Глава 10. Неожиданные последствия
Added 2025-09-19 18:58:17 +0000 UTC
Узнав у бармена в соседнем кафе, где ближайший магазин, торгующий товарами для школы, я отправилась туда на такси. Там привела в замешательство продавщиц, попросив у них учебные принадлежности для трёхсот человек: таблицы умножения, тетради в клетку, линейки, транспортиры, циркули, ластики, а также синие шариковые ручки и простые карандаши. И несколько плакатов на стены — таблицы умножения, квадратов, кубов, квадратных и кубических корней. Всё это попросила упаковать и доставить ко мне домой.
Вернувшись, я пообедала, дождалась доставку и велела Тирли аппарировать меня к Гринготтсу.
— Доброго дня вам, леди Блэк. Как начало вашей работы? Успешно?
— Нормально, уважаемый Мирагор. Ученики хорошие, коллеги неплохие, достаточно интересно.
— У вас ко мне какое-то дело?
— Хотела узнать, как продвигаются наши дела по получению опеки.
— Я встретился с поверенным Поттеров, рассказал ему, что вы забрали его пока неофициально под свою опеку, но хотите оформить её по всем правилам. И он очень обеспокоился, так как мальчик у вас, а директор Дамблдор производит достаточно крупные траты из сейфа мальчика. Так что мы с уважаемым Грипхуком теперь работаем в одной команде.
— Что-то удалось сделать?
— Мы от лица директора банка инициировали проверку трат из сейфа Поттеров, на днях Дамблдору придёт из Гринготтса запрос о предоставлении расходных документов для отчётности по снятым им деньгам. Ещё я нанял адвоката, который подал запрос в Отдел геральдики и родов…
— О, и такой существует?
— Да! Так вот там нам составят справку о том, что вы ближайшая кровная родственница Гарри и «достойный» с точки зрения аристократии опекун для наследника Рода. Кроме того, в архиве Министерства мы разыскиваем завещание Поттеров. Важно знать, если оно было, то что в нём написано, а если его нет — каким образом сумел безродный Дамблдор, вопреки всем законам, стать опекуном наследника древнего и благородного Рода.
— Отлично! Ещё такой вопрос — могу я отправить письмо международной почтой через банк в Аргентину?
— Конечно!
— Я тогда дома напишу и пришлю вам с Тирли. Большое спасибо за работу!
— Будем надеяться, мы сможем урегулировать вопрос перехода опеки в досудебном порядке, хотя и суд нам ничем не повредит. Дамблдор пусть думает.
***
Дома я написала два больших письма — одно для Гарри, а другое для Льентура. Описала замок, своих учеников, чему я их учу. Рассказала всякие смешные ошибки, которые они делали на уроках. Гарри написала, что скучаю и попробую быть у него в первые выходные октября. Льентуру написала, что вспоминаю наше большое путешествие и скучаю по Аргентине…
В воскресенье был день релакса: мы с Тирли наведались в дом в Бате, я снова посетила источники, потом Тирли сделала мне полный массаж и прочие женские процедуры, которые позволяют лицу и телу выглядеть привлекательно.
Заночевать решили там же, а с утра пораньше позавтракать дома и отправиться в Хогвартс к началу занятий.
В понедельник я раскрыла в кабинете коробки с покупками, чтобы каждый студент взял себе по одному набору всего, что я для них купила. Затем взяла в руки плакат с таблицей умножения и стала думать, как мне его закрепить сбоку от доски. В это время в кабинет стали подозрительно тихо заходить третьекурсники Слизерина. Они рассаживались по местам, ничего не говоря, и просто смотрели на меня.
— В школе что-то случилось, пока меня не было? — спросила я.
Один из третьекурсников встал и передал мне выпуск субботнего «Ежедневного пророка», где прямо на передовице было большое колдофото меня и Элбана, кружащихся в вальсе (надо сказать, смотрелись мы эффектно!) и рядом был заголовок «Один из самых завидных женихов нашёл своё счастье?» и чуть ниже статья следующего содержания...
