Племена зебр: Менди

Эта часть лора полна дыр, противоречий и притянутости за уши. Война  девяти принцесс раскрывается в отдельном посте, этот текст тоже когда-нибудь будет переведён.

Менди — солнечное племя, отбрасывающее тёмную тень.

Во времена оны менди были одним из бесчисленных кланов и семей идущих с великой миграцией. Они были безвестны. Не самые многочисленные, не самые сильные, не самые богатые. Однако, кое-что отличало их от остальных племён, которым этого обычно недоставало: неослабевающее любопытство к техникам исцеления. Когда семьи останавливались, чтобы взрастить свой молодняк и отдохнуть, Менди разыскивали целителей других кланов и просили разрешения понаблюдать за их техниками. Немного лести, немного подкупа, плюс искренний интерес, и вскоре уже они стали кланом, который искали другие, чтобы учиться и в поисках исцеления.

И однажды их приметили Прополи, у которых имелась идея: дом исцеления. И сказали они: будет это место в котором менди смогут круглый год, помогая тем, кто приходит к ним, и учась у тех, кто проходит мимо. И пусть менди с радостью продолжили бы миграцию, но это предложение было слишком заманчивым, чтобы сопротивляться, и они согласились. И тут же узрели нужду: кланы и семьи в других частях миграции у которых вообще отсутствовало понимание даже базовых принципов лечения. Простые травмы приводили к смертельным заражениям. Болезни разума воспринимались как одержимость порочными духами, и подобных больных оставляли умирать. Менди процветали, целые кланы покидали миграцию, чтобы остаться рядом с теми, кто делал столько добра. И таким образом, остальные зебры признали Менди племенем.

Ранние менди следовали учению великого целителя Мендуса: «Не причиняй пациенту вреда пока нет уверенного знания. Не будь уверен в лечении пока не посоветуешься с ещё тремя целителями. Не проводи не проверенного лечения, но в экстренных ситуациях можно. Действуя, всегда помни о жизни пациента.» Эти ранние учения сподвигли уход от знахарства и рискованных способов лечения, часто ставящих жизнь пациента под угрозу нежели помогавших. Многие опасные и отвратительные методы «лечения», считавшиеся традиционными, тоже были подвергнуты оспорены и отвергнуты. Для менди вопрос всегда стоял «стало ли пациенту лучше».

Ранние менди вели простую жизнь в домах исцеления в деревнях прополи. Всякий раненный либо больной мог в любое время прийти туда за лечением, и менди выращивали ряд трав и добавок, популярных у мигрантов, которые приходили к ним принося племени достаток и торговлю. Одним из них было неказистое растение, ставшее крайне популярным: чай. Выращивание чайных листьев обеспечивало процветание племени и позволяло им бесплатно лечить нуждающихся. Менди чуть ли не с религиозностью почитали солнце, и это приводило к некоторым «причудливым мыслям», что, например, солнечный свет уже является лекарством от всех болезней, или, что зебры могут жить питаясь лишь одним чистым солнечным светом. К счастью, они избежали эксплуатации со стороны Старкаттери поскольку проживали на другой стороне мира.

Во время Длинной Ночи менди пережили огромное потрясение. Когда Найтмер Мун сокрыла солнце, исчезновение светила ужаснуло всё племя. У племени, к которому приходили все, когда им нездоровилось, внезапно не оказалось никого, к кому оно могло бы обратиться за помощью. Эта травма оставила в сознании менди глубокие, долго не заживавшие шрамы, их учения и помощь рухнули. И лишь когда зрелости достигло поколение, никогда не знавшее Долгой Ночи, племя начало постепенно подниматься с колен. Потребовались года терпения, чтобы залечить душевные раны оставленные Долгой Ночью.

