Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 5. Переплетение
2025-05-13 13:45:07 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 4. Со стороны виднее
Вступление
Утро, на следующий день после церемонии начала учебного года.
Я вышел из общежития и спокойно дошел до школы, не столкнувшись по пути с кем-либо из бывших одноклассников. Хотя этого и следовало ожидать — я отправился раньше обычного, примерно на полчаса. И не для того чтобы избежать лишнего внимания, или просто потому, что мне так захотелось.
Первым делом я должен разузнать подробнее о классе C. То есть внутреннюю кухню. Оценки в «ОИС» — это одно дело, но я хочу своими глазами и ушами получить все детали от самих учеников. Бездействие тут не поможет, придется перейти к активным действиям.
Кто приходит раньше всех, кто с опозданием? Кто болтлив, кто немногословен? Кто улавливает атмосферу, кто нет? Ответить на эти вопросы значит сделать первый шаг на пути к составлению картины.
Я добрался к месту назначения, к кабинету класса 3-C, и медленно открыл дверь, уверенный, что внутри никого. Однако…
Нечто неожиданное нарушило мои планы. Я собирался прийти в класс раньше всех, тем не менее первым не оказался.
На глаза попала девушка с соседней парты, смотревшая в свой планшет. Она обернулась на звук открывающейся двери с явно удивленным видом.
Я старался не шуметь. Скорее всего, она не ожидала, что кто-то еще придет так рано. Но стоило ей увидеть меня, как с ее лица тут же сошло напряжение.
— Доброе, — после небольшой паузы сказал я Шираиши — моей соседке по парте и по совместительству первой пришедшей в класс.
— Доброе утро, — вежливо поздоровалась она.
***
Шираиши Аска
Академические способности — B+ (76)
Физические способности — D (34)
Социальное взаимодействие — C+ (57)
Внесённый вклад — C– (44)
Общая оценка — C (54)
***
Академические способности выше среднего, физические — низкие, еще она не из тех, кто жаждет пообщаться, и не создает впечатление девушки, которая дружит с ребятами из других классов. Немного, но все это я извлек из «ОИС» и двух прошедших лет.
Теперь надо еще раз пройтись по ее внешности и отличительным чертам и как следует запомнить.
Первым притягивали взгляд небольшая родинка под левым глазом и красивые длинные светлые волосы, которые удерживал на месте ободок. Кажется тихой и спокойной девушкой, не любящей шумиху.
И верно, за те немногочисленные случайные встречи за эти два года я не заметил за ней примечательных черт характера. Не совсем то, что входило в мои планы, но, думаю, искомый результат я получу.
Не знаю, когда нас будут пересаживать, но вряд ли скоро. А раз так, подружиться со своим соседом по парте — классика школьной жизни. Как это было два года назад, когда я начал свою школьную жизнь с разговора с Хорикитой. Мне предстояло пройти тот же путь, но с учетом накопленного опыта. Вопрос в том, как завязать разговор…
Я кое-что знаю о ней, но не характер, интересы или увлечения. Зацепиться мне не за что, так что придется действовать наощупь.
Я подошел к своей парте и заметил, что Шираиши, похоже, занимается с утра: она держала в руках стилус и решала какое-то задание в планшете. Сначала немного подожду, а потом начну разговор.
За эти два года мы не раз проходили мимо друг друга, однако заговорить с ней я пытаюсь впервые.
— Даже не думал, что здесь кто-то будет. Ты довольно рано.
— Да… Просто проснулась чуть раньше. Но и ты тоже пришел задолго до звонка, Аянокоджи-кун.
Ответ Шираиши был таким же вежливым, как и ее приветствие.
Она немного запнулась в начале, может, еще не привыкла ко мне. Или не хотела разговаривать, но пришлось, поскольку нас тут было только двое. Такие моменты я пока не научился распознавать.
— Я перевелся в другой класс, а ощущение, будто в другую школу. Подумал, будет лучше не ждать, пока меня примут, а взять дело в свои руки.
Я решил говорить с Шираиши до тех пор, пока ей это откровенно не надоест, примешивая в процессе долю правды. В любом случае от молчания в классе, когда мы наедине, будет неловко.
— Какое забавное совпадение. Два соседа рано проснулись и первыми пришли в большой безлюдный кабинет.
— Пожалуй.
Совпадение. Забавное стечение обстоятельств, лишенное умысла.
По крайней мере Шираиши не выглядит так, будто ей некомфортно.
Что же, как мне тогда продолжить разговор?
Как дошло до дела… подбирать слова стало сложнее, чем я ожидал. Многое пришло на ум, однако не уверен, можно ли с этого начинать.
Хирата Йоске на моем месте наверняка бы не стал ждать собеседника и завязал непринужденный разговор. Сделал бы это естественно, даже не задумавшись.
— Скажи, Аянокоджи-кун, почему ты решил перевестись в наш класс? — Шираиши задала очевидный вопрос, пока я колебался, и сразу продолжила: — Вы наконец-то стали классом A, но ты по своей воле ушел в отстающий класс. Просто не верится.
— Если смотреть под таким углом, то да, сомнения возникают сами собой.
— А если взглянуть под другим?.. Почему ты решил перевестись? — спросила Шираиши, глядя на меня красивыми и честными глазами. Она искренне хотела знать.
— Хашимото и Моришита ведь уже объясняли. Я пришел в этот класс, чтобы поддержать его.
— Это я понимаю. Но ты говоришь, что получим мы. И ни слова про то, какая тебе от этого выгода, Аянокоджи-кун. Ходят слухи, что ты в тайне получил большую сумму приватных баллов или собираешься ее получить в будущем, — беззастенчиво спросила Шираиши то, что другой бы вряд ли стал спрашивать.
Должно быть, сказалось отсутствие людей вокруг.
Ответ на этот вопрос довольно прост: чтобы поставить все четыре класса в равные условия. Для этого нужно подтянуть классы D и C, чтобы они могли нагнать ушедшие в отрыв классы. Снаружи такое сделать невозможно, а вот изнутри — вполне.
Однако об этом не следует говорить, пока союз не афиширован.
— Откровенно говоря, не всех, но многих одолевают сомнения. Как ты повлияешь на класс? В лучшую ли сторону?
— Не могу их винить за это.
— Даже начались споры, нужен ты нам или нет.
— Уже поздно для этого. Что мешало поспорить раньше и отказаться?
— Весьма жестокие слова, скажу я тебе. Просто класс был в замешательстве на весенних каникулах после ухода Сакаянаги-сан.
Одним из условий моего перевода было согласие всех в классе C.
Оставшись без Сакаянаги, ученики ослабевшего класса C были морально раздавлены, и им срочно нужен был план по возвращению в строй. У них не стоял вопрос, способный ли ученик Аянокоджи Киётака, сама идея переманить ученика из класса A, восполнив им потерю, наверняка казалась неплохой.
Пусть Хашимото вложил большую часть, все равно для каждого в отдельности сумма отнюдь не была маленькой. Вполне ожидаемо, что они хотят увидеть, что эти затраты стоили того.
— Я согласен, не так много учеников от большого желания отправятся из класса A в класс C.
— Думала, твой случай похож на ситуацию Кацураги-куна, но он лишился своего места в нашем классе. Да и нельзя было забывать о его желании отомстить Сакаянаги-сан.
— То есть ты не считаешь, что у меня конфликт с классом A?
Я не отвечал, а, наоборот, спрашивал.
— Нет, не считаю. В классе A на тебя полагались, и предположу, что ты там был своим.
Этакая тонкая линия между искренностью и надуманной похвалой. Нет, лучше продолжить разговор, исходя из того, что она говорит искренне.
— Не помню, чтобы это как-то демонстрировалось другим классам.
— Со стороны оно виднее. К тому же тебе доверяли важные роли на экзаменах в конце учебного года, что первого, что второго. Это требует и веры, и уверенности в тебе.
— Понятно. Тогда скажи, Шираиши, какие у тебя мысли насчет моего перевода?
— Как и сказала, я высокого мнения о тебе, Аянокоджи-кун, поэтому искренне возлагаю на тебя надежды. Есть еще Хашимото-кун и Моришита-сан. Ученики, способствовавшие переводу, как я успела заметить, оценивают тебя даже выше, чем я. И… — Шираиши многозначительно умолкла.
— И?..
Она не договорила из-за появления одного ученика.
— П-привет, Шираиши. Утра тебе.
— Доброе утро, Йошида-кун.
Хоть их парты и расположены далеко друг от друга, тем не менее Йошида сразу, как только вошел в класс, поздоровался с Шираиши. После чего бросил на меня, сидящего рядом, злобный взгляд, оставил свою сумку и подошел к нам.
— Ого, Аянокоджи? Смотрю, ты сегодня рано.
— Не особо. Хотел прийти первым, но меня опередила Шираиши.
— Раз так, с завтрашнего дня приходи с открытием школы. Будешь всем показывать пример. Продолжай до тех пор, пока тебя не признает весь класс!
— Понятно.
Самое раннее, когда ученики могут войти в школу, — пятнадцать минут восьмого. Сурово, но можно попробовать походить так какое-то время.
— По-моему, это немного перебор, — мягко сказала Шираиши, когда я уже собирался согласиться. — И насколько его должен признать весь класс, по-твоему?
— Э, ну… Об этом я еще не думал…
Столкнувшись с внезапным отпором, Йошида не смог скрыть замешательства.
— Ты еще можешь специально его не признавать, если захочется поиздеваться над ним, да, Йошида-кун?
— Е-еще чего!
— Значит, я ошибаюсь? Тогда можешь сначала взять свои слова обратно?
— Л-ладно, я понял. Беру свои слова обратно, забудь о них! — воскликнул растерявшийся Йошида.
— Вот и славно. Я знала, что ты все поймешь.
— Н-ну, да, я и сам подумал, что немного перегнул палку.
— Точно. Йошида-кун, ты популярен у нас в классе. Может, поможешь Аянокоджи-куну подружиться с остальными одноклассниками?
— А? Э? П-помочь Аянокоджи-куну, я?
— Ты же не против?
— Еще чего! Я тебе не мальчик на побегушках!
Йошида популярен в классе. Хорошо бы это запомнить, только сейчас не узнать, правда это или нет.
— Вот как? Ладно, тогда позволь мне побыть волонтером. Свести тебя с мальчиками у меня не выйдет, но вот с девушками, думаю, все получится. Давай в ближайшее время, может, даже на выходных, встретимся где-нибудь, и я представлю своих подруг, что скажешь?
Как говорится, кто рано встает, тому бог подает. Может, доля истины в этом есть.
У меня нет причин отказываться от своеобразного спасательного круга Шираиши.
— Я воспользуюсь твоим предложением.
— С-стойте! Делать нечего, так и быть, Аянокоджи, я тоже тебе помогу!
Йошида, который буквально только что бросил «еще чего», подавшись вперед, снова взял слова обратно.
— Правда, Йошида-кун?
— Ну, я слегка чувствую себя виноватым за отказ идти на вечеринку. Да и перевод в класс, который еще недавно был твоим противником, требует немало смелости. Так что поддержка необходима. Какие выходные выберем? Лично я готов в любое время, — спросил Йошида, глядя не на меня… а на Шираиши.
— Я поняла. Я сообщу, как определимся.
— Окей! Даже не думай к этому времени разболеться, Аянокоджи.
Он был крайне воодушевлен, поэтому я решил послушно согласиться.
Сразу после этого ученики класса C начали появляться в кабинете один за другим, и Йошида в спешке вернулся к своему месту.
— Йошида-кун такой простачок, — проронила Шираиши, поглядывая в сторону одноклассника. Затем снова посмотрела на меня. — Он влюблен в меня.
— Похоже на то…
Его чувства к ней видны невооруженным взглядом, но то, что сам объект симпатии говорит об этом с такой уверенностью, — большая редкость.
— Поэтому он не мог допустить, чтобы я на выходных вышла куда-то с другим мальчиком. Или понадеялся, что сможет сблизиться со мной. Но даже если на планете из всех людей остались бы только я и Йошида-кун, то не выбрала бы его.
Она осознает свою популярность у противоположного пола, однако нисколько этому не рада. Для нее подобное внимание уже стало рутиной, или ей просто не интересен человек, к которому у нее нет чувств?
— В следующий раз расскажешь, почему перевелся, хорошо?
Отведя от меня взгляд, Шираиши слегка улыбнулась, как бы говоря «смотри, не забудь».
Возможно, анализ Шираиши не закончится формулировкой «добрый сосед».
Часть 1
Суббота, первый выходной после моего перевода.
Изменился год обучения, класс, но мой распорядок в основном остался прежним.
После завтрака я подумывал пойти в спортзал. Взяв телефон, заметил одно непрочитанное сообщение. Оно было от моего товарища по залу, Ичиносе.
[Ичиносе: Сходим сегодня в зал вместе?]
