Kass2010

Глава 10. Где один из объектов принимает важное решение

Added 2024-12-24 19:13:11 +0000 UTC

— Сэр Кастор, неужели ничего нельзя сделать? — спросил Люциус, в его голосе послышалась тонкая нотка отчаяния.

— Эд и Дик были невинными детьми и погибли здесь, отрезанные от всего мира, несчастные. Их смерть была нелёгкой, — голос Кастора звучал глухо, словно его доносил сам камень.

На мгновение он замолчал, будто собираясь с мыслями. Тишина в подземелье стала почти невыносимой. У Гарри даже по спине пробежал холодок.

— Когда их привели сюда, они думали, что это временно. Эдвард, старший, был уверен, что это лишь часть какого-то плана. Что их дядя Ричард просто защищает их от врагов при дворе.

Кастор замолчал, и в этой паузе все услышали, как где-то в глубине подземелья раздался тихий, едва различимый шёпот. Нарцисса невольно обняла себя за плечи, словно защищаясь от холода.

— Но время шло. Мальчики всё ждали. Ждали, когда за ними придут. Когда их освободят. Но вместо этого их окружила тишина. Никто не говорил с ними, только слуги, приносящие еду. Они стали для мира мёртвыми, будучи ещё живыми, — голос Кастора стал жестче, но в нём всё ещё звучала горечь. — Эдвард пытался быть сильным. Он рассказывал брату сказки, пел ему песни, чтобы Ричард не плакал. Но он и сам был ребёнком. И страх, и одиночество сломали и его.

Нарцисса прикрыла рот рукой, её глаза блестели от слёз. Люциус стоял неподвижно, его лицо оставалось бесстрастным, но кулаки были сжаты. Северус нахмурился, однако даже он выглядел потрясённым.

— Однажды они услышали шаги и подумали, что это спасение, но, увы. Я к тому времени сам стал узником Тауэра. Это были люди Ричарда Глостера, спешившего объявить себя королём. Мальчиков задушили. Эдвард держал Ричарда за руку до последнего. Они умерли вместе.

Кастор снова замолчал, и в темноте послышался тихий шёпот, словно дети снова звали друг друга.

— Но это не конец их истории, — продолжил Блэк. — Их мать, Элизабета Вудвилл, была ведьмой. Именно это обстоятельство было подлинной причиной того, что Парламент признал её брак с Эдуардом IV недействительным. Но история всё расставила по своим местам. Линия узурпатора Ричарда III пресеклась, а Элизабета Вудвилл благодаря своей дочери, Елизавете Йоркской, стала предком всех английских монархов, начиная с Генриха VIII, и всех шотландских монархов, начиная с Якова V.

— Значит, Эдвард и Ричард были волшебниками? — уточнил Драко голосом, полным волнения.

— Да, но об этом мало кто знал. Их детская магия в момент смерти связала их с этим местом, с этими стенами. Они стали частью Тауэра. Их души, их страх, их боль навсегда впитались в камень.

— Это Эд и Дик столкнули меня вниз? — спросил Гарри, нарушая тишину.

— Скорее их магия. Дети говорят, что почувствовали, что ты несчастен, что доля твоя нелегка, и что внизу стоит твой близкий родич, который, наоборот, живёт в довольстве. Вот и решили вас поменять местами. Они поняли, что поступили нехорошо, но не знаю, как всё вернуть обратно.

Гарри молчал, не зная, что сказать. Он почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Нелегко было этим принцам. Он знал, как это — просыпаться каждое утро и надеяться, что этот день будет другим.

Драко тоже молчал. Его лицо побледнело, но он не мог отвести глаз от стены, из которой доносился голос Кастора. Он никогда не знал ни голода, ни одиночества, до тех пор, пока не оказался на месте Гарри, где почувствовал себя маленьким и уязвимым.

— Нельзя ли помочь принцам? — вдруг спросила Нарцисса, её голос дрожал.

— Помочь? — Кастор хрипло рассмеялся. — Они не могут уйти. Их души застряли здесь, в этом месте, связанном с их болью. Даже я, их союзник, не могу освободить их. Всё, что я смог — остаться с ними, когда пришёл мой смертный час. Как могу, присматриваю за ними. Мы все — часть Тауэра. Чтобы здешние призраки обрели свободу, нужно разрушить это место. А кто позволит уничтожить такое знаменитое историческое место?

— Но ведь это несправедливо! — выкрикнул Гарри, его голос сорвался. — Они же дети! Они не заслужили этого!

— Жизнь редко бывает справедливой, Гарри Поттер, — ответил Кастор. — И смерть — тем более.

Слёзы побежали по лицу Нарциссы, Люциус осторожно положил руку ей на плечо, в его глазах была тень сочувствия. Северус отвернулся, чтобы никто не заметил, как его губы сжались в тонкую линию.