Навыки племени подверглись испытанию, когда во взрыве магии в землях зебр появилась Дейбрейкер. Она была опасна, психически неуравновешенная, в ярости и ранена. Зебры не понимали как её приказов, так и попыток стребовать с них своего возвращения обратно в родное королевство. Вторая Империя уже было приготовилась радикально разобраться с этой пышущей яростью угрозой раз и навсегда, но менди попросили разрешения попытаться ей помочь. Заинтересованные больше в изучении слабостей нежели помощи, Империя дала своё добро. Посланцы менди разыскивали Дейбрейкер, принося ей еду и чай, и терпеливо ждали пока она ярилась и требовала. Со временем она успокоилась. Со временем она выучила их язык, а они выучили её. Со временем она поведала свою историю.

Она была Принцессой Селестией, той, кто изгнал свою сестру, чтобы покончить с Долгой Ночью. Вина от свершённого, её неспособность унять кошмары своего народа, хандра, тоска, и вызвали этот срыв. И хуже того, принцессы-соперницы набрались смелости и оспорили её власть. Именно они свергли её, и попытались изгнать на солнце. Она была ранена, напугана и очень разгневана. Племя поняло ситуацию и сделало то, чем оно занималось. Они помогли.

При участии менди Селестия вновь обрела душевное равновесие. Дейбрейкер была изгнана в кошмары её разума. И, внезапно, Селестия обрела любовь. С поддержкой духа самого Эквуса, она даже произвела на свет жеребёнка с полосками цвета блестящего золота. Но Селестия узнала, что срок её жизни вскоре затмит срок жизни её потомка и внуков. Так же ей стало ведомо, что принцессы, воцарившиеся во время её отсутствия, причиняют народу боль и страдания. С тяжелым сердцем, но набравшаяся опыта и мудрости, она покинула менди и вернулась обратно в Эквестрию, где положила конец Войне Девяти Принцесс. Тёмная эпоха Эквестрии настолько ужаснула историков, что они разве что не исключили этот период из записей.

После исцеления Дейбрейкер, все уверовали, что менди не могут сделать что-то не так. Они стали первым племенем представители которого трижды к ряду становились Цезарем. Они оставались верными себе, предоставляя безвозмездную помощь любому нуждающемуся. Но не смотря на эту бесплатную помощь, сундуки менди переполнялись от щедрых пожертвований, и племя достигло своего отличительного внешнего вида: часто обращают внимание, что менди выглядят «понячными». У кобыл племени более округлые глаза и морды; последствия частого «общения» с посетителями пони и лечебных процедур в пробирке

Время шло, и в племени начали возникать разногласия. Некоторые менди ратовали за «профилактическое» лечение. Лучшее лечение — это лечение, необходимость в котором никогда не возникнет. Менди-профилакты использовали излишки своего богатства, чтобы спонсировать более безопасное жильё, распространение диет, подчёркивание важности физических упражнений, и хорошее планирование семьи. Тем не менее, консервативно настроенные менди указывали на то, что племя предлагало свою помощь в тех областях, в которых пациент помощи и не просил, и она порой не работала, и даже выходила боком самим помощникам.

Одним из самых трагичных примеров является попытка профилактов «исправить» Орах. Начавшаяся с благотворительной помощи, затем последовали занятие земледелием в приказном порядке, запрет для всего племени на употребление алкоголя и учебные центры, чтобы постараться научить племя быть «подобающим» племенем. Насаждаемое лечение привело к бесчисленным самоубийствам среди орах либо яростным восстаниям. Орах указывали на то, что ни одно из предписаний профилактов не изменило отношение к ним других племён; они лишь превращали их в рабов гордыни профилактов. И пусть все рекомендации профилактов приносили пользу, несколько их ошибок опорочили племя, и теперь орах редко ищут помощи менди.

Неудача профилактов привела к возвышению другой раскольнической идеологии. Являясь выдающимися целителями, менди не были совершенны. И хуже того, с традиционными методами, слабым здоровьем неизлечимым пациентам приходилось выдерживать годы страданий. Прославленный целитель Эфтанос заявил, что если смерть является неизбежным освобождением от болезни, и пациент не желает дальше страдать, целителю следует предоставить ему финальное лекарство от боли: смерть. И если профилакты запятнали племя, то эфтанаты едва не раскололи его в дребезги. Ещё никогда прежде племя не сталкивалось с такими противоречиями. Консерваторы и профилакты в одинаковой мере ярилась от холодной логики эфтанатов. 