Написала бы она это сообщение или нет, я в любом случае собирался пойти в зал, поэтому согласился в ответном сообщении, которое сразу отметилось прочитанным.
Мы еще немного переписывались, определили место встречи, после чего я начал собираться.
Возле входа то тут, то там стояли ученики, ожидающие открытия торгового центра Кёяки. Я не хотел присоединяться к ним и уже собирался отойти подальше, чтобы скоротать время, как вдруг ко мне подошел ученик класса 2-D, с кем я обычно не пересекаюсь — Хосен Казуоми.
Новоиспеченные первогодки, находившиеся рядом, при виде такой пугающей, большой фигуры начали расходиться, убираясь от него подальше.
Мы, тогда еще второгодки, столкнулись с первогодками в самом начале учебного года. В этом году такой возможности пока не представилось, и я еще не знаю никого ни в лицо, ни по имени. Не удивлюсь, если среди поступивших найдется кто-то, кто из-за своих способностей будет выделяться на общем фоне…
Пока я думал об этом, Хосен уже подошел вплотную ко мне. И он был одним из тех учеников, кто прошлой весной выделялся сильнее других.
— Здорово, Аянокоджи-пайсем. Тут недавно начали ходить интересные слухи. Типа, нашелся настолько тупой семпай, что решился перевестись в летящий в пропасть класс C. — Дожидаться ответа он не стал и сразу продолжил: — Ну и что ты затеял?
Глаза его при этом не улыбались. Не похоже, что ответ ему был так уж интересен.
— Да, интересно, и что же я затеял, — ответил я, будто дело касалось кого-то другого.
Хосен усмехнулся и подошел еще ближе.
— Ха, да мне все равно плевать.
Как я и думал, его интересовало не это. Хосен продолжил:
— Знаешь, у меня в последнее время руки затекают, сил нет. Вот и ищу кого-нибудь на роль боксерской груши. Есть кто на примете? — многозначительно сказал он, сделав широкий взмах рукой.
— Извини, я не собираюсь участвовать в драках.
— Тц, ты скучен.
— Если тебе так неймется, попроси Рьюена.
Я, вроде как, поделился с ним отличной информацией, однако Хосен сделался недовольным и тяжело вздохнул.
— Эта трусливая цыпа не станет драться со мной один на один.
— Тогда пусть будет не один на один. Так ведь интереснее.
— В первый раз, может. Но смерть как неохота быть на стреме двадцать четыре часа в сутки.
Весьма вероятно, что в драке Хосен победит Рьюена. Однако тот в любое время может отомстить каким-нибудь нечестным способом. Хосен, похоже, это понимает.
На экзамене на необитаемом острове они вступили в прямую схватку, однако с тех пор он не устраивал переполох, в который нужно было бы вмешаться школе.
В этой школе никто, если не считать неосведомленных первогодок, не осмелится по своей воле полезть с кулаками на Рьюена. Его репутацию можно назвать действенной защитой.
— Кстати, вы сможете подняться до класса C?
Все время говорить о насилии толку мало, поэтому я поинтересовался делами второгодок. Классы на параллели Хосена за целый год так и не изменили свои позиции. Тем не менее все, включая его класс D, имеют хорошие шансы на победу.
— Кто знает? Мне главное получить денег. Остальным пусть Нанасе занимается.
— Нанасе? Не думал, что ты из тех, кто полагается на других. Но решение правильное. Из нее лидер будет получше, чем из тебя.
— Смотри, как заговорил. Так ты все-таки хочешь подраться? Ну давай… — Хосен снова хотел вернуться к теме насилия.
— Аянокоджи.
Стоило только Хосену завестись, как вдруг показалась Чабашира-сенсей, не на шутку обеспокоенная. Из-за появления учителя он негромко щелкнул языком и собрался уйти, раздраженный тем, что нас прервали.
— Еще увидимся, пайсем. Я пока развлекусь с первогодками, если найду кого интересного, а как закончу, мы с тобой подеремся.
— Этого не будет, — ответил я так, чтобы он не услышал.
В следующее мгновение меня потянула за руку Чабашира-сенсей.
— Отойдем на минутку.
Не дав сказать и слова, она повела меня за угол.
— Что-то случилось?
— Я хотела поговорить с тобой… Как твой классный… точнее, бывший классный руководитель, я сомневалась, стоит ли искать встречи у всех на виду, но кое-что мне нужно узнать у тебя, — высказала Чабашира-сенсей накопившиеся чувства.
На ее лице не было честолюбия, и она, должно быть, всю эту неделю только и делала, что обдумывала все у себя в голове.
— И поэтому вы шли за мной от самого общежития?
— Ты заметил?..
— Да, было довольно очевидно.
Ее умение слежки сравнимы с уровнем Моришиты, а его даже с натяжкой не назовешь хорошим.
— Вы не знали наверняка, что я сегодня выйду с утра. Сколько же вы меня ждали?
Погода с каждым днем становилась теплее, но утром все еще прохладно. Если просто стоять, то можно и простудиться, хотя ее это, судя по всему, не волновало.
— Сейчас это неважно. Я хотела спросить про… про твой перевод. Как можно уйти и никому ничего об этом не сказать? Что ты задумал?..
— Опять про перевод? Честно говоря, меня уже неделю мучают с этим вопросом. Его задают и парни, и девушки, и со всех параллелей.
Однако Чабашира-сенсей — первая из учителей, кто решился меня расспросить. Учителя и не должны реагировать на переводы и исключения каждого ученика.
— Объясни мне, что происходит?
— Ваше требование ставит меня в тупик. Ученик может воспользоваться правом на перевод в другой класс, так какие проблемы?
Меня ничто не обязывает объясняться. Чабашира-сенсей это прекрасно понимает, но мои слова ее не остановили.
— Скажи хоть что-нибудь… Может, возникли обстоятельства, которые не оставили тебе выбора, кроме как перевестись?
— Какие, например? — спросил я.
— Какие… — Чабашира-сенсей так и не смогла внятно ответить.
— Забыл вам кое-что сказать, о Хошиномии-сенсей можете теперь не беспокоится, с ней все улажено. Не думаю, что она станет устраивать разборки и досаждать учителям или школе.
— Так ты!.. — заговорила она под влиянием эмоции. Она пыталась их сдержать, но все же сорвалась и схватила меня за плечи. — Это все из-за меня? Моя проблема с Чиэ поставила тебя в тупик… и ты решил пожертвовать собой?
— Я догадывался, что вы могли подумать в таком ключе, Чабашира-сенсей. Но не беспокойтесь. Я собирался перевестись еще до того, как возникла проблема с Хошиномией-сенсей.
Учитель посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, говорю ли я правду. Она не могла отбросить опасения, что я выгораживаю ее при помощи лжи. Но понимала: во мне нет ни капли сомнений или сожалений.
— Не похоже, что ты… просто пытаешься меня успокоить.
— Не пытаюсь. Я уже давно выбирал между классами C и D. У меня нет претензий ни к вам, ни к классу.
— Тогда почему? Зачем делать что-то настолько лишенное смысла?..
— Есть смысл или нет, зависит от точки зрения. Я не стремлюсь выпуститься из класса A, и вы это знаете, не так ли?
— Да…
— Я перевелся только ради самого себя. Решил, что будет трудно воплотить свою задумку, если останусь в вашем классе. Но что именно я задумал — рассказать не могу.
Такого объяснения вполне хватит, чтобы она осознала, что мой перевод был добровольным.
Но я обойдусь без лишних подробностей. Чабашира-сенсей может случайно проговориться о нашем разговоре кому-нибудь из класса Хорикиты.
— С вашего позволения, мне пора в зал.
Как бы то ни было, учителю не позволено заходить дальше.
Отчаянно пытаясь сохранить выражение лица, она кивнула.
— Ладно, я поняла тебя… Прости, что задержала.
Я оставил Чабаширу-сенсей и отправился в тренажерный зал на втором этаже.
Часть 2
Миновал полдень, и к обеду ученики начали заполнять торговый центр Кёяки.
Расставшись с Аянокоджи перед входом в зал, Ичиносе спустилась на этаж ниже по эскалатору. В двенадцать тридцать она договорилась пообедать вместе с подругами из класса.
— Ичиносе-семпа-ай!
Однако по дороге ее окликнула Амасава Ичика, ученица класса 2-A.
Они не были особо близки, но, бывало, говорили на отвлеченные темы.
Ичиносе улыбнулась в ответ на невинную улыбку подошедшей Амасавы.
— Сегодня в зальчике была? — обойдясь без приветствия, спросила Амасава, бросив взгляд в сторону тренажерного зала на втором этаже.
— Да. Позанималась немного, примерно час.
— Может, и мне начать ходить? А то в последнее время чувствую себя какой-то вялой.
— Правда? Если интересно, можешь записаться на пробное занятие. Я даже не против пойти с тобой, что скажешь?
— Знаешь, я та еще транжира, и каждый месяц расходы выходят внушительные.
— Есть и дешевые программы.
— О, серьезно? А, кстати, Аянокоджи-семпай ведь тоже ходит в зал? — вдруг упомянула Амасава с блеском в глазах.
— Да, Аянокоджи-кун тоже интересовался походами в зал. Я предложила, и он сразу записался.
— Во-о-от как? Тогда непременно подумаю над этим.
Не теряя улыбки, Ичиносе посмотрела в лицо Амасавы.
— М-м? Как связано, ходит ли в зал Аянокоджи-кун, с твоим желанием записаться?
— Напрямую! Я просто обожаю Аянокоджи-семпая!
С этими словами Амасава сделала милое личико и пальцами рук показала сердечко.
— Э?
Ичиносе от удивления раскрыла глаза. Это что, внезапное признание от кохая?
— А, но я люблю его как семпая! Никакой романтики.
— Понятно.
Тем не менее Ичиносе, не меняясь в лице, продолжала с улыбкой смотреть на Амасаву.
Но почему внезапно всплыло имя Аянокоджи, и что за намеки слышатся в ее словах? Раньше они о подобном едва ли разговаривали, поэтому Ичиносе и обратила внимание.
Амасава увидела малозаметные перемены в Ичиносе, и ее глаза сверкнули.
— Да ладно, я шучу! На самом деле я обожаю его в самом что ни на есть романтическом смысле!
Она перестала говорить намеками и высказалась прямо.
— И ты хочешь, чтобы я… помогла тебе?
Признание в любви старшекласснику. Ичиносе сможет уловить нить разговора, если Амасава правда желала попросить помощи. Но та качнула головой.
— Мне не хватит смелости признаться ему. Просто вы с недавних пор весьма сблизились, и я даже начинаю ревновать, когда гляжу на вас. Подумалось, а вдруг ты с Аянокоджи-семпаем в отношениях…
— Я? Нет, между нами ничего такого нет! — спокойно возразила Ичиносе, что лишь усилило сомнения Амасавы.
— Пра-а-а-авда? Семпай, ты очень симпатичная, и что-то мне подсказывает, что шансов у меня не будет, если дойдет до соперничества.
Когда Амасава наигранно расстроилась, Ичиносе серьезно ответила:
— Честное слово! Можешь не волноваться.
— Ты… не врешь? Точно не врешь, Ичиносе-семпай?
— Конечно же не вру! Но раз такое дело, начать ходить в зал — неплохая идея. Там ты сможешь сблизиться с Аянокоджи-куном.
От начала и до конца Ичиносе продолжала вести себя, как взрослая, однако Амасава упорно навязывала разговор о любви к Аянокоджи, что заметно отличалось от сложившегося о ней впечатления.
Очевидно, она догадывается о моих делах и пытается копнуть поглубже.
Продолжая свою игру, Амасава с довольным видом кивнула несколько раз и придвинулась к Ичиносе.
— Ичиносе-семпай, а немного ли ты на себя берешь? — тихо плюнула ядом Амасава, до сих пор изображавшая перед Ичиносе пай-девочку.
Любой бы отреагировал сразу на столь внезапную перемену в поведении — либо удивлением, либо потрясением. Амасава приставала целенаправленно, чтобы снять с Ичиносе маску добродетели, но та повела себя как обычно.
— Извини, если тебе так показалось. У меня даже в мыслях не было…
Амасава подумала, что Ичиносе оставалась слишком спокойной для той, кто вряд ли предвидела настолько резкий вопрос.
— Я очень проницательна! Нехорошо спрашивать о таком прямо, но… у тебя что-то было с Аянокоджи-семпаем?
— «Что-то»? Ничего особенного… Как погляжу, тебе сильно интересен Аянокоджи-кун.
— Я ведь сказала, у меня любовь к семпаю! Поэтому мне видно то, что не видно другим. Ичиносе-семпай, тебя не занесло, а?
— Занесло?
Амасава проигнорировала Ичиносе и продолжила:
— Ты… переспала с Аянокоджи-семпаем?
«Конечно же не вру!», — говорила Ичиносе, и Амасава тут же подорвала эту бомбу.
