Kass2010

Глава 17

Added 2024-10-28 23:29:15 +0000 UTC

После того как маги попрощались и покинули мою башню, и очень вовремя. Северус даже не успел начать меня критиковать, как в башне появилась серебристая кошка, и голосом Минервы произнесла:

— Гарри, Северус, мне удалось кое-что узнать про портрет Ровены Рейвенкло. Жду вас завтра после ужина. Открою камин на пароль «Amicus verus».

— Хорошо, что завтра, и хорошо, что вечером, — заметил Северус и добавил: — Не стоит здесь задерживаться больше, чем необходимо.

— Это точно. Последнее, чего бы я хотел, — это открытия новой двери, — хмыкнул я.

— Верно, только боюсь, не за горами визит наблюдателя от функционалов. Вряд ли у них в каких-то других таможнях встречалась такая аномалия, как несколько дней не открывающаяся последняя дверь в новой таможне.

Хотелось бы не верить словам профессора, но он, как всегда, был прав.

Мы отправились в его дом в Лондиниуме. Вечером, после ужина, мы устроились в креслах, размышляя о том, что нам удалось узнать и что еще предстоит.

— Интересно, что Минерва узнала про портрет Ровены, — сказал я, потягивая чай.

— Надеюсь, это упростит наши поиски, — задумчиво ответил Северус. — Найти артефакты Мерлина — задача не из легких.

— Надеюсь, мы опередим Дамблдора, укрепим защиту, и маглы не узнают о нас. Правильно ли я понял, что если хотя бы один из артефактов перестанет работать, вся защита прекратится и полностью рухнет?

— Да, это так, магам это не поздоровится, — мрачно кивнул Северус.

— У вас есть какие-то предположения, как Дамблдор смог возродиться из крестража? — этот вопрос не давал мне покоя.

— Я много об этом думал, и у меня есть своя теория. Надеюсь, что она не подтвердится, иначе все будет совсем не просто, — Снейп отказался от чая в пользу местного лондиниумского бренди. Он поигрывал льдинками, покачивая стакан, наблюдая, как отблески от пламени камина и свечей рождают искорки в его напитке. — Это будет долгий разговор, вы еще не устали сегодня от бесед?

— Мне эта тема настолько интересна, что я готов говорить об этом всю ночь, — я постарался придать голосу убедительности. Спать уже немного хотелось, но послушать теорию Снейпа хотелось больше.

— Начнем издалека. Чистокровные маги, почти не бывающие в магловском мире, принимают всё происходящее в магическом мире как должное, объясняя это волей Магии, традициями и всем остальным. Такие, как мы с вами, Гарри, кто рос в мире маглов, придя в мир волшебства, рано или поздно начинают задумываться о разных вещах, объяснений которым нет. Я побывал в Азкабане в качестве заключенного, мучаясь чувством вины. В тот момент я даже желал, чтобы меня приговорили не к заключению, а к поцелую дементора. Всё, как вы знаете, обошлось, но появился исследовательский интерес к этому феномену.

— Ого, это точно очень издалека. Уверен, что ваш исследовательский интерес принес какие-то результаты, — разворот беседы произошел неожиданно. Мне стало любопытно, к чему профессор всё это рассказывает.

— Что вам известно, Гарри, о поцелуе дементора?

В учебниках об этом не упоминалось, а в Аврорате говорили крайне неохотно и вскользь. Всё, что я знал о поцелуе дементора, я услышал от Дамблдора. Он говорил, что это самое ужасное наказание в мире магов, одно упоминание о котором может до глубины души напугать даже самых храбрых волшебников. Нет ничего хуже такого приговора, ведь поцелуй дементора является прямым свидетельством того, что существует участь куда более страшная, чем смерть. Всё это я повторил вслух.

— Это ужасное создание не убивает волшебника, а буквально вытягивает его душу из тела. Никто не знает, что происходит с сознанием того, кто подвергся такому воздействию. Каково это — когда дементор поглощает твою бессмертную душу? Что в действительности означает такое наказание? Вечные мучения? Скитания в бесконечной пустоте? Или, возможно, забвение без надежды на загробную жизнь или даже возвращение в виде призрака? Никто этого не знает. И именно это неведение по-настоящему пугает волшебников.

Северус сделал большой глоток из стакана, помолчал и продолжил.

— Но мы с вами, в разрезе нашего интереса, должны обратить внимание на другой момент, о котором открыто никто не говорит. Вы помните, что тело волшебника после поцелуя дементора остаётся живым. Да, оно похоже на опустевший сосуд, но физиологические процессы в нём не останавливаются. Сердце бьется, лёгкие дышат. Личности нет, но организм живет. Маги принимают как факт, что дементор вытягивает не просто душу, а именно личность. Но как это соотносится, к примеру, с памятью?

