрировало изъяны в методах и организации Легиона, и привело к реорганизации армии. По мере распространения анти-эквестрийских настроений, бизнес был зажат между реалиями торговли и демонстрацией преданности. Кульминацией всего этого стал пошлинный кризис и приостановление поставок угля из Зебриники. И пусть по-факту их оплатили, эти поставки не очистили от пошлин, чтобы их выпустить. Когда экаестрийцы «освободили» свой уголь, это стало очередной пощёчиной для Империи и племени роамани в целом.
Первая часть войны была неклассической. Племя Роамани представляло угрозы для существования Эквестрии, чтобы прихлопнуть их радугой. И таким образом, пока эквестрийская Королевская стража сдерживала племя, для роамани это виделось испытанием, которое нужно превозмочь и шансом восстановить свою гордость. Из этих боёв роамани почерпнули знания, как нужно биться против крылатыми владеющих магией противников. Они сражались вдали от населённых территорий, и на ранних этапах войны даже позволяли врагу сбегать, чтобы могли биться с «достойными противниками» в будущем.
Однако, поскольку война продолжалась и Зебриника страдала из-за отсутствия доступа к эквестрийским драгоценным камням, окончание конфликта казалось неизбежным: племена избрали бы нового Цезаря, скорее всего солнцеполосого Менди, который ратовал бы за мир. Даже сам Цезарь, казалось, смирился с таким исходом. А затем случился Литлхорн. Нападение на школу потрясла Империю до основания, но Эквестрия при этом обвинила в произошедшем зебр. Планы Цезаря о расследовании привели к внезапной политической удаче, свалившейся прямо ему в копыта, и он предположил, что за случившимся несчастьем стояли сами эквестрийцы. А затем Принцесса Селестия ушла в отставку, воцарилась Принцесса Луна.
Война коренным образом видоизменилась. Племена, чуть ли не единодушно, предоставляли солдат ради такого дела. Пока Эквестрия перестраивалась вокруг новой администрации, роамани применили полученные знания, чтобы создать сильную армию численностью в миллион солдат. Мир, или поражение, стали немыслимы. Племя Роамани стало почти неотличимо от легионов. Все цели были теперь на доске, и зебры достигли ранних побед на вдоль восточной границы Эквестрии. Однако, линия фронта вокруг Хуфингтона и и Сломанного Копыта крепла, и спустя пять лет после воцарения Луны, война ничуть не ослабла.
Фиаско Расколотого Копыта с Менди и Селестией сделало власть Последнего Цезаря непререкаемой. Война, длившаяся целое поколение, обескровила племя, вдвое сократив его численность. А когда настал Судный День, ещё многие десятки тысяч роамани погибли от мегазаклинаний. Когда генералы провозгласили победу, племя было обессилено. Потеря Роама и и других значимых городов вынудила роамани отступить к ряду малых поселений, чтобы отчаянно попытаться восстановить свою численность. Если бы миру было разрешено воцариться вновь, они могли бы и преуспеть. Однако, Легионам требовались новобранцев, и роаманийская традиция армейской службы обескровливала племя всё сильнее.
Две сотни лет спустя, племя едва стабилизировалось, и то лишь благодаря присодиняющимся к нему чужакам. Роамани, пусть и ослабшие, ещё не пали, и задаются вопросом, а каково же их место в этом мире.
 

Племена зебр: Эсхатик

Поскольку про племена набралось уже чуть ли не на полноценную главу, пора уже с этим что-то делать. Как минимум - выкладывать.