Ей неоткуда знать, в самом ли деле между ними была интимная связь, но она постоянно следила за окружением Аянокоджи. Она в курсе о том, что Ичиносе оправилась после итогового специального экзамена, поражение в котором разбило ее; об их близости; об улыбке, демонстрируемой той в кафе после церемонии начала учебного года. Сомнений нет, что-то позволило ей воспрять духом, и это «что-то» связано с Аянокоджи. Вполне возможно, между ними произошло нечто, о чем не объявляют открыто.
Амасава пыталась ее разговорить. Правда ее не интересовала, она лишь хотела увидеть волнение Ичиносе.
— Как это связано с тем, что меня, по твоим словам, занесло?
— О-о?.. Ты не отрицаешь? Я реально удивлена.
— Ты сама просила не врать тебе, Амасава-сан.
Ичиносе почти сразу догадалась, что Амасава заговорила с каким-то злым умыслом, но как семпай и самопровозглашенная подруга постаралась не задеть ее чувства.
— Понятненько. Ну да, тоже верно.
Нетрудно улыбаться до последнего и разыгрывать доброту, однако смысл ответа оказался непонятен, и Амасава посчитала, что должна не увиливать.
— Так ты признаешь, что переспала с ним?
Ичиносе лишь улыбнулась в ответ.
— Получается, ты соврала. Вы встречаетесь.
— Я не встречаюсь с Аянокоджи-куном
— Э-э?! Но это явное противоречие! Вы переспали, но в отношениях не состоите?
— Я скажу так, между нами сформировались крепкие узы.
— К-крепкие узы… Пха-ха-ха. — Амасава прищурилась и открыто засмеялась. — Все-таки тебя занесло, Ичиносе-семпай. Пора бы посмотреть правде в глаза.
— Ты о чем?
— Аянокоджи-семпай просто пользуется твоим привлекательным телом. Наивно считать это узами. Я бы даже сказала, что легкомысленно. Он попользуется тобой, потом ему надоест, и все, нет больше этих уз. Я уже предвижу это, поэтому прошу, не зазнавайся. Как перестанешь быть полезной, он, скорее всего, просто выкинет тебя словно мусор, как поступил с Каруизавой-семпай.
Стало ясно, чего добивалась Амасава своими провокациями. Она предостерегала: если слишком сблизишься с Аянокоджи, сильно пожалеешь.
— Амасава-сан, у тебя есть любимое блюдо? Например, какое-нибудь угощение, которое не ешь каждый день?
— Э? Любимое блюдо? — с улыбкой переспросила Амасава. Неожиданный вопрос Ичиносе не вписывался в их разговор. — Тортики, наверное, — честно ответила она, выбрав один из вариантов, пришедших на ум.
— Если съедаешь кусок тортика, тебе наверняка хочется еще, так?
— А как иначе?
— Но когда начинаешь есть любимые сладости каждый день в любое время… Рано или поздно устанешь от них, как бы ты их не любила.
— Устану, не спорю. Может, какое-то время даже смотреть на них не смогу.
Их мнения совпали, и они кивнули друг другу.
— Вот поэтому нельзя часто ими лакомиться. Любимые блюда должны оставаться таковыми, чтобы можно было угощаться в особых случаях. А до тех пор надо держаться. Только когда они мельтешат перед глазами, и их не съесть, желание с каждым днем все растет. Затем, стоит лишь раз попробовать… тебе захочется еще.
Улыбка, обращенная к кохаю, оставалась прежней. Но Амасаве показалось, что она смогла разглядеть скрывающуюся за ней суть.
— Хочешь сказать, ты и есть тот самый торт? Самомнение просто зашкаливает! Думаешь, все так хорошо сложится? Мы говорим про Аянокоджи-семпая, не забыла? Считать его обычным парнем еще более наивно, чем себя — тортиком!
— Многое ли ты знаешь об Аянокоджи-куне, Амасава-сан?
— Да, многое. Побольше тебя, Ичиносе-семпай. Он из тех, у кого много секретов.
И тут впервые за весь разговор Ичиносе оглянулась по сторонам. После чего все тем же взглядом посмотрела на Амасаву.
— Между мной и Аянокоджи-куном больше нет секретов.
Ичиносе открыто демонстрировала свою веру в Аянокоджи, и что она не сомневается в нем.
Услышав это, Амасава не смогла сдержаться и захохотала, двумя руками схватившись за живот.
— А-ха-ха-ха, смешная шутка, Ичиносе-семпай. Ты считаешь, что переспать с ним достаточно, чтобы все знать о нем? Какая ты милашка. Да я так скоро в тебя влюблюсь!
— При одной физической близости невозможно узнать все. Но Амасава-сан, про тебя и твою, как я поняла, особую связь с Аянокоджи-куном можно сказать то же самое. Это не значит, что тебе все о нем известно.
— Послушай-ка, по крайней мере в этой школе я лучше всех понимаю Аянокоджи-куна…
— Он рассказал мне намного больше, чем ты можешь себе представить. — Увидев полные сомнения глаза Амасавы, Ичиносе тут же продолжила: — Хм… О Белой комнате, например.
— А?
Все это время Амасава улыбалась, потому что она верила в свое превосходство в этом разговоре, но теперь ее выражение лица застыло от напряжения. Оцепенение, однако, скоро прошло.
— Не шути так, Ичиносе-семпай. Аянокоджи-семпай… никогда бы не рассказал об этом посторонним.
— Возможно.
Ничто, кроме серьезных передряг, не заставляло сердце Амасавы застучать быстрее. Но тут было произнесено словосочетание, которое не может просто случайно всплыть.
— Погоди! Ты серьезно? Аянокоджи-семпай правда рассказал тебе про «Белую комнату»?
Невозможно.
Это не запрещалось строго, тем не менее Амасава была уверена: в размеренной школьной жизни абсолютно точно никто не станет говорить с непосвященными учениками о Белой комнате.
— Кажется, у нас появился общий секрет, Амасава-сан.
— Нет, подожди! Что именно семпай рассказал тебе?
Амасава сама не заметила, как улыбка пропала с ее лица. Однако видимая паника кохая не изменила отношения Ичиносе.
— А вот этого уже сказать не могу. Разве что я теперь знаю то же, что и ты, а может даже больше.
— Этого не может быть. Чтобы он… и рассказал…
Ичиносе в глубине души улыбнулась.
Все, что она знала, — это незнакомые слова «Белая комната», которые случайно услышала на экзамене на необитаемом острове на втором году обучения. Аянокоджи сказал, что не в курсе об этом, и до сих пор не раскрыл ей правду. Однако Амасава вела себя так, будто знает его таким, каким никто не знает, и Ичиносе предположила связь с «Белой комнатой». В любом случае, даже если этой связи не было бы, она могла сделать вид, будто ей известно больше. Что подразумевалось под этими словами, ее не волновало.
Если понимать «Белая комната» не буквально, то это могло быть обычное название или сокращение для какой-нибудь элитной подготовительной школы. За разговор выяснилось, что Амасава, скорее всего, тоже там училась.
Ичиносе окутало теплое чувство: она смогла узнать что-то новое об Аянокоджи.
— Я пойду, у меня скоро встреча с подругами. А, если надумаешь записаться в зал, можешь обращаться за советом, буду ждать, — сказала напоследок Ичиносе и ушла.
— Вот черт… Теперь меня занесло.
Амасава горько улыбнулась и больно ущипнула себя за щеки. Изначально она окликнула Ичиносе, просто чтобы поиздеваться над ней, а все вышло с точностью да наоборот.
Амасава поняла, ей не только дали сдачу, но и поизмывались над ней.
— Пробрала до мурашек. Получается, она не просто грудастая семпай, на которую Аянокоджи-семпай наложил свои руки? — Амасава сделала шаг, но тут же остановилась. — Хотя Аянокоджи-семпай все же парень… А вдруг эта грудастая семпай тянет время, и теперь он пляшет под ее дудку?.. Нет, вряд ли.
Тем не менее ей пришлось пересмотреть мнение о той, с кем она раньше не считалась.
Да, именно Аянокоджи изменил Ичиносе. Но эти изменения произошли благодаря ее собственным силам.
— Везет же третьегодкам, интересное сражение у них будет. Ладно, мне тоже надо всерьез взяться за это дело. Чтобы порадовать моего любимого Аянокоджи-семпая.
Только ради этого она осталась в этой школе. И чтобы не упускать шанс, она вновь двинулась к своей цели.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 3. Начало очередного года. Часть 3-5
У прилавка кафе каждый сделал заказ.
Денег у меня не осталось после перевода в другой класс, поэтому я взял в долг у Хашимото двадцать тысяч с условием, что верну с майским начислением, и спокойно оплатил.
Я забрал чек и, пока ждал заказ, принялся рассматривать вывешенный в кафе постер, в котором говорилось о наборе работников. Такой был не только в этом кафе, похожие объявления можно было встретить повсюду.
Ученики нашей школы подходят по возрасту, однако подрабатывать запрещается, поэтому устроиться на подобную работу не могут. Подрабатывать не могут и учителя. А раз так, такие плакаты, должно быть, рассчитаны на тех, кто уже работает в Кёяки, в надежде на то, что они решат сменить место работы.
Пока я прокручивал в голове эти бесполезные мысли, прошло время, и мой заказ был готов. Хашимото пошел занимать место в глубине зала, поэтому я забрал и его напиток, после чего отправился к столику.
Прошло всего несколько минут, и в кафе показалась Ичиносе, аккуратно помахивая нам рукой.
Обменявшись парой слов с работником за стойкой, она взяла свой стакан и подошла к нам.
— Прости, что заставила ждать, Аянокоджи-кун. Хашимото-кун и Моришита-сан, вы тоже пришли?
Ичиносе вежливо поздоровалась даже с Моришитой. Сама Моришита лишь молча кивнула. Сразу чувствуется, что обычно они почти не пересекаются.
— Ничего, если они будут присутствовать?
— Конечно, никаких проблем!
Услышав наш короткий диалог, Хашимото натянуто улыбнулся.
— Смотрю, ты совсем не удивлена… Ты знала про перевод Аянокоджи?
Если бы для Ичиносе это стало как гром среди ясного неба, и она узнала о переводе в школе этим утром, то, разумеется, первым делом недоумевала бы. Однако она не только не недоумевала, но даже не стала расспрашивать по поводу смены класса. Понятно, почему Хашимото пришел к своему выводу.
— Узнала незадолго до него.
— И Моришита, ты как будто знала, что Ичиносе узнает раньше.
— Знать только то, что знаешь. Кто ни разу такого не слышал, обязательно запомните*. Интересная фраза.
[П/Р: Скорее всего, отсылка на японскую рекламу из двухтысячных: «Вы знаете то, что уже знаете. А если что-то не знаете, то запомните».]
— Чего? Ты этой бессмыслицей пытаешься уйти от ответа?
— Ничего подобного! Разумеется, я все знала. Единственный здесь, кому ничего не говорили… — С издевательской усмешкой она медленно указала на Хашимото, прямо ему в нос.
Отмахнувшись от ее руки, он с обидой посмотрел на меня.
— Я — единственный, значит? Какое высокое доверие, аж плакать хочется.
— Речь только о присутствующих. Остальным в классе я также ничего не рассказывал.
— С моим классом также, — сказала Ичиносе. — Все, кроме меня, не могли поверить своим ушам. У нас никто об этом не знал.
Но даже с такой поддержкой он явно не мог смириться с этим.
— Спасибо за попытку утешить. Но теперь я хочу получить объяснение. В том числе по поводу того, почему Ичиносе знала о переводе. — Хашимото одарил меня грозным взглядом, как будто его волновала уже не стратегия, а что-то другое. — И почему именно она? Неужели ты бросил Каруизаву, чтобы начать встречаться с Ичиносе… и потом рассказал ей обо всем? — спросил Хашимото без колебаний.
Он почувствовал что-то в нашей дистанции или все дело в его излишней подозрительности?
— Смелый вопрос. Но я присоединюсь к нему, пожалуй.
Он и Моришита принялись попеременно смотреть то на меня, то на Ичиносе.
— Я бы не стал только по этой причине рассказывать про перевод.
— Тогда откуда она знает, если ты переводился даже не в ее класс! У тебя есть убедительная причина?
— Есть. Чтобы в предстоящем году класс C смог претендовать на место класса A, содействие класса Ичиносе жизненно необходимо. Без поддержки с ее стороны мой перевод в класс C не состоялся бы.
— Вот так дела… А о какой поддержке речь?
— Так ты не шутил насчет союза с классом Ичиносе Хонами, — опередив меня, проронила Моришита.
Я кивнул в ответ.
— Ха?
И когда речь внезапно зашла о союзе, Хашимото, вполне ожидаемо, застыл с открытым ртом.
Дальше придется объяснять по порядку.
— Не шутил. На самом деле мы уже заключили полноценный союз. И не краткосрочный ситуативный, а для совместных действий практически во всех сражениях третьего года обучения, — доступно объяснил я основу нашей стратегии, так желанной Хашимото.