— В каком смысле?

— Память, как доказано магловскими учеными, локализована в мозге, но даже не в одной конкретной его области. Это очень сложная и структурированная система. Гиппокамп играет ключевую роль в формировании новых памятных следов, пространственной памяти, переводе информации из краткосрочной памяти в долгосрочную. Кора головного мозга отвечает за контроль и регуляцию памяти, выполнение стратегий и планирование, участвует в процессах распознавания и восприятия информации. Амигдала придаёт эмоциональную окраску воспоминаниям, вследствие чего их становится труднее забыть. Базальные ганглии и мозжечок отвечают за неявную память, происходящую бессознательно. Опустошает ли дементор в процессе поцелуя не только хранилище души, о котором мы ничего не знаем, но и головной мозг?

Снейп смотрел на меня, ожидая какой-то реакции. Я, если честно, только что от него узнал всё это про память.

— Я не знаю, — сказал я, решив, что честность в данном случае лучше всего.

— Если бы воспоминания у тела оставались, то я, Дамблдор или Волан-де-Морт легко могли бы считать память у бездушного тела, получив любую, самую скрытую, самую ценную информацию. Если бы это было возможно, я бы об этом знал.

— И тогда что? Как насчёт воспоминаний?

— Те воспоминания, которые я мог бы просмотреть, вероятно, исчезают вместе с душой. Механизм этого мне не ясен, но это факт. Теперь второе. Вы же помните, что были крестражем Лорда?

— Да, но это далеко не самое лучшее моё воспоминание. Точнее, я не хотел бы об этом вспоминать никогда, — осознание того, что я всё детство ходил с куском души Волан-де-Морта в голове, и то, что Дамблдор об этом знал, ожидая удачного момента, чтобы поставить меня перед авадой, пришло ко мне не сразу после битвы за Хогвартс. Зато засело в моей голове крепко.

— А то, что был ещё один живой носитель крестража, помните? — Снейп смотрел на меня гипнотическим взглядом, как умел только он.

— Конечно, это же та самая Нагайна, что вас убила. Вернее, почти убила, — я немного смутился.

— А теперь вернёмся к словам нового пророчества. Там говорится:

«И огненный из пепла Феникс оживет,

Поправ законы Магии…»

Северус посмотрел на меня, выгнув бровь. Видимо, это был вопрос.

— Вы думаете, что крестраж Дамблдора в Фоуксе? Но он же сгорает постоянно, — эта идея мне казалась очень сомнительной.

— Вот! Вот, Гарри! Вы совершенно спокойно допускаете существование приведений, драконов, не удивляетесь мгновенной аппарации. Почему бы вам не поверить, что душа привязана не к конечной форме тела? Продуктами горения могут быть газообразные, жидкие или твёрдые вещества. В нашем случае, когда феникс сгорает, образуется пепел, из которого он возрождается заново. Вопрос: какое количество вещества требуется, чтобы привязать к нему крестраж? Никто нам не ответит. Мне кажется, что душа — субстанция эфемерная, и ей достаточно было и одного атома. Так что пепел, хранящий сознание огненной птицы, вполне мог сохранить и душу. Даже если это не так, Альбус наверняка подстраховался.

— В чем? — от таких теорий у меня потихоньку начинал плавиться мозг.

— И тут возникает следующий вопрос — что делали с бездушными телами после казни? Добивали Авадами? Прекращали их поить и кормить, чтобы они умерли от жажды и голода? Я однажды попытался спросить одного из колдомедиков, что раньше работал в Азкабане. Он ничего мне не сказал, только странно посмотрел.

— И? — у меня мелькнула в голове неожиданная мысль, я понял, к чему ведёт Снейп.

— А теперь представьте, что в вашем распоряжении оказалось молодое тело, в котором уже нет души. Дементор её забрал. Вам много лет, и вы предполагаете свою смерть. Скорую или не очень, — неважно.

— Если мы принимаем факт того, что Дамблдор создал крестраж, то уж то, что он воспользуется таким случаем и захватит это тело, не вызывает сомнений.

— Что бы там ни говорили, ни писала Рита Скитер, Альбус был действительно великим волшебником. Моральная его сторона, конечно, хромала на все четыре ноги, но придумать, как переселить свою душу в «пустое тело» волшебника, он мог и сам, и разузнать где-то. Ему нужен был именно маг с функционирующим магическим ядром.