Великая миграция шла на убыль, всё больше зебр жили в общинах, и всё меньше становилось тех, кто совершали паломничество по Старой Дороге. Деревни предоставляли безопасность, защиту и еду, в то время как странствующие по континенту небольшие группы были более разобщёнными и уязвимыми. И тем не менее, из всех племён появившихся к концу великой миграции, эсхатик всегда были... специфическими. Все зебры чтили духов различными способами, от святилищ и подношений, до церемоний.
Эсхатик же хотели БЫТЬ духами. А если точнее, стать к духам как можно ближе. И таким образом, пока племена закладывали деревни и продолжали строить цивилизацию, некоторые зебры отправлялись в пустынные регионы ища просветления. Слово «Эсха» означает «потеря», и многие зебры видели в прото-Эсхатик зебр, потерявших свой народ, семью, или, временами, разум.
В частности, северо-восточная окраина Зебриники была печально известна тем, что завлекала зебр в неизведанное. Оканчивающиеся тупиками высохшие русла, каньоны из песчаника, и иссушенные высокогорья не были пригодны для поселения. Большинство мигрантов следовали вдоль Призрачной реки, временной реки, всего несколько месяцев в году несущей свои воды параллельно Старой Дороге, спеша добраться до более травянистых земель на юге. Но всегда находились зебры исходившие с дороги, и отправлявшиеся в каньоны, где завывали странные ветры, а в трещинах земли лежали секреты.
Когда великая миграция закончилась, зебр, населявших эти пустоши, начали просто именовать Эсхатик, либо Эсху. Они могли бы с лёгкостью стать пустынной ветвью Орах, если бы не одно значительное отличие: эсхатик ушли, ища духовного просветления... и множеством способов достигли этого. В отличие от Орах шаманы эсхатик обладали могуществом, и знали об этом.
И пусть эсхатик всегда отличались малочисленностью, порой их насчитывалось даже меньше, чем Старкаттери, они всегда обладали могуществом проклятого племени, отмеченного иным клеймом. И если старкаттери заигрывали со злом, то эсхатик флиртовали с безумием. Они целенаправленно приглашали духов, чтобы стать одержимыми, и даже пересекали черту, чтобы стать частично духами. Одержимые духами зебры породили причудливое племя, примечательное своим рисунком полосок, напоминающим завитки дыма. У эсхатик часто представлены и другие странности, как например раздвоенные копыта, одинарные либо парные рога, даже клыки и плотоядность.
И уже по одной этой причине большинство племён предпочитали оставлять эсхатик предоставленными самим себе, но каждое племя через какое-то время отдавало им новых членов. Как и в случае с Орах, чтобы стать эсхатик желающему было достаточно просто прийти в общину и остаться там жить. Поскольку племя столь разнообразно и хаотично, эсхатик сложно описать общими понятиями, но их можно разделить на деревни, комунны спиритуалистов и Мудрецов.
Быт большинства сообществ эсхатик строится вокруг земледелия. Трава зимой и весной, бобовые и чечевица летом, кукуруза и кабачки осенью. Эсхатик относятся к воде чуть ли не со святым почтением, называя её кровью мира. Колодцы священны, и напакостить в него, это смертный приговор. Большинство жителей деревни приходятся друг другу отдалёнными родственниками, и потому чужакам тут сердечно рады. Гостей может шокировать, что кобылы предлагают им себя, чтобы разнообразить род. «Желанным» личностям могут предложить даже подарки из бирюзы и золото, чтобы они задержались в сообществе.
Деревни обычно присягают духу, либо группе духов и выглядят соответственно. В деревне посвятившей себя духам камня могут иметься мегалиты либо резьба по камню. Посвятившие себя ветру могут проводить ритуалы во время бурь. Присягнувшие небу могут вставать с рассветом и приветствовать солнце. Всё это очень важно для деревень, которым духи предоставляют защиту. Большинство деревень прилагают все силы, чтобы предстать перед чужаками «вменяемыми»...
Ведь в глубине пустыни обитают комунны спиритуалистов, живущих больше подобно духам, чем живым. Шаманы ищущие «большей» либо «сокровенной» истины заключают нездоровые договоры, извращающие и искажающие их естество и разум. Группы их последователей могут стать фанатичными в своей погоне за истиной. Некоторые комунны зациклены на оргиях от которых даже Карнилия станет плохо. Другие целенаправленно ищут пути исказить себя по образу духов. Некоторые становятся культами смерти, и пытаются перейти в мир духов. И горе тем чужакам, кто забредёт в комунну, ожидая гостеприимства деревни, их лишь принесут в жертву голодному, безумному духу.
И наконец, существуют Мудрецы. Эти эсхатик живут в одиночестве, медитируя на вершинах гор и в глубине пещер. Некоторые расцениваютих как шаманов из шаманов. Мудрецы обычно обычно больше похожи на духов, чем на существ из плоти и крови, и часто понимание материального мира даётся им куда сложнее нежели мира духовного.