Тем не менее он не смог этого переварить. Более того, его замешательство только усилилось.
— Это не сработает. Как ни старайся, выпуститься классом A сможет только один класс. Полноценных союзов быть не может!
Наверняка он счел мои слова полной глупостью. Или же принял за шутку. Однако я это учитывал, и мне не нужно было суетиться и пытаться возражать.
— Тут ты не прав. Да, союз без условий невозможен, но в гонке классов мы поделились ровно на две группы: два лидера и два отстающих. Еще важно то, что мы с Ичиносе не стремимся отобрать друг у друга победу. И в такой ситуации, если добавить условие «сотрудничать до тех пор, пока все четыре класса не будут на равных», поддерживать союз уже вполне реально.
Если говорить спокойно, они должны увидеть серьезность моих намерений.
— Нет, погоди-ка… Все равно невозможно. Даже если отстающие классы объединятся, школе решать, какие экзамены проводить, и как сталкивать классы. И какой к черту союз, когда нам придется сражаться с классом Ичиносе? Максимум, мы можем заключить джентльменское соглашение, чтобы никто не был исключен. Ни одна из сторон не может позволить себе проиграть, тогда о каком сотрудничестве речь…
Если это союз двух соперников, то действительно возникают противоречия. Однако слово «союз» подразумевает под собой не только это.
Прежде чем я успел что-то добавить, Ичиносе кивнула и начала давать пояснения.
— Зачастую мы и правда не можем влиять на то, кто с кем соперничает. Прошедшие два года наглядно это показали, к тому же это вполне в духе нашей школы.
В состязании между классами поддерживается баланс: когда-то противники назначаются, в других случаях их разрешается выбирать самим. Таковы правила специальных экзаменов, через которые мы проходили уже не раз за время учебы.
— Мы учли это, когда прорабатывали детали. Например, нам с классом Аянокоджи-куна придется сразиться один на один, тогда нужно будет «уступить победу классу, у которого хотя бы на одно классное очко меньше». Есть и куда более проработанные вопросы, но вот что я хочу сказать: если заранее определены условия победы и проигрыша, конфликтов не возникнет.
Услышав объяснения Ичиносе, Моришита тяжело вздохнула.
— Ты это серьезно? — вступился Хашимото. — Ну хорошо, когда детали выяснены, то все просто, но я говорю про другое. В чем смысл союза, где одному придется уступать победу другому? Давать выиграть тому, у кого хотя бы на одно очко меньше? Да ладно вам, так ведь кто-то один обязательно упустит ценную возможность заработать классные очки. Ты буквально выбросишь в никуда часть специальных экзаменов, а их количество в году и так ограничено.
— Говоришь так, Хашимото-кун, будто ваш класс сможет лидировать во всех предстоящих экзаменах.
— До сих пор мы удерживали позицию класса A.
— Точнее, до недавнего времени. Но после проигрыша Сакаянаги-сан и ее ухода вы потеряли значительную часть сил.
— И поэтому перетянули к себе Аянокоджи.
— Заключение союза с классом Ичиносе предшествовало моему переводу.
— Так ваш союз уже дело решенное?..
Мы с Ичиносе практически разом кивнули. Хашимото в ответ наигранно покачал головой.
— Пусть ваш союз и был условием… Но, во-первых, нет гарантий, что класс, которому уступили победу, в следующий раз сам ее уступит. И если мы сейчас сойдемся на специальном экзамене…
То класс C, который немного впереди, должен проиграть.
— За два года Ичиносе заработала достаточно доверия. Оно и есть ключ к существованию нашего союза.
Смотря мне в глаза, Хашимото не нашел, чем ответить. Должно быть, это выше его понимания, поэтому до него и не доходит.
— Что, извечный предатель Хашимото Масаёши даже представить себе подобного не может?
— Хватит уже твоих подколок… Хочешь сказать, ты понимаешь?
— В какой раз слышу, все равно считаю глупостью.
— Слышал, Аянокоджи? Моришита согласна со мной.
— Нет, с тобой я не согласна.
— Хоть раз бы меня поддержала… Ладно, как бы то ни было, я понял, что Ичиносе ты доверяешь намного больше, чем мне, но не в этом дело. Я по-прежнему опасаюсь предательства.
— Тогда предположим, что на следующем специальном экзамене мы столкнемся с классом Ичиносе, и нам придется уступить победу текущему классу D. Как думаешь, после этого она предаст нас и разорвет союз? — предложил я гипотетическую ситуацию.
Хашимото сложил руки на груди и посмотрел на Ичиносе. Потом отвел взгляд и включил свое воображение. Помолчал немного, затем повернулся к Ичиносе, которая смотрела прямо на него.
— Ну… она не ненадежна…
— Ты все еще сомневаешься, но я рада это слышать, — радостно прищурившись, сказала Ичиносе.
Хашимото смущенно отвел взгляд и почесал щеку.
— Насколько же мужчины просты. Поистине глупые создания.
Услышав слова разочарованной Моришиты, Хашимото, словно очнувшись ото сна, хотел возразить, но его интерес, похоже, угас, потому что он схватил руками стакан с напитком и начал бормотать себе под нос:
— Э-это сейчас так, в начале третьего года. Но что будет через несколько месяцев сражений, когда станет жарко? Ичиносе, допустим, можно верить, но одноклассники могут склонить ее к предательству. Да и у нас такое возможное. В критический момент будет не до доверия.
— Когда такой момент настанет, наше соглашение придется расторгнуть. Ты верно подметил, Хашимото-кун, что мы не сможем весь год поддерживать этот союз. Но до тех пор нет никакой выгоды рано и в одностороннем порядке разрывать сотрудничество! Наш союз возможен как раз потому, что мы стоим на краю обрыва.
Верность дает больше, чем предательство.
Так же, как я ценю надежность Ичиносе, так и она ценит мои способности. В этих отношениях сохраняется идеальный баланс.
— Я смотрю, ты высокого мнения об Аянокоджи…
— Да, как и ты, Хашимото-кун, — тут же ответила Ичиносе, глядя ему прямо в глаза.
— Ясно… Ну, я понимаю, что ты пытаешься сказать, Ичиносе. Признаю, тебе, может, и нет выгоды предавать нас. Но кто дает гарантии, что не предадим мы? Или у вас это закреплено в договоре, например? Если да, то…
На вопрос Хашимото Ичиносе возразила с улыбкой.
— Договора нет. Наши договоренности были на словах.
— Как-то это слишком наивно.
— Нет, для меня этого более чем достаточно. Аянокоджи-кун доверяет мне, а я доверяю ему, — без промедления ответила Ичиносе.
Недоумевая, Хашимото схватился за голову.
— Этого-то я не пойму…
— Человек, настроенный на предательство, и не поймет. Но я тоже не понимаю. — Моришита хоть и глумилась над Хашимото, но тоже выглядела недовольной моими договоренностями с Ичиносе. — Давайте пока оставим в стороне вопрос доверия. Такой уж большой смысл несет этот союз? Я не говорю, что от него совсем нет толка, но поможет ли это в борьбе за класс A?
Крайне нереалистично, — читалось в полных сомнения глазах Моришиты.
— Да, тут я с ней согласен, — сказал Хашимото. — Вопрос поважнее доверия — станет ли этот союз ключом? Мы, по сути, обсуждаем сейчас просто уступку победы при столкновении наших классов. Очень сомневаюсь, что одним этим мы сможем догнать классы Хорикиты и Рьюена.
Для Хашимото союз не только не дает возможности заработать классные очки, но еще и забирает драгоценные шансы. Он смотрит только под этим углом.
— Наш союз не заканчивается на уступках и устранении враждебности. Мы как верные союзники станем получать больше информации. Не только по экзаменам, будь то письменные или спортивные, но и по другим сферам, — ответил я.
Двое лучше одного. Трое лучше двоих. Способные люди объединятся и смогут помочь отстающим, и они будут подстегивать друг друга.
Наверняка нам еще предстоит поработать вместе на совместных экзаменах, как это было в прошлом и позапрошлом годах во время экзаменов на необитаемом острове.
— И объединившись, наши классы могут занять друг у друга приватные баллы. Это очень поможет, когда вдруг понадобится крупная сумма. Или спасет, если речь про специальные экзамены.
Баллы необязательно будут нужны на каждом экзамене. Возможно, в двух-трех случаях из десяти. Однако это позволит сделать то, что не под силу одному классу. Оружие само по себе.
— Я понял, нам доступна помощь, которая в обычных условиях недоступна… Но тогда о нашем союзе прознают все. А если из-за этого лидирующие классы тоже захотят объединиться? Все выгоды пойдут коту под хвост.
— Сейчас об этом не стоит волноваться. Лидирующие классы не в том положении, чтобы уступать друг другу победы. Для них отказываться от классных очков будет большим минусом. И ладно еще Хорикита, но к Рьюену доверия нет. Он может потребовать сперва уступить победу ему или занять денег, но сам ничего из этого не сделает без условий. Хотя Хорикита сама вряд ли пойдет ему на уступки.
На небольшие компромиссы можно пойти, но с Рьюеном ведь малой кровью не отделаешься. Более того, он любит действовать с размахом, и стоит привлечь его на свою сторону, непременно навредишь себе.
— Ну, возможно… Но на этот случай существуют договоры. Когда все зафиксировано на бумаге, можно заставить придерживаться правил. По такому принципу Рьюен объединился с Кацураги.
— Твоя правда, если они заключат договор, чем вовлекут школу, то тогда это возможно, и я даже буду рад такому развитию.
— Рад их союзу?
— Да. Если лидирующие классы захотят объединиться, они начнут держать друг друга за глотки. Стоит им связать себя обязательствами, например, уступать друг другу победу, они вынуждены будут проигрывать даже тогда, когда победа будет необходима.
А обязательства нельзя нарушать.
— То есть письменный договор с жесткими условиями иногда может нанести смертельный удар, — сама себе пробормотала Моришита, держа в руках стакан.
— Нас, с другой стороны, договор не обязывает. Суть здесь не в добропорядочности, а в том, что мы можем адаптироваться, исходя из текущей ситуации. Если образуется разница в классных очках, одной стороне помогают, пока она не нивелируется.
По-хорошему, такой договор должен быть зафиксирован. Но если его нет, то вариантов стратегий больше.
— Вот так сюрприз. Отсутствие письменного договора, наоборот, идет на пользу? Никогда бы не додумался… Но в конце концов этот союз придется разорвать и выступить друг против друга?
— Как и говорила Ичиносе, да, все правильно. Как только классы C и D поднимутся и встанут в один ряд с классами Хорикиты и Рьюена, наше сотрудничество изживет себя.
Этот момент согласован с Ичиносе. Поэтому она кивнула Хашимото и Моришите, дав простой и понятный ответ.
— Ладно, вы меня более-менее убедили. Но тогда возникают новые вопросы. Спрошу прямо, почему ты решила помочь Аянокоджи? Я с Моришитой планирую продвигать его, это правда, но большинство наших одноклассников в нем не уверены. Если его заклеймят непригодным лидером, от вашего союза не будет смысла, так он еще и потянет вниз. Ты это учла?
Смело. Хашимото обратился не ко мне, а к Ичиносе. Наверняка решил, что ему хватит проницательности увидеть ее насквозь, но не все так просто. Сработает ли это с человеком, который уже не тот, что раньше, и заметно вырос над собой?
— Наш класс D и так стоит на краю пропасти. Ты понимаешь?
— Да, вполне. Поэтому-то союз — всего лишь полумера. Это даже не шаг вперед, а только полшага. Если честно, меня такое предложение тревожит.
— Я воспользуюсь твоими же словами. Лучше сделать полшага наверняка, чем пытаться сделать целый с неизвестным исходом. Мы шли целых два года, в итоге не ушли вперед и теперь плетемся в хвосте. Положение нашего класса отличается от вашего, Хашимото-кун. Потому я согласилась сразу.
Хашимото кивнул, оценив ее позитивный настрой.
— Хорошо, тогда другой вопрос. Что, если Аянокоджи не сможет стать лидером? Или станет, но при условии, что союза с классом D не бывать. Тогда ты просто отступишь и прервешь ваши отношения?
Хашимото опасался несерьезного отношения к сотрудничеству. Как и того, что класс Ичиносе слишком сильно вцепится в нас и, споткнувшись, начнет тянуть нас вниз.
— Ты только не обижайся, — произнес он, — но я считаю вас обузой. Наш класс и ваш — ясно же, кто будет стоять во главе. И раз мы говорим про союз, то неплохо бы добавить награду, чтобы партнерство было равным.
— Награду? И чего ты хочешь?
Не отказав сразу, Ичиносе сделала вид, будто согласилась на условие Хашимото.
— Бесстыжий. Что ты хочешь заставить сделать Ичиносе Хонами?
— Вот только не надо выдумывать там себе!
— А если она согласится?
— Ну-у-у… Нет, я все равно не это имел в виду.