Элбан Юэн Булстроуд, глава древнего и благородного Рода из списка священных двадцати восьми, один из самых привлекательных для замужества холостых волшебников магической Британии, кажется, нашёл своё счастье. Уже второй раз он был замечен в обществе таинственной красавицы, чьё имя нам неизвестно: в начале лета в «Бонбоньерке» и вчера в Хогсмиде в «Perle».
По всему видно, что мистер Булстроуд полон романтических чувств и настроен весьма серьёзно. А месье Треоль, хозяин «Perle» приватно сообщил нам, что спутница мистера Булстроуда удивительно воспитанная и деликатная леди, а кроме того прекрасно играет на рояле и дивно поёт!
Осталось узнать, кто эта дама и ждать ли нам в ближайшее время большой свадьбы?
— И чего вы все скисли?
— Но это же ваше колдофото!
— И что?
— Вы от нас теперь уйдёте?
— С чего бы это? Мы с мистером Булстроудом просто друзья. По крайней мере, для меня он точно просто друг, чего бы он там сам себе ни думал. А верить газетам — только нервы себе трепать. Я все выходные потратила на покупки для вас и не собираюсь никуда уходить.
Раздался общий вздох облегчения.
— А теперь по одному подходим ко мне и получаем учебный инвентарь, а я объясняю его предназначение. Итак, это циркуль — инструмент для вычерчивания окружностей, ещё им можно измерить длину чего-нибудь на чертеже. Это транспортир — инструмент для…
***
На обед в Большой зал я шла, примерно представляя, что меня там ждёт. Прямо у дверей стояли старосты Слизерина и Рейвенкло с застывшими вопросами в глазах.
— Нет, у меня ничего нет с мистером Булстроудом, мы просто друзья. И нет, я не собираюсь никуда уходить — я ещё взяться-то за вас как следует не успела!
Они расплылись в улыбках чеширских котов и побежали докладывать сидящим за столами сокурсникам хорошие новости.
— Судя по оживлению за столом моего факультета, ваш скорый уход Хогвартсу не грозит? — спросил меня профессор Флитвик.
— Слухи о моём скором замужестве сильно преувеличены, а скорее просто несостоятельны. Эта статья написана на пустом месте. Лучше скажите мне, профессор, как мне приклеить математические таблицы на стены кабинета?
— Давайте, я к вам зайду после следующей пары и что-нибудь придумаю.
— Я буду вам очень признательна!
— Вся мужская часть Слизерина вчера была в трауре, — раздался уже привычный голос слева, — сначала в субботу такая статья, а в воскресенье вы не вернулись в Хогвартс.
— У меня вообще-то были выходные — могу я побыть дома немного и заняться своими делами?
— Можете, конечно. Просто эта статья дала повод для не самых оптимистичных мыслей.
— Вам?
— Мерлин упаси, студентам, конечно.
— В следующий раз я предупрежу всех, когда вернусь. Чтобы никто не думал, что я за выходные успела выйти замуж.
— Да, и если вам что-то понадобится, не только профессор Флитвик может вам помочь.
— Да! — вступил в разговор Квиринус Квиррелл. — Я тоже хотел вам сказать, что если вам нужна какая-то помощь — я всегда готов!
— Спасибо, джентльмены, буду иметь вас в виду!
— Вообще-то я говорил о мистере Филче, — заметил профессор Снейп.
— Я так и поняла, — улыбнулась я ему.
***
Перед ужином Флитвик приклеил мне все плакаты чарами на стены, вышло просто замечательно. После чего он сказал мне:
— Септима, могу я так вас называть?
— Конечно, профессор.