К тому же, из всех племён, эсхатик наиболее склонны к устному творчеству и музыке. Они отвергают большинство видов материального письма, доверяя вместо них псалмам и пиктограммам. Каждый эсхатик учит песни своей деревни и обучается игре на барабанах, чтобы поддерживать ритм. Говорят, что их танцы являются, к тому же, самыми вызывающими и притягательными из всех племён, и часто включают в себя серебряный цимбалы и колокольчики, аккомпанирующие их движениям. По слухам, некоторые из танцев были настолько соблазняющий, что находились под строжайшим запретом в остальной империи. И пусть это, скорее всего, лишь мифы, вне всяких сомнений, некоторые гости считали подобные танцы достаточной причиной, чтобы на какое-то время заблудиться в пустыне.
Архитектура племени отражала их среду обитания. Многие пренебрежительно именовали эсхатик «пещерными жителями», но они вырезали целые города внутри плоскогорий и других самых невозможных местах, таких, как вершины гор либо склонны утёсов. Обосновываясь на поверхности, эсхатик предпочитали деревнями, в центре которых находился колодец, часто, глубиной в сотни футов. Помимо этого, крайне ценен шелк эсхатик; сформированные из нитей личинки пещерной моли, пряди окрашиваются вплетаются в разнообразные ткани, удерживающие пигменты исключительно хорошо. Именно эсхатик придумали плащи-невидимки, внушавшие такой страх во время войны.
Во времена первой и второй Империй, эсхатик, по сути, не замечали. Малочисленные, и населявшие территории, где не желали обитать даже Орах, проще было игнорировать сразу весь регион. Однако, когда эсхатик всё же заявляли о себе, Империя склонна была к ним прислушиваться. Подобное случилось во время Длинной Ночи, когда Найтмер Мун закрыла солнце. Паника едва не разорвала Первую Империю на части, и эсхатик предложили создать Цезаря, наделённого духовной силой, чтобы тот приказывал луне двигаться. И таким образом племя сыграло важную роль в становлении Цезаря духовным вместилищем, и силой мирового масштаба заодно 
Тем не менее, во время выборов Последнего Цезаря, племя повело себя странно, поддержав кандидата Атоли и осудив кандидата от Роамани. Блок Атоли/Ачу/Эсхатик активно боролись с модернистическим и прогрессивным блоком Роамани/Карнилия/Прополи. Эсхатик зашли настолько далеко, что предсказали, будто победа Роамани возвестит собой уничтожение мира и гибель духов. Многие надеялись, что по этой причине другие племена передумают и отдадут свои голоса Атоли. Однако, раздоры продолжались, и Старкаттери решили проголосовать.
Говорить, что эсхатик страдали в период правления Последнего Цезаря будет преуменьшением. Из всех племён они единственные категорически отказались признавать законность войны. И в результате эсхатик страдали от жестоких погромов. Целые деревни под прицелом оружия «призывались на военную службу», расселялись по Империи, загонялись, по факту, в рабство, подвергались жутким унижениям, и принуждались расторгать свои союзы с духами. Лишь взрывная защита со стороны коммун спиритуалистов спасла племя от полного уничтожения. Одержимые духами зебры уничтожали имперские патрули, направлявшиеся забрать их соплеменников.
По факту, эта междуусобица на востоке Империи крайне эффективно выкачивала из неё ресурсы необходимые для войны против Эквестрии. Пусть эсхатик никогда и не признавались откровенными изменниками (однажды, они захватили Реинбоу Деш и почти передали её Империи, но в последнюю минуту та взяла и «сбежала»), племя никогда не поддерживала войну. Помимо этого, они побуждали другие племена задавать вопросы и искать скрытый смысл в действиях Цезаря, не давая Империи обрушить на Эквестрию всю свою мощь. И даже воцарение Луны не поколебало решимость эсхатик не принимать участие в войне, а расселённость племени позволила им распространить протесты против осквернения святых мест во имя военных нужд.
И самой голосистой в этом деле была Йязда — жена-эсхатик императора. Являясь частью императорского гарема, этот статус предоставлял ей защиту. Она была известна своей красотой, плавностью речи и той с тростью, с которой поносила войну при каждом удобном случае. Она тесно сотрудничала с Менди, чтобы устроить мирные переговоры у хребта Разбитое Копыто, и входила в состав переговорщиков, когда погиб Биг Макинтош. Однако, когда война продолжила двигаться к Судному Дню, её всё сильнее игнорировали, насмехались и, в конечном итоге, выгнали.
По окончанию войны, эсхатик были почти столь же обескровленны, как и Старкаттери, но их традиции жизни во враждебном мире хорошо им послужили. В попытках выжить, подавляющее большинство эсхатик влились в поселения других племён, и потому временами, к счастью ли, либо к осуждению, рождаются кручёно-полосатые жеребята-эсхатик. Тем не менее, племя установило симбиотические взаимоотношения с Песчаным легионом. Имперские разведчики являлись одними из самых умелых выживальщикоаюв и снайперов в армии, и предоставляли уровень защиты не достижимый для духов. Из всех племён, лишь эсхатик могут заявить, что после падения Третьей Империи их жизнь улучшилась.
Однако, не всё так спокойно. Комунны становятся более неуравновешенными и извращёнными, предлагая всё более экстремальные подношения либо становясь одержимыми духами. Беспокойство охватывает деревни, которые гадают, кто же поглотит их раньше, Песчаный легион или собственное безумие. И Мудрецы не способны ответить, почему сам мир, похоже, ничего не делает, чтобы исправить этот нарастающий дисбаланс.
 