Конфликт так никогда и не разрешился. И пусть эфтанатов постепенно задавили, книги с их измышлениями и учением продолжили циркулировать, приведя к таким практикам как контрацепция и управление беременностью. И финальными раскольниками стали очищающие. Будучи изначально ответной реакцией на нравственное падение Прополи, очищающие заявляли, что несправедливость, продажность и внешнее влияние отравляют саму расу зебр. Провокационные и революционные, очищающие агитировали против нанесения как физического, так и морального вреда. Как и профилакты до них, очищающие сделали сколько-то добра, но они же стали нарастающим, невыраженным явно настроением которое обратят во зло.

Иронично, но обычные зебры знать не знают об этом разладе. Менди поднаторели в «не вынесении сора из избы» на всеобщее обозрение всего зебринского рода. И пусть некоторые, возможно, в курсе соперничества идеологий внутри племени, но лишь немногие понимают насколько глубока их неприязнь. Менди продолжают оказывать превосходное бесплатное лечение, но, порой, кто-нибудь из них может настоятельно посоветовать необычную редкую траву, или другой начнёт проповедовать мысли о конце пути, или же третий влезет в вашу личную жизнь. Даже их неудачи большей частью замалчиваются.

С приходом к власти Последнего Цезаря усилилась и разобщённость менди. Они не сумели прийти к одному мнению даже относительно кандидата от своего племени, и проголосовали чуть ли не случайным образом за кандидата Зенкори. Менди были настолько забывчивы и разобщены, что казалось будто ничто уже не сможет удержать племя от окончательного распада. 

А затем Цезарь объявил Эквестрии войну.

Возможно, единственным неоспоримым благом от войны было то, что она подавила внутреплеменную грызню Менди. Профилакты, консерваторы, эфтанаты и очищающие единодушно согласились, что это неправильно идти войной на Принцессу Селестию. Тем не менее, раненный солдат, это раненный зебра а племени было предписано оказывать помощь. Хоть кликам это не нравилось, они предоставляли помощь раненным Роамани, постоянно при этом призывая положить конец противостоянию. И пусть, временами, возникали радикальные идеи продвигаемые тут, или антипонячья риторика высказываемая там, менди сосредоточили все усилия на попытках предотвратить как можно больше вреда для всего зебринского рода.

Однако, когда на трон взошла Принцесса Луна, настроения в племени переменились. Прежде консерваторы сдерживали племя, теперь же начали преобладать голоса очищающих. Эквестрия была больна, и Найтмер Мун была тому причиной. И таким образом, племя менди, как и многие другие, засосало в борьбу против Эквестрии. Медики-менди были включены в состав подразделений. Полевые госпиталя менди стали частью армии. Некоторые эфтанаты трудились, чтобы довести до совершенства химическое и биологическое оружие. Консерваторы, возглавляемые Заррабией («Ежевичное Вино») отчаянно пытались заключить мир с Селестией ( предлагая ей убежище, и даже «исцелить» Луну если Селестия свергнет её). Эти попытки потерпели неудачу в утёса Раскоролотое Копыто, заткнув оставшихся консерваторов, вслух выступавших против войны.

Судный День ознаменовал собой величайший провал племени со времён Долгой Ночи. Некоторые ощутили, что духи всецело их оставили, и покинули племя. Многие совершили самоубийство. В годину, когда зебры нуждались в них больше всего, менди были предельно ослаблены. Парализованные неудачей, они были не способны помешать легионам устраивать резню по всему континенту в своих чистках по случаю победы. К тому времени, когда народились и пришли к власти новые лидеры, было уже слишком поздно. Зебриника пала.

Менди отступили в оставшийся у них город — Убежище. И вернулись к древнейшему принципу , отличавшему их племя: помогать тем, кто приходит к тебе за помощью. И пусть менди кажутся самым стабильным племенем после Судного Дня, на самом деле это совсем не так. Неудача и стыд племени является их болезнью, и старые раскольничества разделявшие племя никуда не делись, будто линии противостояния.