— Септима, я очень рад, что в нашем престарелом коллективе появился ещё один молодой преподаватель, который искренне болеет за своё дело. Дети очень воодушевились. Но и не только дети, — и он хитро мне подмигнул, — некоторых наших преподавателей просто не узнать! От Северуса никогда было и двух слов не услышать в Большом зале, а теперь он просто не даёт вам есть спокойно.
— Это всё потому, что рядом с ним никто не хотел сидеть. А теперь я заняла пустой стул, вот он и разговорился.
— Возможно и так, хотя я очень в этом не уверен…
***
Утром во вторник за завтраком меня снова посетила сова из международной почты. Но на сей раз там была посылка от Льентура. Птица отдала мне маленькую коробочку, которая сразу увеличилась в несколько раз. К ней был прикреплён конверт. Посылку открывать не стала, а письмо достала.
— О, это почерк не вашего племянника.
— Профессор, я, кажется, вам уже напоминала, что подглядывать и читать чужую почту неприлично. Это от моего друга колдомедика из Аргентины, я вам про него уже рассказывала.
— А в коробке что?
— Он пишет, что там тёплые вещи. Кто-то ему сказал, что в таких замках как Хогвартс очень холодно зимой, а у них есть прекрасные вещи из шерсти альпаки, вы же видели у меня пончо.
— Какой заботливый колдомедик. Он всем своим пациентам посылает такие посылки?
— Во-первых, я не была его пациенткой, он лечил моего племянника. А во-вторых, за полтора месяца совместного путешествия по стране мы очень подружились, и это дружеская забота.
— Скорее это забота ещё одного вашего поклонника.
— Может и так. Только к вам это не имеет никакого отношения.
— Попросите не доставлять вам почту в Большой зал, а то вы привлекаете к себе внимание, в том числе и моё — мы же сидим рядом, и ваша коробка стоит прямо перед моим носом и закрывает мне доступ к кофейнику.
— Вы же уже выпили кофе.
— Профессор Вектор, — прервал наш содержательный диалог директор Дамблдор, — зайдите ко мне сегодня после уроков, я хотел кое-что с вами обсудить!
Сердце у меня тревожно ёкнуло.
«Ну вот, а я-то думала, что сегодня будет день без происшествий! Не забыть надеть все артефакты! Кто знает, какие у него вдруг ко мне вопросы и что он уже успел узнать».
***
Остаток дня прошёл в напряжённом ожидании. Что мог хотеть от меня Дамблдор? Неужели он что-то заподозрил? А может, это связано с Гарри? Или с моими делами в Гринготтсе? Мирагор предупреждал, что скоро Дамблдору придёт запрос о расходных документах. Возможно, директор уже что-то знает и решил выяснить, кто стоит за этой проверкой...
К концу дня я окончательно измучила себя догадками и решила, что что бы ни случилось, я готова ко всему. Главное — не показать волнения и держаться уверенно.
Когда в прошлый раз я была в кабинете у Дамблдора, то особо помещение не разглядывала, так как моей главной целью было хорошо пройти собеседование.
Где-то в половине шестого вечера я сидела в кресле довольно далеко от стола Дамблдора, рядом с которым в этот раз не было никакого сидячего места — он что, думал, я буду стоять рядом с ним? — и разглядывала круглое помещение, которое занимал кабинет директора Хогвартса, где каждый дюйм стен был занят портретами предыдущих директоров и книжными полками. Исключением был шкаф со всякой странной волшебной утварью, определять назначение которой я даже не пыталась.
Видя, что я не предпринимаю никаких попыток заговорить сама, а также понимая, что ему придётся довольно громко говорить, чтобы я его услышала, директор встал из-за своего стола, расположенного словно на сцене, и уселся в соседнее со мной кресло, таким образом лишившись позиции «глаза в глаза» для предстоящей беседы.
Разговор он так и не начинал, видимо, считая, что я должна интересоваться, зачем я тут, но в эту игру можно играть и вдвоём!
