Kass2010

Глава 36

Added 2025-09-22 21:50:05 +0000 UTC

Тени удлинялись в кабинете Крауч-мэнора, когда Альберт закрыл последнюю из своих тетрадей с исследованиями. Три дня чтения своих собственных записей, а также поисков в богатейшей библиотеке Краучей не дали ровным счетом ничего. Словно из истории стерли любые упоминания о четырех артефактах Мерлина.

Он встал и подошел к окну, наблюдая, как осенний ветер играет с пожелтевшими листьями в саду. Где-то там, в этом мире, скрывались ключи к величайшей тайне магической Британии. Но где искать то, что, возможно, даже никогда не было записано?

"Неужели я обречен на провал еще в самом начале? — мрачно размышлял он. — Все мои планы, все амбиции рухнут, если я не найду хотя бы зацепку?"

Внезапно в голове всплыло воспоминание — разговор в Хогвартсе много лет назад с Помоной Спраут. Декан барсуков упоминала, что Невилл Лонгботтом гордится, что их род происходит от Хельги Хаффлпафф. Если где-то и могли сохраниться какие-то документы, то, скорее всего, в семьях наследников Основателей...

"Хотя стоит ли надеяться? — с горечью подумал Альберт. — Сколько древних родов пережили войны, революции, смены эпох... Что могло уцелеть за тысячу лет?"

Тем не менее, он сел за стол и взялся за перо. Письмо должно было звучать убедительно, но не слишком настойчиво.

Уважаемый мистер Лонгботтом!

Позвольте представиться — Альберт Крауч, исследователь в области истории магии. Я работаю над монографией о малоизвестных фактах времен Основателей Хогвартса и был бы крайне признателен за возможность встретиться с Вами. Насколько мне известно, Ваш род по ведет восходит к Хельге Хаффлпафф. Возможно, в Вашей семье сохранились какие-то предания или документы того времени, которые могли бы пролить свет на малоизученные страницы нашей истории. Понимаю, что данная просьба может показаться странной, особенно учитывая печальную репутацию моей фамилии. Бартемиус Крауч был моим двоюродным кузеном, и я глубоко сожалею о его поступках. Если Вы согласитесь на встречу, был бы готов прибыть в любое удобное для Вас время.

С уважением,

Альберт Крауч.

Ответ пришел уже на следующий день. Почерк был аккуратным, но не особенно уверенным:

Мистер Крауч!

Ваше письмо меня удивило и заинтересовало. Готов встретиться с Вами завтра в три часа дня. Камин будет временно открыт для перемещения через каминную сеть, адрес "Лонгботтом-холл".

Н. Лонгботтом.

На следующий день ровно в три Альберт шагнул из зеленого пламени камина в холл поместья Лонгботтомов. К нему тут же подошел домовик — древний, сморщенный, с печальными глазами навыкате.

— Добро пожаловать в Лонгботтом-холл, сэр, — пропищал домовик. — Молодой хозяин ждет вас в библиотеке. Пожалуйте следовать за Дотти.

Идя по длинным коридорам, Альберт не мог отделаться от, неожиданно, гнетущего впечатления.

Портреты предков мрачно смотрели с полотен, часть их, как и все зеркала, были затянуты черной тканью.

"Конечно, Лонгботтом в трауре: недано умерла Августа, я же читал об этом в газетах!" — вспомнил Крауч и быстро "надел" на лицо маску убедительного сострадания.

Библиотека встретила гостя приглушенным светом. Невилл стоял у высокого окна, его силуэт казался напряженным и настороженным. Война и послевоенное время изменили его — исчезла прежняя мягкость, уступив место той особой осторожности, которую приобретают люди, слишком много потерявшие.

— Мистер Крауч, — он обернулся, и Альберт увидел в его глазах смесь любопытства и недоверия. — Признаюсь, ваше письмо застало меня врасплох.

— Понимаю ваши сомнения, — Альберт позволил себе выглядеть слегка смущенным. — Имя Крауч у многих ассоциируется далеко не с самыми приятными воспоминаниями.

Невилл жестом пригласил его присесть к камину. Когда домовик принес чай, между ними повисла неловкая пауза.

— Мистер Лонгботтом, — осторожно начал Альберт, — я изучаю малоизвестные страницы истории Основателей. Ваш род ведет происхождение от Хельги Хаффлпафф, не так ли?

— Да, — сдержанно подтвердил Невилл. — Хотя это довольно отдаленное родство.

— Конечно, время безжалостно, — согласился Альберт. — Но в древних семьях обычно хранят реликвии, документы, предания, артефакты... — Крауч наклонился вперед. — Не припоминаете ли вы, хранятся ли в вашей семье предметы, принадлежащие Хельге? Возможно, каких-то документы?