— Заминка говорит сама за себя.
Хашимото резким взмахом руки велел Моришите не лезть в разговор.
— Да много чего можно. Приватные баллы, например…
— Нет, Хашимото, — вмешался я. — Я хочу добиться такого союза, в котором все равны, а не одна сторона подчиняется другой. Тщетные попытки выстроить иерархию сделают только хуже.
В ситуации, когда, например, мнения разделятся, класс C может попытаться воспользоваться своим положением вышестоящего и надавить на них. Этого мне хотелось бы избежать.
— В одном я хочу тебя успокоить: если Аянокоджи-кун… Нет, если кто-либо из класса C будет против, я готова с этим смириться.
— Понятно. То есть если дойдет до этого, то о союзе можно забыть?
— Да, но за это я не волнуюсь.
— Почему?
— Потому что предложение исходит от Аянокоджи-куна. — Она посмотрела на Хашимото честными глазами. — И я уверена в нем и считаю, что сделка не сорвется.
— Ага, понятно…
— К сожалению, этот разговор надо приостановить, — сказал я.
— Почему? — спросила Моришита.
Я взглядом указал направление, и Моришита с Хашимото посмотрели в ту же сторону. А там — сбитые с толку Хорикита и Мацушита.
— Оп-па, пришли все-таки. Я разберусь.
— Не распространяйся о нашем союзе, — указал я. — Сейчас они не в том состоянии, чтобы даже предположить такое сотрудничество между нами. И говорить им нужды нет.
— Знаю. Нечего раскрывать им все карты.
Скорее всего, моя задумка не сходится с толкованием Хашимото.
— Честно говоря, они могут узнать хоть сегодня, хоть завтра, это не имеет значения.
— А? Серьезно?
— Ты мало что получишь, если будешь долго скрывать наш союз. Намного эффективнее сообщить о нем. Но мой перевод уже навредил классу Хорикиты. Раскрытие союза сейчас просто вызовет больше хаоса. Лучше дать им знать, когда их рана от моего перевода начнет заживать. Так получится задеть их еще сильнее.
— И то верно… Проявлять пощаду ты, как вижу, не собираешься.
Я говорил отчасти неискренне, специально подбирая слова для Хашимото, Моришиты и Ичиносе.
Те, кто не против загнать в угол класс Хорикиты, наверняка почувствуют смесь трепета и облегчения. Однако моя цель — это не выбить Хорикиту из колеи. Мне нужно подтолкнуть ее к дальнейшему росту.
Если вдобавок к переводу она столкнется с еще одной неожиданной угрозой — с нашим союзом, — это будет слишком тяжелой психологической нагрузкой.
Не исключено, что запоздалая новость оставит более глубокий след в сердце Хорикиты, чем я предположил.
Но поводов для беспокойства нет. Ведь эти два года не прошли без следа. Хорикита и ее одноклассники сблизились. И я верю, что они помогут ей встать на ноги.
Часть 4
После того как я, не сглаживая углы, поговорил с Хорикитой и Мацушитой, они обе тихо удалились. Вскоре Ичиносе помахала нам троим рукой и отправилась на встречу с подругами. Проводив ее взглядом, Хашимото вздохнул.
— А они… были явно потрясены.
— Понятно. То есть, Аянокоджи Киётака, для перевода ты специально ждал этого дня, да еще и окончания вступительной церемонии, чтобы максимально встряхнуть класс A?
— Если бы я оформил перевод раньше, то школа бы об этом сообщила, плюс классные руководители могли проговориться. Лучше всего было убрать этот временной промежуток. Часа вполне достаточно. Но я был с ними в тот день и также с ними ушел на церемонию начала учебного года. Все шло как обычно. Хорикита и остальные подсознательно считали, что последний год мы пройдем вместе.
И я в идеальный момент отнял у них эти ожидания и тщетные надежды.
— Ты смотри, все просчитал! — сказал Хашимото. — Жестоко. Это мы отняли у них все, но мне, честно говоря, было тяжело смотреть на них, готовых расплакаться в любую секунду. А у тебя, похоже, нет ни сомнений, ни сочувствия.
— Им неоткуда взяться. Более того, их нельзя допускать. Я перешел в класс C, чтобы за оставшийся год вывести его на такую позицию, при которой станет возможным побороться за звание класса A. Выжимать максимум из ситуации — самая разумная стратегия, применимая даже к переводу.
Будь я человеком, терзаемым сожалениями, ученики класса C меня просто не примут. Ведь такому никто не доверит лидерство над собой.
— Как же я рад, что ты стал одним из нас.
Текущая разница в классных очках велика. Тактику выдворения учеников из школы особо часто не применишь. Чтобы наши шансы на победу повысились, нельзя допускать лишних действий.
— Не могу сказать, что у меня не осталось сомнений по поводу союза, но вы меня убедили.
— Присоединяюсь. Однако есть еще целая куча вопросов, Аянокоджи Киётака. Большая часть класса тебя не признает лидером, тем не менее ты уже заключаешь союзы и своевольничаешь. Если в классе узнают об этом, пойдет обратная реакция.
— Я это понимаю. Рано или поздно некоторые могут выступить против меня.
Даже если в классе кто-то недоволен уже сейчас, пока им остается только молча наблюдать. Ведь они вложили приватные баллы, чтобы переманить меня.
Этот феномен называют эффект Конкорда. Если простыми словами, это неспособность принять то, что вложение становится убытком.
Потому, несмотря на критику, они обязательно дадут отсрочку с расчетом на то, что позже увидят наглядный результат. Им изначально не остается ничего другого, кроме как пойти на компромисс и молча наблюдать даже за созданием союза, который на первый взгляд кажется чистым безумием.
Хорошим примером этого феномена будет Хашимото, больше всех вложивший в меня приватных баллов.
— Тогда нужно срочно сделать так, чтобы класс тебя признал, — произнесла Моришита.
— Специальный экзамен в этом поможет, — сказал Хашимото.
Моришита отодвинула стул, встала и бросила взгляд на Хашимото.
— Сомневаюсь.
— В смысле?
— Ты предлагаешь ученикам без каких-либо условий отдать ему на откуп планирование специального экзамена?
— Ну…
— Не будь ты причастным к переманиванию Аянокоджи Киётаки, то был бы первым в списке, кто возразил. Если я ошибаюсь, жду безупречного контраргумента в одно слово.
— В одно нереально…
— Хах.
Хашимото не смог предъявить безупречного контраргумента, и Моришита отошла от своего места.
— Сил моих нет на нее.
— Моришита была такой и до того, как я с ней начал общаться?
— Точно такой же. Правда, шла на контакт не так часто. В этом плане ты для нее особенный.
Честно говоря, даже не знаю, радоваться мне или нет…
Часть 5
Вместе с Хашимото я дошел до вестибюля общежития, там нас заметил ученик и встал. Хашимото догадался, что это ко мне, поэтому вышел вперед. Но я остановил его.
— Можешь идти без меня.
— Окей. Если вам есть о чем поговорить, не буду мешать.
Хашимото и сам отлично понимает: особого вреда мне не причинят, поэтому он с легкой улыбкой нажал на кнопку вызова лифта.
Этот ученик дождался, пока Хашимото сядет в лифт, после чего спокойно заговорил:
— Не против пойти в другое место? А то разговор здесь привлечет много людей.
— Если ты не против, Йоске, то я тоже. Пойдем в комнату?
— Думаю, будет лучше на улицу.
Как того и хотел Йоске, мы вышли из вестибюля и отошли от общежития. Однако это не помогло нам остаться наедине. Уже вечер, и все возвращаются домой. Как раз в этот самый момент мы столкнулись с еще несколькими учениками класса Хорикиты.
— Хирата и… Аянокоджи? — проронил растерявшийся Судо. Рядом были Ике и необычная компания в лице Кейсея и Акито. — Я только что пересекся с Сузуне, мы немного поговорили… Ты правда по своей воле перешел в класс C? Это не часть какого-то плана?
Неясно, вернулась ли Хорикита в общежитие или нет.
— Да. Извини.
— Почему?!
Раздосадованный Судо попытался подойти ко мне, однако вмешался Йоске.
— Судо-кун, если продолжим говорить здесь, подойдет еще больше людей.
— Точно… Ты прав, виноват.
— Если хотите что-то сказать, я вас выслушаю. Давайте для начала отойдем подальше, — согласился я с Йоске, после чего мы обошли здание общежития.
За нами пошел не только Судо, но и остальная троица.
Вскоре мы дошли до места, которое не просматривается со стороны входа. Похоже, у Судо кончилось терпение, и он снова воскликнул:
— Почему, Аянокоджи?! Почему ты перевелся в другой класс? Мы наконец-то стали классом A, в чем смысл переводиться в класс C?
— Ха-ха, так все дело в Каруизаве? — вырвалось у Ике, хотя наверняка он не думал шутить.
— Ике!..
— Не, ну сам посуди. Ничего другого в голову не приходит. Ему просто неловко, потому что его бросили.
— Пожалуй, — вставил я слово. — Может, это одна из причин.
— Видишь? Я уга… дха!..
«Угадал!», — Ике от радости хотел хлопнуть в ладоши, но тут же получил по спине от разозлившегося Судо.
— Аянокоджи соврал, разве не очевидно?!
— Больно же! Он уже признался, какая еще ложь? Что у тебя с головой… — Нахмурившись, Ике взглядом сверлил Судо, поглаживая заболевшую спину.
— Давай серьезно, какой была причина на самом деле? — спросил Акито, сдерживая гнев.
Ответить на его вопрос нетрудно, но есть обстоятельства, которые не дают мне это сделать.
— Причина? Не думаю, что есть смысл называть ее.
— Еще как есть! Ты вообще понимаешь, что мы сейчас испытываем? Только что виделся с Харукой, на ней лица нет. Все повторяет: «Это из-за меня». Говорит: «Эгоистично пыталась помириться с Киётакой и лишь обременила его».
Перед специальным экзаменом в конце года у нас с Хасебе состоялся краткий разговор. И да, она вполне могла подумать, что тот разговор повлиял на мое решение о переводе.
— Она и до сегодня мучалась. Жалела, что никак не поблагодарила тебя за помощь, — произнес Акито, и Кейсей кивнул.
— Ты и мне помог однажды, Аянокоджи-кун. Если бы не ты, меня бы не было в этой школе, — отозвался Йоске.
Надо думать, он чувствует примерно то же самое. Он всегда боялся, что кто-то пострадает, и трое исключенных одноклассников легли тяжким грузом на его сердце. И вряд ли станет отрицать, что без моей поддержки просто бы сломался.
Йоске продолжил:
— Поэтому я уважаю твою силу и считал тебя надежным одноклассником. Но на специальном экзамене «Единогласное решение» и в конце года я кое-что не мог понять… Точнее, не мог принять. Да, мне следовало бы работать лучше. И все же в тебе многое вызывало недоверие.
Это недоверие чувствовалось и на устроенном Хорикитой праздновании нашей победы в конце весенних каникул. Я заметил, что с тех пор он перестал звать меня по имени, и судя по сегодняшнему, он, возможно, неосознанно пытался дистанцироваться от меня. Хотя я сам перехожу на обращение по имени или фамилии в зависимости от перемен в отношениях.
— Мы не одни, кто волнуется и недоумевает. Весь класс сейчас в таком состоянии!
Все присутствующие здесь хотят узнать причину. Ведь они жаждут услышать оправдание, будто я перевелся в силу непреодолимых обстоятельств.
— Волнуются и недоумевают, говоришь? Ну, оно и неудивительно. Как раз для этого я и перевелся, никому ничего не сказав.
— В каком смысле?.. — спросил Кейсей, поправив очки. Похоже, его разум отказывался принимать сказанное.
— В прямом. Я ничего не говорил, чтобы озадачить класс. А насчет причины, о которой вы так хотите узнать, тут все просто. Уход Сакаянаги оставил классу C проблемы. Поэтому я решил за вознаграждение в виде приватных баллов перевестись и помочь им.
Умысел и эгоизм.
Я отдельно подчеркнул, что перевелся только из личных побуждений. Отчасти это было ложью, но сам факт неоспорим.
— П-погоди… Ты это серьезно?.. — проронил Судо.
Сомнения наверняка испытали и Акито с Кейсеем, так как на мои холодные слова они отреагировали похожим образом. И только Йоске почти не изменился в лице.
— Знаете, мне с самого утра не дает покоя, как вообще так получилось? — В этой напряженной атмосфере Ике, наклонив голову, положил руки на затылок. — Не, я понимаю, что без Сакаянаги у них все плохо, но переманивать к себе за двадцать миллионов Аянокоджи? Для меня в этом нет смысла. Допустим, они хотели ослабить класс A, но, если подумать, есть полно других учеников, которые были бы желаннее.
В каком-то смысле это закономерный вопрос. Даже присутствующие, за исключением Йоске и Судо, искренне не могут понять, почему переманили именно меня.