Когда пауза затянулась уже больше чем на пять минут, директор всё же изрёк:
— Ну, девочка моя, как вам первая неделя работы в Хогвартсе?
— Нормально. Всё в пределах моих ожиданий. И я не ваша девочка, а моего отца. Попрошу обращаться ко мне мисс Вектор или профессор Вектор.
Директор пропустил это моё замечание мимо ушей и продолжил:
— А как дисциплина на уроках?
— Прекрасная.
— А интерес к предмету?
— Огромный.
— Мне сообщили, что вы закупили за свой счёт пособия в класс и для всех учеников? Стоило ли так тратиться?
— Я делала покупки в магловском мире и, в пересчёте на галеоны, это не стоило столько, сколько я не могла бы потратить, чтобы в дальнейшем мне было удобно работать.
— Вы купили детям магловские тетради и ручки. Это нарушение традиций Хогвартса.
— Весь мир пользуется при изучении вычислений бумагой в клетку, перьями на ней писать нет возможности. Насколько я знаю, в «Уставе» нет никаких ограничений по писчим материалам, так что я ничего не нарушила.
— Вы нарушили традицию!
— Поступали какие-то жалобы?
— Нет. Но это дурной пример. Студенты могут отказаться от записей на пергаментах и на других предметах.
— Не вижу в этом ничего плохого. Ещё не так давно волшебники носили мантии на голое тело, и это было традицией. А теперь большинство надевает под них нижнее бельё, платья, юбки, брюки, костюмы — на чём-то это сказалось?
— Я понял, вы не станете прислушиваться к моему мнению в этом вопросе. Не очень хорошо начинаете работу на новом месте!
— По мне, так наоборот: вношу новое и полезное, что упростит жизнь студентов на моих уроках.
— Если по этому поводу будет проверка Попечительского совета…
— Я сама буду с ними разбираться, если она, конечно, будет.
— И второе, у меня к вам замечание по поводу вашей личной жизни — во время работы преподавателем она исключена!
— Да что вы говорите! И где же это написано?
— Это нигде не написано, но каждый преподаватель должен это понимать.
— Исходя из чего он должен это понимать? Из вашего личного мнения?
— Из этических норм.
— И как наличие личной жизни у преподавателя нарушает этические нормы?
— Вы подаёте дурной пример студентам!
— То есть, вы считаете, что незамужняя женщина, встречающаяся с холостым мужчиной с серьёзными намерениями, в свободное от работы время, в общественном месте, соблюдая все рамки приличия, подаёт студентам плохой пример? То есть, вы противник личных отношений, основанных на традиционных гендерных ролях мужчины и женщины? Вы пропагандируете однополые отношения? Или противник моногамных отношений, официальных браков и сторонник свободной любви?
— Нет, вы неправильно меня поняли!
— Тогда объяснитесь, какой такой плохой пример я подаю студентам?
— Как вы не понимаете! Здесь молодые люди в переходном возрасте, они смотрят на вас и думают не о том, о чём должны!
— Они думают о женской груди и прочем — и это совершенно нормально для их возраста. Я думаю, их родители будут больше рады таким мыслям, чем если они будут думать о других вещах. И вы со своими «мальчик мой» и «девочка моя» выглядите куда более подозрительно, чем я, встречающаяся с достойным членом волшебного общества, не обременённым супружеской связью.
— Я вижу, что мы совсем не понимаем друг друга!
— А я вижу, что вы пытаетесь навязывать своё личное мнение преподавателям, выдавая его за традиции или этические нормы. Я буду вынуждена сообщить в Попечительский совет о давлении, оказываемом вами на нового и, замечу, очень компетентного преподавателя, видимо, пытаясь заставить меня покинуть школу, так как я не соответствую вашим личным представлениям о преподавателях и женщинах. У вас есть ещё какие-то обвинения в мой адрес? Или это всё?
— Это были не обвинения. Я, как директор, указывал вам на ваши ошибки!