Не смотря на Судный День культура менди мало изменилась. Дом исцеления является для менди центром социальной жизни в каждой деревне. Полагается, что менди, вошедший в дом, будет столь же уважаем, как и тот, кто прожил в нём всю свою жизнь. В реальности же, большинству приходится выдержать несколько лет «прислуживания» и выполнения сложной работы, прежде, чем стать равным. Дома исцеления чистые, с отдельными комнатами для пациентов, хорошо проветриваемые, с чистой водой и свежей пищей. Во многих имеется сад на территории, где пациенты и доктора могут работать и общаться либо расслабиться. У более крупных домов исцеления имеются прикреплённые к ним официальные школы в которых обучают техникам и специализации дома. Некоторые дома исцеления представляют собой ряд одноместных комнат, а другие при этом больше похожи на монастыри-крепости, построенные вокруг прославленных домов.

Оказание медицинских услуг, это призвание всех менди, и и они склонны разбиваться на пять категорий. Доктора учатся диагностировать недуги и причины оных. Химики изучают огромное разнообразие трав, минералов и других средств для лечения. Целители наблюдают за приёмом лекарств и восстановлением пациентов. Медсёстры помогают докторам, химикам м целителями, занимаясь попутно управлением и организацией. Смотрители следят, чтобы всё было чистым, опрятным и работало. Все менди принадлежат а одной из категорий, а некоторые пытаются быть во всех пяти.

«Достоинство» для менди первостепенно, и многие из них носят маску светской сдержанности, доброты и порядочности. Менди никогда не кричат на публике, стараясь всегда казаться честными и гасят конфликты. И хоть гармония вполне может является целью, на самом же деле внутри большинства менди бушуют подавляемые чувства. И пусть менди превосходно справляются с болезнями других, они испытывают отвращение к тому, чтобы признавать, что они сами заболели, или им требуется лечение. Многие утверждают, что они «слишком сильные» или «слишком крепкие», чтобы признать свои страхи либо неудачи. На публике, менди никогда не напиваются либо ведут себя буйно, подобное поведение считается позорным.

Сексуальность менди тоже отчасти сдержанная. Племя делает акцент на полигамные, а не полиаморные отношения, но, в отличие от Карнилия, гомосексуальность обществом не порицается, за исключением большинства оголтелых очищающих. Планирование семьи поощряется, и в плане детей качество предпочтительней количества. Это приводит к высоким ожиданиям от молодняка, что они будут организованными, упорными в учёбе и полными достоинства. И это побуждает молодёжь сбегать в другие дома исцеления, или просто покидать родной дом, чтобы убраться подальше от постоянных ожиданий совершенства.

Тем не менее, у менди имеется занятное «влечение» к пони. Некоторые даже фетишизируют их, в частности пегасов и единорогов. Менди разработали экстракорпоральные методики, чтобы «подталкивать» детей к их зебринскому наследию, и потому племя, как правило, более открыто для зони. И тем не менее, никто из менди никогда не признает, что такая вещь как «перекраска» весьма популярный фетиш в спальне. Многих менди-родителей охватывает ужас от мысли, что дверь откроется и раздастся вопрос: «Мамочка, а почему ты выкрашена зелёной краской и с перьями на спине?».

Солнцеполосые, потомки экскурсов Принцессы Селестии по землям зебр, испытывают вдвое больше давления и ожиданий нежели обычные менди. Первый и второй потомок солнцеполосого всегда солнцеполосые, а вот в третьего и последующих солнцеполосость случается намного реже. Некоторые выдвигают теории, что это магия в роду порождает золотые полоски, а вот другие верят, что это рецессивный ген, поскольку, временами, солнцеполосые рождаются и без непосредственного участия солнцеполосого родителя. Но, как бы то ни было, если не брать в расчёт золотые полоски, гривы и глаза, какими-либо сверхъестественными силами они не обладают. Хотя, большинство из них считается крайне харизматичными и притягательными для других зебр.