— И что же нам теперь делать? — наконец спросил Драко. Его голос звучал глухо.

— Жить, — ответил Кастор. — Детская магия тем хороша, что она не вечна. Придёт срок, и всё вернётся на свои места.

***

Когда все покидали Тауэр, никто не проронил ни слова. Даже Драко был удивительно тихим. Его плечи были напряжены, а голова опущена. Он не знал, что чувствовать. История принцев потрясла его до глубины души. Он всегда считал себя сильным, но последние дни перевернули всё с ног на голову. Он вдруг почувствовал, каково это — не иметь семьи, которая защищала бы его. И теперь перспектива остаться в теле Гарри надолго пугала его.

Гарри шёл рядом со своим новым другом молчаливый и задумчивый. Слова Кастора продолжали звучать у него в голове. История принцев разрывала сердце. Он знал, что такое одиночество, знал, каково это — быть забытым и ненужным. Но его боль меркла по сравнению с тем, через что прошли эти дети. А ещё он не мог перестать думать о словах Кастора: магия детей-призраков была хаотичной, но временной. Это означало, что они с Драко однажды вернутся к своим телам. Но когда? Через год? Или через десятилетие?

Дойдя до подходящего места, взрослые волшебники аппарировали детей в Малфой-мэнор. Нарцисса первой нарушила молчание. Её голос был грустным и тихим.

— Это было… это было ужасно. Эти дети… — Она замолчала, не находя слов.

— Мир полон несправедливости, дорогая, — тихо произнёс Люциус, осторожно обнимая её за плечи. — Но мы не можем изменить прошлое.

— Но это не значит, что мы должны быть равнодушными, — резко ответила она, и в её глазах снова блеснули слёзы. — Если план Кастора Блэка удался, всё могло быть иначе.

Северус молча стоял в стороне. В его душе бурлили противоречивые чувства. Он смотрел на Гарри. Этот мальчик… он был так похож на Лили. Он столько пережил, но желал всем помочь — даже призракам. Всё это заставляло Северуса хорошенько подумать о том, что он может сделать для этого всеми брошенного мальчика.

Гарри украдкой посмотрел на Снейпа. Он стоял, молчаливый и загадочный. Гарри очень хотелось понять этого мужчину. Ему казалось, что за этой мрачностью скрывается что-то большее. Что-то, что он не мог пока понять, но отчего-то ему хотелось доверять.

На следующее утро к завтраку все вышли несколько подавленными. Только Люциус, как всегда, выглядел собранным и хладнокровным, но его голос выдал напряжение, когда он заговорил:

— Мы не можем оставлять двух мальчиков здесь надолго. Хоть к нам давно не заявлялись авроры с проверкой, утверждать, что каждый из тех, кто бывает в нашем доме, не является осведомителем Дамблдора, я не могу.

Нарцисса приподняла бровь, но ничего не сказала. Драко напрягся, его взгляд метнулся к Гарри. Он боялся, что сейчас отец скажет что-то вроде "надо вернуть Поттера к маглам". Но какого Поттера? Не отправит же отец своего единственного сына туда?

Северус, который до этого молчал, твёрдо заявил:

— Никто из мальчиков не вернётся к Дурслям. Это даже не обсуждается, Люциус.

Гарри удивлённо поднял взгляд. Он не ожидал такой категоричности от Снейпа. В его душе загорелась тёплая искра благодарности.

— Тогда что ты предлагаешь? — холодно спросил Люциус. — Оставить их здесь, пока Дамблдор не решит, что в нашем доме что-то не так?

Зельевар ничего не ответил, но взгляд, которым он наградил своего друга, был многообещающим.

— Хорошо. У меня в Гринготтсе есть два артефакта, которые могут поддерживать любую личину, — со вздохом произнёс Люциус. — Мы можем вернуть мальчикам их прежний облик, хотя бы иллюзией.

— И что дальше? — спросила Нарцисса, наливая Люциусу ещё одну чашку кофе. — К примеру, Гарри в теле Драко мы можем выдать за какого-нибудь кузена из Франции.

Северус резко обернулся к ней и произнёс:

— Нет. Мы вернём Гарри его прежнюю внешность, но с небольшими изменениями.

— Изменениями? И какими? — удивилась Нарцисса.

— Немного исправим, так, чтобы он стал похож на меня, — сказал Северус и повернулся к Гарри. — Так он сможет жить со мной, как мой двоюродный племянник. Или сын.

Гарри почувствовал, как жар поднимается к его лицу. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Сын? Сын Северуса Снейпа? Это звучало так неожиданно и так… странно. Странно, но… Он не помнил, чтобы его кто-то так называл. Быть сыном — это было как обещание защиты, которой ему так не хватало.