— Я сначала тоже так думал. Поэтому считал, что за этим переводом что-то стоит. Не собираешься рассказать нам правду? — согласился Кейсей с Ике. Он тоже хотел узнать возможную подоплеку.
— Правду или нет, но я уже вам все сказал. Сейчас трудно судить, стоило ли переманивание меня в класс C такой большой суммы или нет. Однако, думается мне, это вопрос времени.
— Нет-нет, как ни посмотри… — попытался возразить Ике, однако к нему подошел Судо и схватил за плечи.
— Это очень большая проблема, Канджи!
— Т-ты о чем?..
— О переводе Аянокоджи. Ты просто не понимаешь!..
— А ты типа понимаешь, Кен?
— Аянокоджи, он… Нет, даже я не знаю всего…
— Тогда к чему ты ведешь?
— Он в любом случае крайне важен для класса! — со злостью в голосе крикнул Судо.
Йоске подошел к нему, чтобы успокоить, и мирно посмотрел на меня.
— Сегодня я хотел узнать лишь одно: с какими намерениями ты ушел? Если это ради нашего класса, то выйдет нехорошо, если о тебе будут заблуждаться, в том числе я.
— Можешь быть спокоен. Я перевелся на сто процентов ради себя самого.
— Да, похоже на то…
Первое впечатление может быть ошибочным — но в этом случае Хирата так не думал. Он больше всех чувствителен к любым конфликтам в классе. Возможно, новость о моем переводе особо не потрясла его. В моем присутствии, помимо плюсов, есть и минусы. Мой уход, быть может, привнесет стабильность в управление классом.
— «Похоже на то»? Тебя устраивает, что Аянокоджи просто уйдет в другой класс, Хирата?!
— Мое мнение значения не имеет. Аянокоджи-кун сделал выбор. Это не ошибка, школа оформила все как положено. А если мы хотим вернуть его, то нужна будет та же сумма. Мы не сможем быстро собрать столько приватных баллов.
— Если Аянокоджи жалеет об этом, я выложу все свои деньги. Что скажите, парни?
Судо посчитал, что того же мнения придерживаются все присутствующие. Ике, однако, можно было даже не спрашивать, а вот Акито и Кейсе соглашаться не торопились.
Я не прекращал держаться отстраненно и всем видом показывал, что ушел сам, поэтому они не верили, что я горю желанием вернуться, да и сами вряд ли этого захотят.
— Киётака сам принял решение уйти из класса. Мы должны его уважать.
— Но!..
Судо пытался настоять на своем, и Хирата отвел от него взгляд и посмотрел на меня.
— Ты хочешь что-нибудь передать ребятам из класса?
— Нет.
— Вот как… Я понял, прости, что отнял время.
Выслушав меня, Хирата принял мою позицию и удалился.
Вряд ли он так спокоен внутри, но сцена здесь ни к чему хорошему не приведет. Более того, ему нужно все силы бросить на то, чтобы у одноклассников не возникло к нему вопросов.
— А ведь Сузуне рассчитывала на тебя. Как ты будешь ей в глаза смотреть?
— Кен, пойдем, а? Мы уже выяснили, Аянокоджи ушел сам.
Ике подтолкнул Судо, от обиды прикусившего губу, и они оба ушли.
— Хотя ты больше не в нашем классе, но мы все еще друзья. Если будут проблемы, обращайся в любое время, — сказал Акито напоследок, после чего вместе с Кейсеем направился обратно в общежитие.
Проводив взглядом своих бывших одноклассников, я решил немного подождать и только потом вернуться в общежитие.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 3. Начало очередного года
Вступление
Вернемся ненадолго назад.
Сразу после окончания церемонии начала учебного года.
Из спортзала я не пошел обратно в кабинет класса A, а сразу отправился в учительскую, однако там шел педсовет, поэтому меня отправили в кабинет директора. Директор хоть и выглядел удивленным тому, что я сказал, но углубляться в расспросы не стал, видимо, что-то узнал от того человека. Там удостоверились, что в моем распоряжении есть двадцать миллионов, запустили проверку источников такой большой суммы, после чего немедленно начали оформление.
Машима-сенсей узнал о переводе прямо перед началом классного часа, и ему наверняка нужно время, чтобы в полной мере осознать эту новость.
Все еще сбитый с толку, он откашлялся и посмотрел на меня.
— Пожалуй, правильнее будет представиться, что скажешь?
Разумеется, я не только что поступил в эту школу. Раньше мы учились в разных классах, но я помню имена и лица всех присутствующих. Ученики класса C также знают меня. Однако правила приличия нужно соблюдать, пускай и для галочки.
— Понимаю, церемония открытия только завершилась, но я только что перевелся в ваш класс за двадцать миллионов приватных баллов. Меня зовут Аянокоджи Киётака. Я не могу заменить вам ушедшую Сакаянаги, но если у всех моих одноклассников еще есть воля к борьбе, то заверяю, я смогу помочь вам изменить нынешнее положение и вернуться в строй.
Короткая речь, но я передал самое главное. И заодно аккуратно подобрал слова, помня свое провальное представление на первом году обучения.
Я думал, получилось сносно, но ученики, по всей видимости, моего мнения не разделяли. Они просто молча смотрели на меня, и только один человек прервал молчание, разразившись аплодисментами.
— Добро пожаловать, Аянокоджи!
Это был Хашимото Масаёши — главный спонсор моего перевода в класс C.
Вторя ему, несколько человек в классе присоединились к аплодисментам. Из этого можно заметить, что далеко не все рады моему появлению. Многие направленные на меня взгляды не наполнены теплотой. Более того, большинство учеников смотрело с прохладой.
Впрочем, я и не надеялся, что меня с готовностью примут. Скорее, быстрое принятие многое бы сказало о самом классе. Они бы выставили себя сборищем трусов, которые лишились способности принимать взвешенные решения после ухода Сакаянаги и отдали все на откуп ненадежному человеку. Они должны насторожиться, сомневаться и требовать быстрых положительных результатов.
Машима-сенсей, не подозревая о сомнениях учеников, уловил напряженную атмосферу и решил продолжить классный час.
— Ну что же, Аянокоджи, насчет твоего места… Давай подумаем…
Все еще пребывая в заметном замешательстве, он осмотрел класс.
Сейчас в классе, не считая меня, находится тридцать шесть человек. Места хватает еще для четырех парт. Оптимально будет разместить меня в четвертом ряду, где меньше людей… Или сейчас будет полная пересадка?
Прежде чем Машима-сенсей успел решить, ученица за задней партой у окна выстрелила рукой вверх.
— Я считаю, было бы лучше посадить его передо мной.
Машима-сенсей не смог скрыть удивления: то ли он не ожидал, что кто-то заговорит в такой ситуации, то ли не ожидал услышать именно ее.
— Перед тобой, Моришита?..
Да, то предложение сделала весьма странная личность, а именно Моришита Ай.
— Да. Я готова изложить причину. Во-первых, Аянокоджи Киётака — переведенный ученик, и, стало быть, он новый в классе и еще не привык к обстановке. Если просто посадить его в центр, тут же замкнется в себе, как типичный интроверт. Но если дать ему самое удобное, желанное многими место у окна в заднем ряду, то есть мое, — это будет слишком большой щедростью для него. Опять же, еще недавно он был во вражеском классе, а тут взял и перевелся к нам, следовательно, за ним нужен глаз да глаз. С учетом всего сказанного я решила, что будет лучше посадить его прямо передо мной. Если у кого-то есть возражения, прошу озвучить их здесь и сейчас.
Ни один ученик не возразил единоличному и с небольшой долей предвзятости мнению Моришиты.
Хотя мне самому расположение места не кажется такой уж большой проблемой.
Классный руководитель вряд ли сходу отвергнет предложение места, не встреченное возражениями.
Остается одна проблема: согласится ли с этим тот, кто прямо сейчас и занимает парту перед Моришитой…
— Сугио, если ты не против… — поинтересовался Машима-сенсей у сидящего на том месте Сугио Хироши.
— Конечно да. Если можно, прямо сейча… то есть, да, я готов к пересадке, — не дав договорить учителю, согласился Сугио. Он чуть ли не радовался подвернувшейся возможности пересесть.
— Вот как? Тогда можешь занять новое место сзади.
— Понял! — согласился Сугио, быстро собрал вещи и тут же встал.
После согласия ученика на пересадку Машима-сенсей немедленно принес новые парту и стул.
— Садись, Аянокоджи. Мы продолжим классный час.
— Хорошо.
Я сел перед Моришитой, как она и предлагала. Тут же сзади раздался ее голос.
— Рассчитываю на тебя, Аянокоджи Киётака.
— Ага, взаимно.
Ученики класса C все еще не могли успокоиться, но, в отличие от привычного мне класса Хорикиты, тут значительно тише. Хотя о переводе им сообщили заранее, однако многие не ожидали, что я действительно так поступлю.
Как я и предполагал, ученики здесь были весьма организованными. Мне это на руку, потому что в таких условиях легче действовать и хлопот меньше.
Благодаря «ОИС» я знаю лица, имена, а также имею общее представление о способностях всех учеников класса. Тем не менее, как и в моем случае, школьные оценки в полной мере не отражают индивидуальные способности каждого. Раскрыть их — одна из моих главных задач новой школьной жизни, которая начинается с сегодняшнего дня.
Остался всего лишь год, и медлить нельзя. Но это не значит, что я могу подходить ко всем и просить открыться мне. Тут требуется баланс.
— О чем ты думаешь, Аянокоджи Киётака? — прошептала сзади Моришита.
— О будущем.
— «Сто друзей себе найду ли», об этом да?
С чего она вдруг петь начала?
Хотя «узнать своих одноклассников» в каком-то смысле имеет отношение к «завести друзей», но…
— Нет, не об этом…
Она была недалека от истины, но я возразил.
— «Со ста друзей — вот это дело! Я бы с ними онигири лопал». Не об этом думаешь?
— Нет… Погоди, ничего не понимаю. Какие еще онигири, причем тут сто друзей?..
И почему она продолжает говорить нараспев?
— Повернись ко мне.
Я послушно обернулся, после чего Моришита одарила меня ледяным пристальным взглядом.
— Оказывается, ты тот еще дурак, Аянокоджи Киётака.
— А вот это грубо.
Завести сто друзей и вместе с ними поесть онигири? Мне кажется, эта нереалистичная идея должна вызывать вопросы.
— Подумать только, ты не знаешь эту шутку? Нет, это уже даже не шутка, а самая настоящая классика. Ты в своем уме?
— Твою шутку никто не поймет, — ответил я, на что Моришита нарочито глубоко вздохнула.
— Даже не дурак, а, скорее, невежда. Или не от мира сего?
Она пришла в уныние, но я не имею ни малейшего понятия из-за чего.
Завести сто друзей? Поесть онигири с сотней человек?
Я попробовал спокойно обдумать, однако смысла так и не понял.
— Ладно, неважно. Смотри прямо и внимательно слушай, что говорит классный руководитель.
Вот только сама Моришита и заставила меня повернулся…
[П/Р: Моришита пела японскую детскую песенку «Когда я стану первоклашкой» автора Митио Мадо, опубликованную в 1966 году.]
После того как Машима-сенсей рассказал нам о расписании занятий, со школьными делами было покончено.
Похоже, в отличие от двух предшествующих лет, третьегодки проведут время совсем иначе. Ведь мы стоим на распутье наших жизней. Нужно к лету определиться с планами на будущее и начать их выполнять, но не забывая о школьной жизни. Хотя это не касается тех учеников, которые уже знают свой дальнейший путь, и тех, чье будущее предопределено, как, например, в моем случае
— Если ни у кого нет вопросов, то на этом классный час… — подводил черту Машима-сенсей.
Есть вероятность, что совсем скоро со мной будут искать встречи ученики класса 3-A, включая Хорикиту, поскольку они не знали о моем переводе до самой последней минуты. Но я не стану в спешке бежать из школы. Даже если я так поступлю, рано или поздно кто-то застанет меня где-то и завалит вопросами.
Тем не менее здесь и сейчас такого рода переполох может привести к непредвиденным проблемам. Лучше уйти в другое место прежде, чем до этого дойдет. К тому же у меня как раз запланирована встреча.
Нам сообщили о завершении классного часа, и я уже приготовился встать, как вдруг со своего места, практически отправив стул в полет, вскочил Хашимото:
— Ну что? Давайте не будем терять время и всем классом устроим Аянокоджи приветственную вечеринку! Как насчет хорошенько повеселиться в Кёяки? — предложил он одноклассникам.
Сразу после в классе воцарилась напряженная атмосфера.
Я уже оторвался от стула, однако незаметно сел на него обратно.
Даже собравшийся выйти из кабинета Машима-сенсей остановился на полпути и развернулся, чтобы посмотреть на реакцию класса.
Никто не проронил ни слова: на несколько секунд в классе повисло молчание. Первым его нарушил Йошида.