Искусство, музыка и литература менди может описана как тёплая, размытая и большей частью однообразная. По мнению менди искусство должно успокаивать и умиротворять. Подтверждать. Обучать! И потому большинство племён считают искусство менди абсолютно скучным, ставящим «улучшать самочувствие» превыше любых других высоких чувств. Пища менди полезна, питательна и без приправ. Таппахани избегают домов исцеления по той простой причине, что там придётся есть именно эту пищу. Мода у менди отсутствует, одежда надевается лишь если нужно навестить пациента либо же в плохую погоду. Украшений менди так же избегают поскольку те могут потеряться в пациенте.

Ухаживания у менди дело сложное. Гетеросексуальные взаимоотношения включают в себя квадратные таблицы для подсчёта генетического потенциала отпрысков и долгие, тяжелые дискуссии этического плана. Большинство чужаков задаются вопросом, как менди ещё не вымерли. Тем не менее, взаимоотношения менди крепкий, комфортны и продуктивны. Хорошо подобранная пара может дать от полудюжины детей и больше, и в отличие от Карнилия, они будут выучены и ухожены. Гомосексуальные взаимоотношения столь де стабильны, и делают упор на усыновления. Развод воспринимается как хирургическая операция: дело неприятное, которого лучше избегать, но, временами, неизбежное, после которого обязательно нужно время на восстановление. Талисманы менди способны изменять пол, и в транссексуализме не видят чего-то плохого. Бисексуальность, и иные формы выражения не-гетеросексуальности, не поощряются, и каждому настоятельно рекомендуют остановить свой выбор на конкретном поле. И пусть многие могут подумать, что менди не испытывают страсти, за закрытыми дверьми они страстно любят, как своих партнёров, так и детей, тяжело перенося потерю как одних, так и других.

Однако, есть для сдержанных менди один день, который выделяется — летнее солнцестояние. На один лень достоинство и самоуважение отбрасываются прочь, все пьянствуют, развратничают и, в целом, просто наслаждаются жизнью. Существует популярный миф, что зачатые в этот день дети будут солнцеполосыми, и что с этической точки зрения допустимо отпинать того, с кем ты не сошёлся во мнении, если он останется жив и ты после этого купишь ему выпивку. И многие другие племена тоже в этом участвуют, предоставляя пищу и музыку на один день, когда менди желают повеселиться. Разумеется, на следующий день бардак убирается, похмелье превозмогается, и клятвы «больше никогда этого не повторять» приносятся. До следующего года.

И пусть раскольничество до сих пор преследует племя, вскипая временами с новой силой, одно табу остаётся неизменным: некромантия. Манипуляции с душой и воскрешение мёртвых являются для менди предметом ненависти. И пусть некоторые отщепенцы могут возразить, что это есть «наивысшее исцеление», смерть для менди не является врагом, которого стоит обманывать, но просто завершением процессов, которое нужно уважать. Обратное пищеварение это не «победа над голодом» и просто столь же отвратительно. Как результат, менди тяжело иметь дело с гулями, и они усиливают раскольнические идеи в племени. А когда менди всё же начинают баловаться некромантией, они обычно очень быстро достигают в этом больших успехов, и, благодаря своей сдержанности и привычке выглядеть прилично, могут нанести великий вред прежде, чем их раскроют.

Пусть менди-продитьеры встречаются крайне редко, они главным образом отвергают давящие требования культуры менди. Продитьеры отвергают ответственность племени, и таким образом, что весьма иронично, становятся одними из немногих чужаков, способных менди с их тревогами и стрессом. Им ведомо давление с которым они встречаются, и обладают навыками, чтобы помочь справиться с тревогами и стрессом. Некоторые продитьеры становятся таковыми просто, чтобы заявить своим товарищам менди «Я понимаю, что и целителями нужна помощь». Помимо этого, продитьеры менди являются связными с другими племенами, смиренно изучая открытые другими племенами новые медицинские техники, которые могут быть трудно поддающимися для оценка их коллегами.

Для многих менди это просто племя выдающихся целителей. Они видят дом исцеления, улыбающихся менди, и полагают, что всё благополучно. И лишь немногие зрят в корень, на настоящее лицо сложного, полнящегося давлением племени.