Что-то мелькнуло в глазах Невилла — так быстро, что Альберт едва успел это заметить. Оно было тщательно скрываемо.

— Боюсь, вам придется разочароваться, — медленно произнес Невилл, и в его голосе прозвучала искренняя печаль. — Наследие за века порастерялось. А ведь когда-то в нашем роду хранилась и знаменитая чаша Хельги Хаффлпафф.

Альберт почувствовал, как сердце забилось быстрее:

— Чаша Хаффлпафф? Что с ней стало?

Лицо Невилла потемнело:

— К сожалению, она утратила свои магические свойства после того, как... — он запнулся, словно вспоминая что-то болезненное, — после того, как побывала сосудом для хранения осколка души Неназываемого. Теперь это просто старинный кубок без всякой силы.

— Неужели ничего больше не осталось? — не сдавался он. — Даже старых писем, дневников? Любая мелочь могла бы пролить свет на те времена...

— Я уже говорил — ничего, — твердо повторил Невилл. — Я недавно разберал семейный архив, пришлось. Никаких древних документов или там не было.

Альберт изучал лицо собеседника и понял — Невилл не говорит ему всей правды. Но почему? Решив рискнуть, Альберт задал вопрос, который долго вертелся у него на языке:

— А вы случайно не помните кого-то по имени Гарри Поттер?

Эффект был мгновенным и поразительным. Невилл едва не подскочил в кресле, на его лице мелькнуло удивление, граничащее с шоком. Чашка с чаем дрогнула в руке.

— Как... как вы сказали? — прошептал он.

— Гарри Поттер, — спокойно повторил Альберт, внимательно наблюдая за реакцией. — Просто интересуюсь... В своих исследованиях я иногда натыкаюсь на упоминания разных людей...

Невилл молчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Нет, никого с таким именем я не знаю. Даже не слышал никогда его.

"Ложь, — понял Альберт. — И не особенно убедительная. Что-то связывает Лонгботтома с Гарри Поттером. Но что? И почему он так это скрывает?"

— Понятно, — нейтрально вслух ответил Крауч. — Просто иногда имена всплывают в самых неожиданных контекстах.

Оставшуюся часть визита Невилл был заметно напряжен и немногословен. Когда Альберт собрался уходить, молодой аристократ проводил его до камина с явным облегчением.

— Возможно, всё к лучшему, — тихо сказал Невилл на прощание. — Прошлое оно прошло, и не всегда стоит его ворошить. Некоторые вещи лучше оставить в покое.

Покидая поместье Лонгботтомов, Альберт чувствовал смесь раздражения и растущего интереса. Невилл что-то знал — это было очевидно. Более того, упоминание Гарри Поттера произвело на него сильный эффект. Мог ли он его помнить?

***

Следующие два дня Альберт провел в мучительных размышлениях.

"Неужели я зашел в тупик?"

И вдруг его осенило — воспоминание, которое он долго не мог ухватить за хвост: Годы назад, разбирая имущество погибших Поттеров, он действительно изъял все книги и документы из коттеджа после их смерти, которые присоеденил к своей бибилиотеке. В них точно не было ничего об артефактах Мерлина — он бы запомнил.

Но был еще один сундук — с какими-то семейными бумагами, письмами, которые тогда показались ему недостойной внимания. Этот сундук он так и не разобрал, оставив в тайнике коттеджа "Сирень".

"Возможно, я был слишком поспешен в своих оценках?" — подумал он с растущей надеждой.

На следующее утро Альберт аппарировал в Годрикову Лощину. Коттедж встретил его привычной тишиной — Аберфорт, как обычно, был в своем пабе. Пройдя через все слои защиты, знавшие его магическую подпись, Альберт спустился в тайное хранилище.

Сундук стоял в углу, покрытый толстым слоем пыли. На нем не было ничего написано, что красноречиво говорило о том, что содержимое не представлялось особенно ценным.

Открыв сундук, Альберт погрузился в изучение содержимого. Письма, семейные фотографии, документы по каким-то сделкам... Пыльные свидетели чужих жизней.

В самом низу, он нашел два свитка, завернутых в холщевую ткань. Оба были датированы началом XI века, но было видно, что это копии. Что в них привлекло внимание Альберта — тексты обоих были украшены сверху гербом Годрика Гриффиндора.

"Два документа, — подумал он с растущим волнением. — Хорошо бы, хоть один оказался бы важным!"

Развернув первый свиток, Альберт обнаружил... что столкнулся с проблемой. Мало того, что записи в них были сделаны на архаичной латыни, еще было видно, что Гриффиндор, будучи боевым магом, писать не любил. Почерк Годрика был неразборчивым, но это не самое страшное. Он не писал слова целиком, предпочитая понятные только ему сокращения:

"17 d. 3 m. — Sal. propos. nov. plan. Merl. art. ut ancor. Dubit., sed..."