Драко тоже выглядел ошарашенным. Он посмотрел на отца, ожидая его реакции. Люциус нахмурился, но не стал сразу возражать. Вместо этого он спросил:

— И как ты собираешься заботиться о мальчике, когда начнётся новый учебный год?

— Это не проблема, — спокойно ответил Северус. — Я буду уходить из Хогвартса на выходные. А в будние дни Гарри днём будет заниматься с Драко здесь, в Малфой-мэноре, а потом возвращаться в мой дом, где за ним присмотрит домовик. Если Альбус на это не согласится, я откажусь от должности декана и части преподавательских часов.

— Так ты серьёзно? — Люциус приподнял бровь.

— Абсолютно, — коротко ответил Северус.

— Пожалуй, стоит сначала спросить самого Гарри, — мягко произнесла Нарцисса, остановив дискуссию.

Все взгляды обратились к мальчику. Гарри от неожиданности покраснел ещё сильнее. Он почувствовал, как его сердце бешено колотится.

— Я… — начал он, нервно теребя край рукава. — Я согласен.

— Согласен? — уточнил Снейп, его голос стал мягче, но всё ещё звучал серьёзно. — Согласен стать моим сыном?

Гарри поднял взгляд. Он увидел, что Северус не шутит. Он говорит серьёзно. Настолько серьёзно, что это стало почти страшно.

— Да, — едва слышно произнёс он. — Согласен.

Северус кивнул. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень удовлетворения.

— Тогда я оформлю полное усыновление. И в волшебном, и в магловском мире, — сказал он.

Гарри, наконец, задал вопрос, который мучил его с самого начала:

— А что тогда будет с моим именем?

Вопрос повис в воздухе, и Поттер почувствовал, как все взгляды снова обратились к нему. Никто до этого момента не предлагал ему ничего подобного. Никто даже не задумывался о том, что он мог бы стать чьим-то сыном, поэтому он не представлял как происходит то самое "полное усыновление".

Нарцисса первая мягко прервала тишину. Её голос звучал спокойно, в нём чувствовалась поддержка:

— Гарри, я думаю, ты должен понять, что твоё имя... оно временно может измениться.

— Совсем измениться? — переспросил он.

— Только на время, — пояснила Нарцисса, её голос был уверенным, но тёплым. — Никто не может отнять у тебя твоего настоящего имени, Гарри Джеймс Поттер. Ты — наследник своего рода, и это закреплено магией. Но сейчас, учитывая обстоятельства, тебе лучше носить другое имя, чтобы защитить себя.

Гарри нахмурился. Он не был уверен, что полностью понимает, что говорит леди Малфой.

— Это как маска, Гарри, — продолжила Нарцисса, наклонившись чуть ближе к нему. — Внешний мир будет видеть одного человека, но ты всегда будешь знать, кто ты есть на самом деле. "Поттер" никуда не денется из твоего полного имени, просто озвучивать ты будешь не всё.

Северус, до этого молча наблюдавший за их разговором, добавил:

— Нарцисса права. Это временная мера, которая обеспечит тебе безопасность и даст возможность жить более спокойно. Если ты станешь моим сыном, то и будешь носить мою фамилию. Скорее всего это будет что-то вроде Снейп-Поттер. А вот имя точно нужно поменять, чтобы у Дамблдора не возникло никаких подозрений.

— Но если я сменю имя, — начал Гарри, его голос дрожал, — значит ли это, что я перестану быть... собой?

— Никогда, — твёрдо ответил Северус. — Ты всегда будешь собой, Гарри..

Люциус, который до этого молча слушал, задумчиво кивнул:

— Род Поттеров не исчезнет, Гарри, и никто не сможет оспорить твоё на него право. В Магической Британии родовые связи закреплены настолько прочно, что имя, которым ты для всех называешься, не играет роли.

— А какое имя я должен буду взять? — осторожно спросил Гарри.

— Я был бы рад, если бы ты выбрал какое-нибудь из родовых имен. Моих ближайших предков звали Октавиус, Септимус, Аурелиус, Тибериус, Валериан, Максимиан.

Гарри задумался, каждое из этих имён звучало величественно и точно подходит для мира волшебников.

— Аурелиус, мне нравится Аурелиус — смущенно произнес Гарри.

— Аурелиус Северус Снейп-Поттер, — проговорил зельевар. — Звучит не только элегантно, но и значимо.

Нарцисса мягко улыбнулась, видя, как напряжение в комнате немного спало. Гарри кивнул, чувствуя, что его сердце всё ещё бешено колотится. Он знал, что делает важный выбор. Но впервые за долгое время он чувствовал, что этот выбор — его. И только его.

***

Люциус раздражённо стукнул тростью по полу, когда Нарцисса в очередной раз напомнила ему о необходимости поспешить.

— Я понял тебя, дорогая, — сухо ответил он, поднимаясь из кресла в гостиной. — Уже ухожу в Гринготтс.