— Извини, но я против, — бесстрастно отказал он.
— Ну-ну, чего это ты? — Хашимото, чье предложение было отвергнуто в самом начале, излишне наигранно опустил плечи. — Подумал бы о чувствах Аянокоджи. Мало того, что новые товарищи его проигнорировали, так еще и сделали аутсайдером.
Вот что значит быть аутсайдером?
Для начала попробую подумать, какого это.
М-да… чувства точно не из приятных…
И дело-то не в том, что мне тут не особенно рады, а что лишь разговор обо мне испортил обстановку в классе, и теперь приходится наблюдать за всем этим без возможности оставаться в стороне.
Я и подумать не мог, что Хашимото сразу предложит устроить вечеринку в мою честь, когда между мной и одноклассниками еще не выстроены никакие отношения. Мне остается наблюдать за происходящим, ведь предложение уже сделано. Ни «да, конечно» не сказать, ни «нет, я против».
Мне кажется, было бы лучше, не делай он ничего из ряда вон выходящего… Но я же не могу критиковать Хашимото, если он делает это ради меня.
— Не пойми неправильно, я не против Аянокоджи. Мы же всем классом скинулись приватными баллами для перевода, поскольку были готовы принять его. Но ты сам знаешь, почему нам не до вечеринок. Мы стали классом C и просто не можем провалиться на предстоящих специальных экзаменах. А раз так, то сначала он должен доказать свою полезность для класса и добиться наглядных результатов, и тогда мы признаем в нем подкрепление. Сделает это — отпразднуем и примем в свои ряды и без твоих уговоров, Хашимото, — объяснился Йошида, после чего встал со своего места.
— Я с ним согласен. Он только перевелся, к тому же может вообще оказаться засланным шпионом. Не хочу изображать улыбку на приветственной вечеринке, — следом высказался Мачида.
После этого ученики класса C один за другим начали выходить из кабинета.
— Вот же… Ну дела.
Почесав в затылке, Хашимото повернулся ко мне и жестом принес извинения. Я также показал ему, что меня это не задело.
В считанные минуты в кабинете осталось всего лишь несколько человек. Прежде я был в числе противников, поэтому с учениками этого класса активно взаимодействовать не приходилось. Кстати говоря, среди оставшихся оказались Хашимото, Моришита, Ямамура и Санада. То есть те, с кем благодаря школьным мероприятиям у меня выстроились приятельские отношения. Кроме них в классе почти никого не осталось.
— Образцовая непопулярность, Аянокоджи Киётака. Ты словно товар, который не удалось распродать.
— Логично, что теплого приема можно не ждать.
— Возможно. Но давай предположим, что в наш класс перевелся кто-то вроде Ичиносе Хонами, Кушиды Кикё или Хираты Йоске. Как считаешь, было бы то же самое?
— Ну…
Я попробовал представить перевод одного из озвученных учеников. Получилось без труда.
— Такого новичка, может, приветствовали не все, но его с улыбками окружат, приговаривая: «Рады тебя видеть».
— Да… наверное…
— Не «наверное», а так и было бы. Решил подстелить соломы? Какой ты мелочный.
Она вдребезги разнесла даже малейшую надежду на то, что до такого не дойдет.
— Твоя непопулярность, Аянокоджи Киётака, — это неоспоримая истина.
Суровое замечание. Однако возразить не смогу, даже если захочу.
— Прими реальность, так будет лучше.
— Да, возможно…
Отчего-то в этот самый момент я стал немного сентиментальным.
Пока сказанное Моришитой эхом отдавалось в голове, Ямамура и Санада с виноватым видом удалились из класса. Проводив их взглядом, Хашимото подошел ко мне и похлопал по правому плечу.
— Извини, Аянокоджи. Людей придет чуть меньше, но позволь все же отметить.
— И кто же будет?
— Пока я — единственный, кто будет наверняка.
Это он называет «чуть меньше». Тем не менее причин отказывать я не нашел. Раз хотя бы один человек решил отпраздновать, позволю ему сделать это.
— А, точно. Моришита, ты с нами? Все же без девушек будет не так интересно, — пытаясь позвать кого-то еще, Хашимото обратился к Моришите, которая не уходила.
Услышав это, она…
— Позволю себе отказаться, — мгновенно отрезала она.
— Нет-нет, не отказывайся! Ты одна из нас, верно?
— Перестань. Не надо ставить меня в один ряд с предателем и отщепенцем. По плану у меня намечено приключение после школы, так что я откланяюсь. Вжух!
С этими словами она вскочила со своего места, схватила сумку и быстрым шагом вылетела из класса.
В классе осталось еще меньше людей.
Моя соседка по парте посмотрела в мою сторону, однако, встретившись взглядом с Хашимото, тут же встала.
Похоже, на приветственной вечеринке будут присутствовать лишь двое.
— Кстати, о каком приключении шла речь? — спросил я.
— А-а, не забивай голову. Вникай лишь в половину… нет, в пятую часть того, что она говорит. Слушать ее всерьез — пустое занятие.
Поникший Хашимото аккуратно подтолкнул меня в спину и пошел вперед.
— Такая унылая атмосфера вредна для здоровья. Давай для начала пойдем куда-нибудь.
Ведомый Хашимото, я вышел из класса.
Часть 2.
Мы с Хашимото вышли в коридор.
Похоже, другие классные руководители еще не закончили говорить с учениками, поэтому мы оказались первыми среди вышедших.
— Смотри-ка, в первый день твоего перевода удастся без проблем покинуть школу.
— Это лишь вопрос времени.
Касательно перевода вопросы будут задавать далеко не только ученики класса Хорикиты, но и классов Ичиносе и Рьюена. Внимание ко мне возрастет, и ученики начнут подходить и завязывать разговор просто из любопытства.
— Если не хочешь хлопот, можно пойти в караоке… Хотя двое парней наедине в маленькой комнатке — такая себе идея.
— Согласен. Так что, пожалуй, откажусь.
Уж не знаю, серьезно ли Хашимото настроен отметить мой перевод или нет, но мы направились к выходу и покинули школу, стараясь избегать чужих взглядов.
— Знаешь, меня поражает твоя дерзость… Я и не думал, что ты строил планы по переводу в наш класс. Да еще и за мой счет.
— В который раз я уже это слышу? Ты так сильно этим недоволен?
Мой перевод обсуждался с Хашимото не так давно, и он при любой возможности поднимал эту тему.
— Конечно, я буду сомневаться. Ведь деньги для меня важная страховка.
Он собрал большую сумму, работая сразу на несколько сторон, и ради нее даже предал Сакаянаги. Выложив бо́льшую часть этих средств, он действительно может быть недоволен.
— Если бы можно было вернуться к моменту до того, как мы решились на перевод, ты бы отказался?
— Если бы… Честно говоря, я совру, сказав, что не призадумался бы.
— Вполне ожидаемо. Ты мог бы своими силами заработать для себя двадцать миллионов приватных баллов.
На мои слова он ответил усмешкой и согласно кивнул.
Копить их самостоятельно — тяжелый путь, но, если удастся это сделать, выпуск из класса A гарантирован на девяносто девять процентов. Именно поэтому отказ от такой мечты требует смелости и решимости.
— Чтобы выпуститься из класса A, без риска никуда.
— И кому ты это говоришь? За эти два года я столько раз ходил по краю пропасти: влез в разборки между Сакаянаги и Кацураги, объединил Рьюена и Кацураги на необитаемом острове, а совсем недавно даже выступил против Сакаянаги. Я столько усилий прикладываю, чтобы добиться результатов, — рассказал о себе Хашимото, причем так, будто говорил о ком-то другом.
Но правда в этом есть, его поступки определенно сопряжены с рисками.
— Взгляни на все в положительном свете. Ты рисковал и прикладывал усилия, и это принесло плоды. Ты переманил меня в свой класс. Чем не результат?
— Да, пожалуй.
Тем не менее Хашимото не может искренне порадоваться и смотреть на вещи с оптимизмом, и с этим ничего не поделаешь. Сколько бы он меня ни нахваливал, сейчас мы в классе C.
Если уж ставить вопрос о переводе, то в классе Хорикиты его шансы на успех были бы выше. Или же вместе со мной отправиться в класс Рьюена. Один из этих вариантов определенно устроил бы его больше.
Но они слишком очевидны, именно поэтому я поставил Хашимото перед выбором. Либо он раскошеливается и принимает меня, либо ничего не делает. Если второе, то никакого сотрудничества вплоть до самого выпуска. И тогда ему целый год предстояло сражаться, когда и собственный класс настроен против него, и даже, в какой-то степени, я сам. Ни о какой гарантии безопасности речи бы не шло. Еще неизвестно, когда Рьюен решит обнажить клыки.
Я вынудил его взвесить, какой из этих двух выборов повышает его шансы на победу.
— Ты серьезно настроен дойти до класса A? Я могу тебе верить, Аянокоджи? Ты понимаешь, что я собираюсь вывести тебя на свет, нравится тебе это или нет? — произнес он с надеждой.
Пожалуй, у него есть полное право так говорить. Вклад Хашимото значительно снизил препятствие для моего перевода. Что есть, то есть. Тем не менее я не могу просто взять и выполнить его желание.
— Я же говорил, когда мы обсуждали перевод. Твой выбор не дает гарантий. Ты сделал его, исходя из одного: веришь мне или нет.
Собираюсь ли я подниматься в класс A? Допустим, да, но я даже в общих чертах не рассказывал, как буду это делать, не говоря уже о полноценной стратегии.
Именно поэтому Хашимото не мог сразу дать свой ответ и по-прежнему сомневается.
Он выступил против Сакаянаги и стал причастен к ее добровольному уходу из школы. Не все в классе C видят всю картину целиком, но даже без этого многие остерегаются и презирают его. Нельзя сказать, что одноклассники дружелюбно настроены к нему. Сейчас он в том положении, при котором, если потребуется, от него избавятся в первую очередь.
И оставаясь в своем классе, он пригласил меня без гарантии, что это принесет пользу. Пошел на огромный риск.
— Да, было дело… Я все понимаю.
Несмотря на неопределенность, Хашимото в конце концов решил принять меня.
Идеальным вариантом было бы заплатить двадцать миллионов приватных баллов перед самым выпуском и гарантированно выпуститься из класса A, однако он выбрал другой: объединиться со мной и собственными силами прийти к классу A. Хотя для него самого это тоже идеальный вариант, но, в отличие от первого, самый что ни на есть реальный.
— Да, я согласился на твои условия. Но если у тебя есть какие-то мысли насчет того, что делать дальше, мог бы и поделиться со мной. Мы теперь товарищи, как-никак, — спокойно произнес Хашимото, когда мое стремление держать его на расстоянии вытянутой руки было явным.
— Вот уж не знаю. Я волнуюсь, вдруг ты предашь меня, как это сделал с Сакаянаги.
— Н-не смешно! Я все поставил на тебя, остался буквально без гроша в кармане! Зачем мне предавать тебя?
Он запаниковал, обошел меня спереди и взмахами рук пытался выразить свою честность.
— Зная тебя, есть один-два процента вероятности того, что ты замышляешь что-то нечистое, разве нет?
— Нет-нет-нет, ничего подобного! Ладно другие подозревают меня, но ты-то хоть пожалей!
На самом деле я не опасаюсь, что Хашимото может предать меня в будущем. Но ему не помешает хотя бы немного понервничать.
— Ладно, я немного перегнул палку. Без твоей помощи я бы вряд ли смог так просто перевестись в класс C. Так и быть, в общих чертах… Нет, как следует посвящу тебя в планы.
— Надо было в самом начале так сказать…
Я достал телефон и проверил, пришел ли мне ответ.
Возможно, будет лучше на предстоящую встречу взять с собой Хашимото.
— Пойдем в Кёяки.
— Мы ведь идем не ради вечеринки? Там ты собираешься мне все рассказать?
Я кивнул, и довольный Хашимото кивнул в ответ.
— Кстати… Ты с нами, Моришита? — развернувшись, обратился я к Моришите, которая следила за нами из тени.
Она вышла из кабинета раньше, но оказалась позади нас.
— Неплохо, Аянокоджи Киётака. Популярностью не пользуешься, но к людям вокруг себя чувствителен.
Надо думать, это такая игра слов, записывающихся одинаковыми иероглифами*. Тут я хотя бы понял шутку, в отличие от той с сотней друзей.
[П/Р: Популярность — пишется 人気, читается «нинки»; чувствительность к людям — пишется 人気, читается «хитоке».]
— Так тебе все же интересно? А что там с твоим приключением?
— Сейчас я приоткрою вам истину. Это и есть приключение! Аянокоджи Киётака, воплощение непопулярности, и Хашимото Масаёши, воплощение предательства. Выйти с ними на контакт — что это, если не приключение?
— Я не… — сказал Хашимото. — А-а, неважно. Тебя не переубедить, только время зря потрачу.