"23 d. 3 m. — Row. consent. Hel. quoque. Ego contra, sed..."

"1 d. 4 m. — Decisum. Meum — septentr. turr. sub lap. ad fund..."

Альберт потер виски, чувствуя, как нарастает головная боль. Это могли быть записи о чем угодно — от планов занятий до списка покупок на рынке. Как понять, что именно записал Гриффиндор? Точно что-то такое, что сохранили его потомки.

Расшифровать эти записи было практически невозможно. Нужен был кто-то с аналитическим складом ума и склонностью к методичной скурпулезной работе.

И тут его осенило. Гермиона Грейнджер! Ее дотошность, любовь к головоломкам, способность к анализу древних текстов — все это делало ее идеальным кандидатом для расшифровки записей Гриффиндора.

Но как подступиться к ней? Прямое обращение исключалось — девушка была слишком умна и подозрительна. Нужен был более тонкий подход.

"Но если она поймет, что я ее использую... — с беспокойством подумал Альберт.

Нет, риск слишком велик. Нужно действовать максимально осторожно. Крауч улыбнулся, обретая уверенность. Семья Уизли станет мостиком к Гермионе. Если правильно все организовать, она сама захочет помочь с исследованием, не подозревая об истинной цели.

План созрел быстро. Альберт начал с писем Артуру. Он писал о своих размышлениях относительно послевоенного устройства мира, о несправедливости, которая царила в магическом обществе. Артур отвечал охотно, и в его письмах чувствовалось растущее доверие и понимание.

Когда почва была достаточно подготовлена, Альберт пригласил семью Уизли на ужин. К его радости, Артур согласился прийти с женой и — что было особенно важно — с Гермионой. В письме упоминалось, что Рон будет занят, но подробностей не приводилось.

Вечер ужина Альберт подготовил тщательно. Домовые эльфы накрыли стол в малой столовой — не слишком роскошно, но со вкусом. Атмосфера должна была располагать к доверительному общению.

"Как же давно я не принимал гостей, — размышлял Крауч, поправляя скатерть. — А, вернее, никогда..."

Уизли прибыли ровно в назначенное время. Молли выглядела напряженной — репутация семьи Крауч не давала ей покоя. Ее взгляд беспокойно скользил по убранству комнат, словно она ожидала подвоха. Гермиона же изучала самого Альберта, и Крауч чувствовал, что каждое его слово подвергается тщательному анализу.

— Добро пожаловать в мой дом, — тепло поприветствовал их Альберт. — Для меня честь видеть героев войны под моей крышей.

— Героев... — Гермиона слегка покраснела. — Вы преувеличиваете, мистер Крауч.

— Нисколько, — искренне возразил он. — Ваш вклад в победу трудно переоценить.

За ужином разговор поначалу шел осторожно. Молли явно нервничала, то и дело поглядывая на мужа, словно ища поддержки. Артур старался поддерживать беседу, но и он чувствовал себя не совсем комфортно.

— Расскажите, как вы устроились после возвращения? — спросила Гермиона, явно пытаясь разрядить атмосферу.

— Непросто, — честно признался Альберт. — Пять лет в лечебнице... За это время мир сильно изменился. Иногда чувствуешь себя чужим в собственной стране.

Молли неожиданно оживилась:

— О, я вас понимаю! Некоторые и без клиники ощущают что-то подобное.

— Именно, — подхватил Альберт. — Словно мы сражались за один мир, а получили совсем другой.

Постепенно атмосфера стала более доверительной. Альберт умело направлял разговор, затрагивая темы, которые были близки его гостям.

— Знаете, — сказал он, откладывая вилку, — все эти годы в лечебнице я много думал о том, что происходило в нашем мире. О войне, о ее причинах, о том, к чему мы пришли в итоге.

— И к какие выводы вы сделали? — осторожно спросила Гермиона.

Альберт помолчал, изображая внутреннюю борьбу:

— Неутешительные. Война закончилась, но проблемы остались. Более того, победа досталась не тем, кто ее заслуживал. Семьи героев живут в нужде, а карьеристы и приспособленцы процветают.

Молли резко поставила чашку на блюдце:

— Вы правы! — в ее голосе прорвалась долго сдерживаемая горечь. — Иногда кажется, что мы воевали зря. Ничего толком не изменилось. Мой Фред... — голос ее дрогнул, — он погиб за что? За то, чтобы все осталось по-старому?

Артур потянулся к жене, сжал ее руку:

— Молли, дорогая...

— Победа в войне — это только половина дела. Вторая половина — построить справедливый мир на руинах старого, — мягко, но твердо заявил Альберт. — А вот с этим у нас действительно проблемы.