— Отлично, Люциус, — обрадовалась Нарцисса. — Чем быстрее ты принесёшь эти артефакты, тем быстрее мы сможем вернуть нашим мальчикам их облики.

Через несколько часов Люциус вернулся, держа в руках небольшую резную шкатулку из чёрного дерева.Он сам, мальчики и Северус проследовали в ритуальный зал. Кровную магию следовало творить только там.

— Вот, — торжественно произнёс Люциус, открывая шкатулку. Внутри лежали два кулона из лунного камня, испещрённые рунами. — Это артефакты. Они позволят вам изменить внешность.

— Они выглядят так красиво, — прошептал Гарри, разглядывая кулоны.

— Красота часто обманчива, — заметил Люциус. — Чтобы они работали, их нужно напитать кровью тех, чью внешность вы будете носить.

Лорд Малфой поставил на алтарь два малых ритуальных кубка.

— Начнём, — скомандовал он.

Первым подошёл Гарри, для образа Драко требовалась кровь тела Драко. Люциус вынул небольшой серебряный нож. Гарри нервно сглотнул. В магловской литературе после такого не стоило ожидать ничего хорошего, но он храбро протянул ладонь. Лорд Малфой аккуратно сделал небольшой разрез, кровь полилась в кубок. Когда он был заполнен на треть, Люциус залечил рану на руке у Гарри и опустил в кровь первый кулон. Камень засветился ярче, впитывая магию из крови волшебника.

— Теперь ты, Драко, — сказал Люциус, повернувшись к своему сыну, ему была нужна кровь тела Гарри.

Драко недовольно сморщился, но протянул руку. Люциус повторил процесс, собирая кровь Драко в другой ритуальный кубок. Затем он сделал надрез на руке Северуса и добавил туда его кровь, чтобы добавить ко внешности Поттера его черты и опустил в эту смесь второй кулон.

— Теперь нужно подождать три часа, — сообщил Люциус и все покинули ритуальный зал, отправившись в гостиную.

— Все прошло удачно?— коротко поинтересовалась Нарцисса и, после того, как люциус кивнул, заявила, направляясь дверям столовой: — Обедать!

***

Через три часа Люциус и Северус вернулись в ритуальный зал, чтобы забрать кулоны. Артефакты выглядели иначе: камни стали глубокого темно-красного цвета и, казалось, пульсировали, словно в них билось живое сердце. Они забрали их и принесли в гостиную, где их ждали Нарцисса и мальчики.

— Они готовы, — сказал Люциус, передавая первый кулон Драко.

Он быстро надел его на шею и тут же ощутил, как магия как-бы стекает по его телу сверху вниз. Его черты начали меняться. Через несколько секунд он снова выглядел как раньше, как Драко Малфой.

— Наконец-то! — воскликнул юный Малфой, подбежав к большому зеркалу. — Я снова я!

Люциус не успел ответить, как Северус уже протянул второй кулон Гарри. Мальчик неуверенно взял его, но, увидев ободряющий взгляд Снейпа, сделал глубокий вдох и надел артефакт.

Магический поток, пронесшийся по его телу, заставил его на мгновение зажмуриться. Когда Гарри открыл глаза, в зеркале перед ним стоял кто-то новый.

Его волосы стали совсем темными, длиннее и более послушными, шелковистыми, как у Северуса. Глаза изменили цвет, став глубокими чёрными, а брови приобрели изящный изгиб. Нос, к счастью, остался прежним, что вызвало у Гарри внутреннее облегчение.

— Ты выглядишь... — начал Драко, внимательно разглядывая его. — точно как сын Северуса.

— Это и было целью, — заметил зельевар, наблюдая за Гарри — И это обычная иллюзия, не так ли, Люциус?

— Да, это очень редкие артефакты. Их действие аналогично оборотному зелью. Все не просто видят обманку, тело, в котором вы застряли действительно изменилось и стало вашим по настоящему, — ответил Лорд Малфой.

— Так может нам просто носить эти кулоны всю жизнь? — спросил Поттер, не понимая в чем теперь-то проблема.

— Нет, все равно нужно вернуть вас обратно. Артефакт вы можете потерять, его могут украсть и, в конце-концов, эти кулоны, хоть и магическая, но, все же, просто вещь. При постоянном ношении в один прекрасный момент они могут просто перестать работать, — покачал головой Северус.

Гарри провёл рукой по волосам, разглядывая себя в зеркале. Ему было непривычно видеть такой образ, но он не мог отрицать, что изменения были не очень заметными, но эффектными.

— Жаль только глаза, — пробормотал он, касаясь своего лица, но тут же напомнил себе. — Это всего лишь иллюзия, они остались зелеными. Я настоящий остался собой.

Северус, услышав его слова, тихо добавил:

— Так и есть, Гарри. Ты всегда будешь собой.