Племена зебр: Таппахани

Пока все ждут очередную главу Лэндсов, товарищ Сомбер упорноклепает зебринский лор.

Первую волну покинувших великую миграцию вели за собой Прополи, закладывавшие деревни во всех идеальных для поселений местах вдоль всего пути миграции. И Таппахани следовали за ними держась совсем рядом. «Таппос» означает «ходящий беззвучно», а «ханос» «обслуживающий». В отличие от прополи, таппахани предпочитали быть обслугой и рабочим персоналом у строителей и инженеров прополи.
Тем не менее, таппахани нашли самоопределение в обслуживании. Они поняли, что по окончании Великой миграции хорошее обслуживание будет цениться и вознаграждаться, в том числе и со стороны прополи с которыми они совместно проживали. И пусть в заслуги прополи можно записать изобретение цивилизации для всего зебринского рода, именно таппахани являются причиной, почему кто-то вообще захотел там жить. 
Таппахани, обычно, субтильней большинства зебр, их полоски имеют отдалённо волнистый рисунок, подобно лозам спускающимся вдоль их тел. Таппахани одно из немногих зебринских племён с ветвящимися полосками. Таппахани печально известны своими вспышками активности и апатичным унынием. Алхимики племени разработали способы по смене окраса полосок, и хотя красный цвет, в основном, приберегался для продитьеров, таппахани с фиолетовыми, розовыми, зелёными либо жёлтыми полосками были до войны обычным явлением.
История таппахани являет собой упорную борьбу между уважением за свои услуги и эксплуатацией другими племенами. Таппахани обслуживают, но не прислуживают, и ожидают компенсацию за свою работу. Часто, таппахани обнаруживают, что их дурят либо недооценивают, или же, временами, владельцы ценят их настолько сильно, что порабощают. Часто, их вгоняют в долги, чтобы заставить продолжать упорно выполнять не интересную им работу. Из-за упора на хорошее обслуживание и исполнительность, неблагодарные начальники годами эксплуатируют многих таппахани. Помимо этого, таппахани часто увольняют за недостаточно совершенную работу.
Поскольку племя таппахани часто связано с другими племенами, оно обладает подвижностью, которой недостаёт другим племенами. За год таппахани могут переезжать дюжину раз, выискивая интересное им служение и хозяина, достойного того, чтобы ему служить. Как результат, таппахани крайне гибкие в сексуальном плане. Женитьба происходит по молчаливому согласию, а не из страсти. Сотрудники-таппахани работодателя могут сожительствовать в одном помещении пока они работают на него. Дети отправляются с любым взрослым, готовым их воспитывать, и потому количество «дядюшек» и «тётушек» может исчисляться десятками. Взрослые обучают молодняк навыкам и ремёслам, а молодые проходят ученичество у множества учителей пока не обучатся услуге, наиболее привлекательной для них.
Впрочем, хоть они и крайне любвеобильны в отношении друг друга, таппахани, обычно, не предоставляют сексуальных услуг представителям не своего племени, если только это не является их услугой. Для таппахани проституция просто одно из ремёсел; важное и которое нужно хорошо исполнять. Лишь те, кто начинает предоставлять эту услугу на регулярной основе занимаются сексом вне своего племени. По этой причине, некоторые считают таппахани столь же распущенными, как и карнилия, но лишь исключительно для своего племени. В результате, таппахани считают женитьбу вне своего племени сложным делом, и подобные отношения являются предметом высокой драмы. «Жена/муж таппахани» обычно видятся как сложная, невротичная кобыла либо жеребец.
Изначально деревни таппахани располагались на задворках поселений других племён, а затем, по мере разрастания этих поселений, медленно оказались внутри. И вот так возникли кварталы носящие название «Таппахайники». Пусть таппахани и живут, чтобы обслуживать, они не обслуживают там, где живут. И посему нашли способ, чтобы чужаки гарантированно не желали совместно с ними проживать: перец. Таппахани печально известны своей устойчивостью к острой пище, и потому в их кухне преобладают рецепты запредельно острых блюд. Это побуждает другие племена потреблять более приемлемую пищу где-нибудь ещё, и сохраняет для таппахани некоторую автономию. Помимо этого, города таппахани примечательны их открытыми домами. Таппахани может прибыть в город, войти почти в любой дом, и мгновенно найти там пищу, крышу над головой, компанию и место работы. А если подобное попытается совершить чужак, то ему подадут лишь миску обжигающе острой пищи и отправят дальше своей дорогой.