— И что вы предлагаете? — спросил Артур, в его голосе прозвучали нотки отчаянной надежды.

Альберт помолчал, давая паузе повиснуть в воздухе:

— Возможно, пришло время единомышленникам объединиться.

— Объединиться? — настороженно спросила Гермиона.

— Во имя справедливости, — ответил Альберт. — Для того, чтобы наконец-то построить мир, за который сражались и умирали наши друзья. Мир, где заслуги ценятся выше происхождения, где семьи героев не бедствуют, где каждый имеет равные возможности.

Когда разговор коснулся возможности создания неформального сообщества единомышленников, Альберт почувствовал, что его слова находят отклик. Глаза Молли блестели от слез и надежды, Артур кивал с растущим энтузиазмом, даже осторожная Гермиона казалась заинтересованной.

Главный козырь он приберег напоследок.

— Мисс Грейнджер, — обратился он к ней за чаем, — я слышал о ваших исследованиях древних текстов. Не согласились ли бы вы помочь мне с одной интересной находкой?

— Что за находка? — заинтересовалась она.

— Старинный документ, — осторожно сказал Альберт. — Нашел его среди бумаг. Текст на архаичной латыни, очень сложный для понимания. Я подозреваю, что это может быть связано с эпохой Основателей.

Глаза Гермионы буквально загорелись — как и рассчитывал Альберт, возможность поработать с подлинным средневековым документом была для нее неотразимой.

— Я была бы рада помочь! — воскликнула она. — А вы не могли бы рассказать подробнее о происхождении документа?

— Боюсь, что я сам не знаю, — уклончиво ответил Альберт. — Но есть основания полагать, что автором был сам Годрик Гриффиндор.

После того как Артур и Молли перешли в гостиную, Альберт остался с Гермионой наедине. Момент был подходящим для деликатного разговора.

— Мисс Грейнджер, — начал он осторожно, — прошу прощения за личный вопрос, но... как дела у Рона? Артур упоминал, что он в последнее время... переживает трудные времена.

Лицо Гермионы моментально потемнело, и Альберт увидел в ее глазах боль, которую она старательно скрывала от окружающих:

— Да, Рон... — она помолчала, борясь с эмоциями. — После войны ему очень тяжело. Он пытается забыться, и не всегда здоровыми способами.

— Понимаю, — сочувственно кивнул Альберт. — Многие ветераны сталкиваются с подобными проблемами. Вина выжившего, посттравматический стресс... Это требует серьезного лечения.

— Мы пробовали обращаться к целителям, — устало сказала Гермиона, и в ее голосе прозвучало отчаяние. — Но Рон отказывается признавать проблему. Говорит, что справится сам. А я... я просто не знаю, что делать. Иногда кажется, что я теряю его.

Альберт наклонился ближе, понизив голос:

— Мисс Грейнджер, возможно, это покажется вам странным, но я могу достать для него самые действенные зелья для лечения различных зависимостей.

Гермиона резко подняла голову, в ее глазах мелькнула отчаянная надежда:

— Вы действительно могли бы помочь?

— Я могу попробовать, — осторожно ответил Альберт. — Важно не только возможность заполучить зелье, но и то, что Рон должен будет принимать его добровольно. Но если он согласится... есть реальный шанс на полное излечение.

— О Мерлин, — прошептала Гермиона, и Альберт увидел, как на ее глазах наворачиваются слезы. — Если бы вы только знали, как я благодарна... Мы перепробовали все, что предлагали в больнице Святого Мунго, но ничего не помогало. А я уже начала терять надежду...

— Тогда это решено, — сказал Альберт. — Я этим вопросом, а вы... вы сможете начать работу над этими документами? Это отвлечет вас от тяжелых мыслей.

Когда гости собирались уходить, атмосфера была совершенно иной, чем в начале вечера. Молли обнимала Альберта на прощание, Артур крепко жал ему руку, а Гермиона светилась от ожидания излечения Рона и предвкушения новой работы.

Оставшись один, Альберт долго сидел в кабинете, анализируя прошедший вечер. Все шло даже лучше, чем он мог надеяться. Семья Уизли не просто прониклась к нему доверием — они увидели в нем союзника, человека, который понимает их проблемы и может помочь. Гермиона была готова работать над расшифровкой записей Гриффиндора, а предложение помочь Рону создавало между ними дополнительную эмоциональную связь.

"Интересно, — размышлял Альберт, — почему упоминание Гарри Поттера так встревожило Лонгботтома?"

Крауч открыл ящик стола и достал копию записей Годрика. В свете камина почти выцвевший герб Гриффиндора казался ярким, а записи хранили свои тайны. Игра начиналась заново, и на этот раз он был полон решимости довести ее до победного конца.