— Но он умер давно! Почему объявился именно сейчас? — мне так не хотелось верить в то, что Дамблдор действительно возродился, что я пытался найти хоть какие-то слабые стороны в теориях Снейпа.

— Вы, очевидно, догадались, что мы говорим о теле Барти Крауча. Лицо его всем известно, и все помнят почему. Тем более, хоть он и несколько месяцев пробыл в Хогвартсе, он наверняка был истощён. Оборотное зелье токсично. Думаете, почему не рекомендуется принимать его чаще, чем 2-3 раза в месяц? В месяц! А этот сумасшедший пил его как воду. А до этого его держали несколько лет под Империусом. Прежде — годы в Азкабане. Думаю, что осколок души ещё и должен был «прижиться». Подчинить себе его магию. Заставить работать мозг, научиться контролировать физиологические процессы, управлять нервной системой. Да и внешность стоило скорректировать.

— Но ему где-то нужно было жить, а ещё платить за всю эту, условно, реабилитацию.

— Уверен, что он как-то взял под своё управление имущество Краучей. Никого ведь не осталось, кроме тела Барти-младшего. Кровь у него осталась прежней, магия — тоже. Любая проверка гоблинов показала бы, что он и есть наследник Крауч.

В комнате установилась тишина. Мы оба молчали. За окнами было совсем темно. Часы отбили полночь.

— Хватит на сегодня теорий, — ухмыльнулся Снейп. — Идёмте спать.

— Да, — кивнул я и встал, но потом резко остановился. — Северус, если так случится, что моё тело останется без моей души, заавадьте его, пожалуйста. Не хочу, чтобы кто-то прибрал его для себя.

***

Уснул я быстро, вот только сон мне приснился странный. Я снова был в Тайной комнате, и передо мной стоял призрачный молодой Риддл.

— Волан-де-Морт — это моё прошлое, настоящее и будущее, — произнёс он с расстановкой. — Я его первый крестраж.

— А я его последний крестраж, — заявил маленький я, видя себя таким, каким я был в то время.

— Змей подчинится только мне, истинному наследнику Слизерина, — гордо заявил Том.

— Провффферимссс? — прошипел я на парселтанге.

Призрачный Волан-де-Морт сильно этому удивился.

— Ты и правда мой крестраж?

— Не твой. Ты сам огрызок души Волан-де-Морта, — фыркнул я в ответ.

— Не огрызок, а половина. Душа при создании крестража всегда раскалывается на две части. Поэтому у меня гораздо больше прав, чем у тебя и у того «нечто», что называет себя мной, хоть в нём, — Том вытянул руку в мою сторону, сделал несколько пассов и безошибочно определил местоположение крестража.

После этого он прошептал какое-то заклинание и расхохотался.

— 1/32! И ты будешь спорить, сопротивляться ½?

— Значит, и тот Волан-де-Морт, что сидел на первом курсе у Квиррела в голове, тоже 1/32?

— Не знаю, о чём ты говоришь, но если о том остатке души, который болтается без вместилища, видимо, да.

Потом мгновенно, как при ускоренном воспроизведении, прилетел Фоукс, выполз василиск, из шляпы вывалился меч.

— Убей мальчишку!

И вот я опять на ногах с мечом в руке. Мне удалось снова по рукоять всадить клинок в нёбо змеиной пасти. Горячая кровь залила мои руки, выше локтя я почувствовал жгучую боль. Один из длинных ядовитых клыков вонзился мне в плечо, но Фоукс и его слёзы спасли меня.

— Слёзы Феникса, — протянул Риддл в задумчивости, глядя на мою руку. — Ну, разумеется, как я про них забыл. Но это мало что меняет. На самом-то деле я предпочитаю единоборство — только ты и я, Гарри, ты и я…

Риддл поднял волшебную палочку, обозначая начало поединка, я же проткнул клыком василиска Дневник и уничтожил этого мистера «½», настоящего наследника Слизерина. 1/32 убила ½, и теперь, получается, что? Я стал наследником Слизерина, выиграв этот поединок?

Где-то глубоко в подземельях я услышал смех портрета Салазара Слизерина. Два крестража одного волшебника устроили битву друг против друга.

— Гарри, Гарри, проснитесь!

Кто-то тряс меня за плечо.

— Вам снится кошмар. Выпейте воды или хотите зелье?

Это Снейп в пижаме и халате пришёл в спальню, занимаемую мной.

— События в лабиринте и наши с вами разговоры, похоже, оказали на вас слишком большое влияние.

— Ничего, я выдержу.