Честно говоря, таппахани, в значительной мере, довели искусство пассивной агрессии до совершенства. Когда в их деревни вторгаются, еда становится практически не съедобной, социальная структура постоянно меняется и не применима, а популяция не управляема. Ох, таппахани всё так же обслуживают, но вам точно не захочется знать, что они вытворяют с вашим супом.
Самые крупные сообщества таппахани обитают в дождливой юго-восточной чести континента. Всегда тёплый климат и разнообразие сельскохозяйственных культур позволяют получать интереснейшие ингредиенты для готовки, но мобильность и подвижность племени позволяет встретить их во множестве мест по всему континенту. И хоть таппахани в большинстве своём стереотипные повара и домашняя прислуга, их можно обнаружить в любом обслуживании, включая правоохранительные органы и преподавание. Юные таппахани с самого детства выполняют работы по дому и учатся, чтобы отыскать услугу, которая подходит им лучше всего, а затем старается достичь в ней совершенства.
Пусть у таппахани и нет королей, но имеются принцы и принцессы, являющиеся мифическими фигурами сферы обслуживания. И самый печально известный из них — принц Хаппихан, служивший Цезарям, королям и двум настоящим богам. Он известен как Хаппихани, который делал что угодно и для кого угодно. Существует множество историй о его слабостях, когда он попадал от упорной работы в неприятности и со злоключениями вновь выпутывался из них. Другим примечательным персонажем является принц Сахарахан — лидер, служивший своему народу даже в смерти, предостережение о бремени лидерства. Принцесса Пико Пиджо — страстная персонаж-проститутка, приносящая радость в жизнь каждого, кого она обслуживает (а вот называть кобылу таппахани «Пико» либо «Пиджо» уже оскорбление). Принцесса Абабджао героически спасла от голода целое королевство сделав отвратительную пищу сносной.
Политически, незадолго до Последней Войны, таппахани были тесно связаны с прополи и карнилия. Однако, на выборах последнего Цезаря отщепенец из таппахани выступал в качестве кандидата. Шансов на победу у Джао было немного, но он являлся реформатором, указывавшим на эксплуатацию рабочих со стороны прополи, и вёл протестную компанию. Племена Менди и Орах его поддержали, таким образом у него набралось три голоса, уравнявших блок Прополи/Карнилия/Роамани. Он надеялся заключить сделку с их кандидатом, чтобы решить вопрос с правами таппахани на обслуживание (обычная практика), но вместо этого они приняли голос Старкаттери. 
Во время войны племя терзал вопрос: быть солдатом, это служение или нет? В конечном итоге, племя постановило, что — нет. Цель обслуживания делать клиенту хорошо, а не убивать его. Тем не менее, огромное множество таппахани работали, поддерживая солдат в местах дислокации и в поле, пусть даже они никогда и не брали в копыта оружие. Таппахани рассматривали служение на фронте как особое призвание. По слухам, принц Грубби был настолько искусным таппахани, что мог посреди поля боя сделать железные подковы удобными. К большому сожале6ию, таппахани потратили пять лет на планирование банкета в честь заключения мира, но Судный День настал раньше.
Развал Империи сильно ударил по таппахани. Служить легионам во время войны было благородно, но во времена мира — порабощением. Многие таппахани погибли, попав в чужие распри. Другие голодали, когда рухнула система поставки продовольствия. Лишь на юго-востоке, защищаемые густой растительностью и способные спрятаться от приносящей смерть агрессии, таппахани продолжили жить в большом количестве. Пусть они до сих пор встречаются в большинстве поселений, их число значительно сократилось. Многие таппахани гибнут от характерных психических заболеваний: ленивые копыта и мании. Изолированные таппахани, которым некого обслуживать, впадают в кататоническое состояние{Кататония – психопатологический синдром, основным компонентом которого являются двигательные нарушения (ступор или возбуждение). Возможно сочетание с помрачением сознания, бредом, галлюцинациями и другими психопатологическими расстройствами.}, извергаясь активностью лишь только представится возможность.
 