— Вы, как директор, можете указать мне на ошибки, связанные с несоблюдением Устава Хогвартса, моего контракта со школой или содержания моих уроков. Ничего из этого на этой беседе не было. А чтобы исключить «неправильное понимание» я обязательно приложу к письму в Совет фиал с воспоминаниями об этой беседе. Я могу идти?
— Очень жаль, что вы так восприняли мои слова!
— Очень жаль, что я ошиблась, считая вас знающим круг своих прав и обязанностей руководителем, который не выходит за рамки своих полномочий.
***
За ужином Дамблдора не было, а я пребывала в весьма недобром настроении.
— Вы режете эту куриную грудку с таким выражением лица, как будто отрезаете голову своему злейшему врагу.
— Профессор, если не хотите со мной серьёзно поругаться, лучше сейчас помолчите. Я не в настроении для обмена колкостями.
— Наш уважаемый директор задавал вам не те вопросы?
— Ваш уважаемый директор пытался засунуть свой длинный крючковатый нос туда, где ему совсем не место.
— Вас обидели его слова?
— Ничуть. Таких престарелых типов в магловском мире никогда бы даже близко не подпустили к детям, а уж чтобы сделать директором школы…
— С чего вдруг такие обвинения в его адрес?
— Вот скажите мне честно, профессор, когда он говорит вам «Северус, мальчик мой», вам не хочется дать ему по роже? Это ведь прилюдное унижение! Почему вы позволяете это?
— Директор стар, и это одна из его причуд, на которую можно закрыть глаза.
— Если стар — пусть сидит дома! Но по его глазам не скажешь, что у него есть какие-то проблемы с возрастом. Это элементарная поведенческая распущенность, которая позволяет ему, хотя бы вербально удовлетворять свои сомнительные инстинкты.
Заметив, что к нашему разговору прислушиваются остальные преподаватели, профессор Снейп понизил голос и ответил гораздо тише, чем прежде:
— Надеюсь, вы этого ему не сказали?
— Очень даже сказала, только другими словами.
— Это вы сделали напрасно… Ну да ладно, а почему такие серьёзные обвинения?
— Потому что он считает, что нормальные здоровые отношения между мужчиной и женщиной подают детям плохой пример. А с учётом того, что никто и никогда не видел его в женском обществе, вывод напрашивается сам собой. Или вы знаете какие-то истории, связывающие имя Дамблдора хоть с одной из женщин? Тут только два варианта: он вообще ничего не может, или же он предпочитает свой пол.
— А может у него тайные отношения с женщинами?
— А смысл? Он встречается исключительно с замужними дамами? Такой тайный герой-любовник? Не думаю. Как-нибудь при случае спросите, что связывало его в юности с Геллертом Гриндевальдом и посмотрите на реакцию!
— А их что-то связывало? Вы что-то об этом знаете?
— Возможно, но мой источник может ошибаться.
— Не надо бы вам прямо с самого начала обострять отношения с директором.
— А что мне надо было сделать? Сказать «ой, простите, я больше не буду встречаться с мужчинами, поищу себе женщину и предадимся прекрасной однополой любви»?
— Зачем же так категорично. Надо быть более гибкой и осторожной.
— Думаете, теперь он мне ударит в спину?
— Предполагаю. Он вполне может доставить вам неприятности.
— Я оставлю у моего поверенного в банке конверт с письмом, если со мной что-то случится, все будут знать, что это дело рук Дамблдора, даже если и выглядеть это будет по-другому.
— Какая вы предусмотрительная.
— Кто живёт рядом с хромым, сам учится хромать.
======
He who dwells next to the cripple learns to halt. "Кто живёт рядом с хромым, сам учится хромать". Другой вариант перевода — "Тот, кто живет рядом с калекой, учится останавливаться". Близко по смыслу русскому выражению "С волками жить — по-волчьи выть"