FoE:HL - Глава 24: Прах и пепел

И снова мы, и снова глава. Скотча и Ко добрались таки до Роама.

FoE:HL - Глава 23: Быть хорошим

Мы ещё живы.

FoE:HL - Глава 22: И след простыл

Вы уже и не ждали поди, а оно таки свершилось.

Секс, кровь и бутылочные крышечки. Часть 2

Никто в это не верил, но оно свершилось! Завершающая часть второй истории о ранних похождениях Дабл Тэпа и Пахариты всё же была закончена. К сожалению, автор основной истории без объяснения причин удалил свой фик с Фимфикшина, а его соавтор не может в одиночку продолжать эти побочные истории. Больше никаких продолжений похождений этой парочки не буде. Нам всем очень жаль.

Стальные Крылья: Огнем и железом. Глава пятнадцатая - "Огонь, вода..."

Часть 1:

https://docs.google.com/document/d/14r8cmvAES-uf2HJeDr5amo1q3uecQFEByWMtaUWIuJQ/edit?usp=sharing

Часть 2:

https://docs.google.com/document/d/14I52ngPibr8JnSiBWIbgX2O2JDtkAMW1TL5Yt0Qh-_0/edit?usp=sharing

Обсуждение:

 https://ponyfiction.org/story/6196/ 

Земли предков - Глава 21

Не ожидали? Думали, мы уже вымерли все? Ну, вы почти не ошиблись, и тем не менее, очередная глава Хоумлендсов переведена. Когда появится вычитанный вариант даже и не известно, а вот что известно точно, так это то, что великие и ужасные Горизонты полностью отредактированы и отданы в печать. Все тома Теперь все желающие могут приобрести сразу полное издание.

Земли Предков - Глава 20

Многие думают, что Сомбер умер, либо бросил писательство, но это не так, просто у него как обычно не всё ладно в жизни. Тем не менее, новую главу Лэндсов он всё же закончил.

Конец года и немного переводов

Ну что ж, вот и подходит к концу ещё один год. Пусть для нас он выдался и не особо плодотворным, но всё же принёс в жизнь те или иные перемены. 

Как вы уже наверняка заметили, перевод Хоумлендсов стоит так, как может стоят лишь статуя. К сожалению проблемы Сомбера с его хронической депрессией за этот год лишь усугубились, а 22-го числа он умудрился потянуть спину, батрача на Амазон очередной день 60-ти часовой рабочей недели. Сейчас он лечится и занимается ли дописыванием новой главы неизвестно. 

Если вы ещё не знаете, то второй том Горизонтов находится уже где-то в районе финальной сборки макета для печати и в январе-феврале должен будет открыться предзаказ. Третий уже так же лежит в работу, но его судьба зависит от продаж второго тома.

И чтобы вам не было совсем уж скучно, вот вам две оставшихся переведённых главы Звёздного Света. Этот перевод пока что тоже выведен в резерв пока не будет закончена эпопея с Горизонтами.

Всё мы благодарим наших немногих патреонов и желаем вам приятно встретить новый год и хорошо отдохнуть в праздники. Надеемся, в новом году все проблемы разрешатся и переводы вновь станут выходить достаточно регулярно.

Стальные Крылышки: Вызов Шейда. Пролог

Земли Предков - Глава 19

Таки свершилось, перевод новой глава закончен, но сама она ещё не вычитана. Поскольку перерыв у нас был большой, то в этот раз выкладка будет для всех оставшихся патреонов. Когда будет следующая глава у Сомбера ещё не узнавалось. Приятного чтения. 

Готвьте ваши гекели, время тратить их грядёт!

Второй том Проекта Горизонты откорректирован и отправлен на вычитку, и редактуру. Как только будут готовы картиночки для глав, должен будет открыться предзаказ печатного издания.

Время пробуждения грядёт...

Как некоторые уже знают, Сомбер таки добрался до Вашингтона и осел в Такоме. Он всё так же батрачит на Амазон, но поскольку работы пока нет планирует споро закончить девятнадцатую главу Лэндсов, текущий объём текста уже доступен на его Патреоне. Будем надеяться, что у него всё получится и глава вскоре будет закончена.