— Это признание, что ты предатель?
— Ага-ага. Какого тебе, находится в компании предателя? Ты разве не отказалась от вечеринки?
— А я иду не на вечеринку. Любой в классе захочет как можно скорее обсудить дальнейший путь класса C. К тому же чуть позже подойдет Ичиносе Хонами, верно? — Моришита с ухмылкой коснулась моих планов.
— Ичиносе? А причём тут она?
— Уфу-фу, все-таки предателям не доверяют, а? Тебе даже малую толику планов не раскрыли, — провоцировала его Моришита.
Лицо вечно улыбающегося Хашимото вдруг помрачнело.
— Неужели ты рассказал Моришите раньше меня?
«Я помогал больше всех, и ты решил меня оставить в стороне?» — читалось в его словах.
— Для моего перевода обязательным условием было согласие всех в классе C. С твоими проблемами, Хашимото, я не мог поручить тебе эту задачу. Ты мне доверяешь, но чтобы заручиться поддержкой крайне осторожной Моришиты, пришлось приоткрыться ей чуть больше.
— Вот как? Ага… Я понял, что ты пытаешься сказать, но… Не могу отделаться от чувства, будто я проиграл Моришите. Ладно, если потом все расскажешь, как-нибудь переживу.
Глубоко вздохнув, Хашимото, видимо, подумал, что продолжение этого разговора будет лишь тратой времени, и двинулся вперед.
Я чуть отстал, и Моришита пристроилась рядом.
— Что ты затеяла?
— О чем речь?
— Я уже объяснил тебе общий план, тебе не нужно непременно идти на встречу.
Если судить по тому, как она тайно шла за нами, у нее с самого начала было в планах присоединиться к нам.
— На встречу с тобой, Аянокоджи Киётака, возможно, и не нужно. Но с Ичиносе Хонами разговор другой. Я не узнаю точно, можно ли использовать их полный добряков класс D, пока не увижу ее своими глазами. И при том лидере, которого я знаю, надежды невелики.
Это значит, что она доверяет ей, но не верит в нее.
Сила Ичиносе также и ее слабость. Проще говоря, по мнению Моришиты, как лидер она ненадежна. Для того, похоже, она и хочет прийти на встречу и самой убедиться, есть ли смысл нам объединяться.
— Раз так, можешь вдоволь понаблюдать своим острым, под стать великим детективам, взглядом. Никаких ограничений.
— Мог и не говорить.
Мы втроем направились в кафе, где у меня была запланирована встреча с Ичиносе.
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 2. Удостовериться
Вступление
Полноценно занятия начнутся только завтра, а в первый день нового года обучения учебный день закончился к половине двенадцатого. Или стоит сказать, он просто пролетел?
Безумная история с переводом Аянокоджи-куна. Я не поверила в нее сразу и не верю сейчас.
Этого не может быть. Не может, и все… — повторяла я про себя, словно какое-то заклинание.
Вот только…
Только… это не ошибка и не сон. А самая настоящая реальность, происходящая здесь и сейчас.
Я хочу пойти к нему.
Я не хочу идти к нему.
Честно говоря, мне немного страшно встречаться с ним.
Нет, это ложь. Мне очень страшно. До того страшно, что не могу пошевелиться.
Сердце разрывало внутренним конфликтом, я посмотрела на свои ладони.
Дрожат.
Меня трясет от одной только мысли.
Я попыталась отстраниться, очистить разум.
Но… но даже так… нужно выяснить, что затеял Аянокоджи-кун. Я не могу просто опустить руки. Ведь он еще сам не сказал о причинах. Сделать выводы можно будет уже после того, как во всем удостоверюсь. Возможно, есть нечто такое, о чем он не может нам рассказать.
Нужно все выяснить, — с этой мыслью я встала со своего места.
— Хорикита-сан.
Внезапно рядом со мной оказался Хирата-кун. Быть может, он ждал, пока я не выйду из ступора.
Судо-кун и остальные ученики также смотрели на меня.
— Извини, давай позже поговорим? Я пойду к нему.
Сейчас мне не до бессмысленной болтовни.
Оставив сумку, с одним телефоном в руке я вышла в коридор.
Прошло уже немало времени после звонка с последнего урока. К этому моменту в коридоре было много учеников, спешащих обратно в общежитие. И я сразу почувствовала странность в витавшей атмосфере.
Не знаю, во всех ли классах учителя сделали объявление, но все ученики на нашей параллели уже знали о переводе Аянокоджи-куна. Направленные на меня изучающие взгляды говорили сами за себя. Разумеется, за этими взглядами наверняка скрывались разные смыслы и предположения: заслали шпиона в класс противника, изгнали из класса, предательство. Домыслов, наверное, стало уже так много, что их даже не сосчитать. Но сейчас это неважно.
Главное сейчас — не что думают другие люди, а наш класс и ход мыслей Аянокоджи-куна.
Забыв о нормах приличия, я резко открыла дверь кабинета бывшего класса Сакаянаги-сан.
Если он до сих пор здесь… — подумала я, однако…
Выискивая его в классе, я машинально пересчитала парты. Сакаянаги-сан покинула школу по собственному желанию, однако количество парт не уменьшилось. Но что важнее, из кабинета ушли еще не все, однако Аянокоджи-куна среди них нет.
— Цукасаки-кун, — обратилась я к парню, который был ближе всего ко мне.
— Тебе что-то нужно от меня?
— Ты ведь сам понимаешь, что. Где Аянокоджи-кун?
— Вышел несколько минут назад. Скорее всего, он направился в торговый центр Кёяки.
— Да? Спасибо.
Тогда делать тут мне больше нечего.
Стоило вернуться в коридор, как тут же в глаза бросились ухмылки некоторых учеников. У нас действительно сейчас крупные неприятности, но это все равно неприятно.
Двигаясь по коридору быстрым шагом, я попыталась позвонить Аянокоджи-куну. Были слышны гудки, но сколько я ни ждала, отвечать он не собирался. Не услышал звонок? Или намеренно игнорирует?
— Хорикита-сан, — обратилась ко мне Мацушита-сан, когда я собиралась пойти в сторону выхода.
— Извини, но я спешу.
— Знаю. Ты идешь к Аянокоджи-куну? Я с тобой.
Я не стала останавливаться, и Мацушита-сан пошла рядом, подстроившись под мой шаг.
— Зачем тебе это?
— Хочу узнать, почему Аянокоджи-кун перевелся… Можно я спрошу, на всякий случай? Это не какой-то твой план, Хорикита-сан?
— Увы, нет. Перевод в класс Рьюен-куна мог бы стать частью стратегии, но сбрасывать его в класс C практически не имеет смысла. Там теперь нет Сакаянаги-сан.
— Это да… Выходит, он просто молча решил перевестись?
— Не знаю. Может, его кто-то попросил. Может, ему угрожали…
Или завлекли большой суммой денег?..
Мне в голову пришло сразу несколько аналогичных безумных фантазий, но я их сразу отмела как невозможные. Как минимум, Аянокоджи-кун не из тех, кого можно переманить за деньги, и он достаточно способен и не стал бы переводиться из-за угроз.
Есть правда, о которой не хочется думать. Правда — перевод Аянокоджи-куна был его личным решением. Это худшее из возможных предположений.
— Не хочу сейчас… строить догадки. Сначала надо услышать все от него самого. Так что тебе лучше пока подождать…
— Я бы с радостью, но мне самой хочется узнать из первых рук. Надеюсь… он скажет о какой-то убедительной цели.
Точно, она права. Я тоже хотела бы услышать вразумительный ответ.
Он многое недоговаривает не только мне, но и всем окружающим. Поэтому его ошибочно считают бесполезным и порой даже презирают. Но на самом деле все иначе. Несмотря на хлопоты, он заботится о классе и протягивает руку помощи.
Значит, у него должна быть задумка, просто он о ней не рассказал.
Видимо, почувствовал что-то неладное или ощутил опасность от бывшего класса Сакаянаги-сан. Возможно ли… что ему все-таки кто-то угрожает и дело серьезное? Потому он решил все сделать в одиночку, не рассказав товарищам. Словно… герой из фильма.
Признаю, я выдаю желаемое за действительное, но… но это неважно. Мне хотелось бы, чтобы он посоветовался со мной. По какой бы причине не решил перевестись.
А просто взять и уйти из класса, ничего не сказав?.. Как же… Как же так…
— Почему… Аянокоджи-кун?..
Неужели я настолько ненадежна?
— Какая глупость…
Ну конечно… В который раз я задаюсь этим вопросом? А ведь он просто смехотворен. С его точки зрения я все еще ребенок. У меня нет права стоять рядом с ним. Он не станет на меня полагаться.
— Ты в порядке, Хорикита-сан?
— Да… В порядке.
Мацушита-сан с беспокойством смотрела на меня, словно услышала то, что я не произносила вслух.
— Сейчас главное — Аянокоджи-кун.
Его перевод утвержден. Но еще не исключено, что он сделал это не по своей воле. А раз так, то его нужно спасти во что бы то ни стало. Нужно не только мне. Весь класс общими усилиями должен будет наскрести ради него приватные баллы.
Часть 1
По наводке Цукасаки-куна мы пришли в Кёяки.
Там расспросили остановленных наугад учеников, что привело нас в кафе. Если информация верна, то Аянокоджи-кун находится именно здесь.
Какой у него сейчас вид? Какое выражение лица? О чем он думает?
Подавляя в себе нетерпение, мы вошли в указанное место.
В дальнем углу кафе сидел Аянокоджи-кун… вместе с Хашимото-куном и Моришитой-сан — учениками класса C, и рядом с ними была Ичиносе-сан из класса D.
— Вот он…
— Ага…
Со стороны выглядит безучастным, как всегда, — просто разговаривает с окружающими.
— Кажется, перевод его вообще не беспокоит…
Все произошло не более часа назад, а ведет себя так, будто это дела давно минувших дней.
— Как бы то ни было… нужно сначала поговорить. Все остальное потом.
На данном этапе выводов не сделать. Точнее, их нельзя делать.
Я силой подавила свои эмоции и заставила потяжелевшие ноги двинуться вперед. Подойдя, я уже хотела окликнуть Аянокоджи-куна, но в этот момент со своего места вскочил заметивший нас Хашимото-кун.
— Ну привет, Хорикита. У нас сейчас небольшое стратегическое совещание. Тебе что-то надо?
Я понимаю, как они ко мне отнесутся, — как к назойливой мухе. Однако сейчас я хочу поговорить с Аянокоджи-куном и больше ни с кем.
— Мне нужен Аянокоджи-кун.
— Если хочешь поговорить с нашим кандидатом в лидеры, тебе сначала придется пройти через меня.
— Кандидатом в лидеры?.. Вот так неожиданность.
— Да нет, все вполне ожидаемо. Мы ведь столько ждали этого момента. Правда, Аянокоджи? — с улыбкой обратился он за подтверждением.
Как мне хочется, чтобы Аянокоджи-кун решительно отверг эту глупость. Но я не могла даже посмотреть ему в глаза, когда почувствовала на себя его взгляд. Не уверена, что смогу справиться с тем, что он ответит…
— Отрицать не стану. Пока тут была Сакаянаги, такая возможность отсутствовала.
Эти слова я и не хотела слышать. Поэтому не стала обращать на них внимания и продолжила.
— Чего ты добиваешься переводом в другой класс?
— Давай ты не будешь заводить непрошенные разговоры? — вмешался Хашимото-кун.
— Извини, ты можешь помолчать? Я лидер своего класса и должна прояснить для себя обстановку.
— Понятно, говоришь от лица лидера, значит? Ну да, вы же и правда внезапно лишились одноклассника. Ожидаемо. Но тогда мы тем более не можем позволить вам тут разнюхивать. Ваши проблемы нам только на руку, — с ухмылкой ответил Хашимото-кун.
В его словах есть смысл. Действительно, прогнать незваных гостей в интересах класса C.
— Не надо на меня так грозно смотреть! Кстати, а почему в такой критический момент с тобой пришла Мацушита? — спросил Хашимото-кун, удивленный столь странной компанией.
С ним постоянно нужно быть настороже, такой уж у него характер, и само собой, от него стоило ждать неудобных вопросов. Ему должно быть все равно, кто пришел со мной, и тем не менее своим притворным любопытством он пытается выбить меня из колеи.
Когда я задумалась, какой ответ его устроит, рядом со мной встала Мацушита-сан.
— Я просто пришла за компанию, чтобы об услышанном мог рассказать еще кто-то из класса, а не только лидер. Похоже, Хорикита-сан одержима Аянокоджи-куном, хотя для нас это не то чтобы большая проблема, — ответила она, словно принимала удар на себя.
Я аккуратно кивнула ей в знак признательности.
— Понятно. Ага-а, этот перевод для большинства учеников покажется странным. Ведь зачем Аянокоджи понадобилось переводиться в отстающий класс, правда? И почему именно он?
Именно. Лишь немногие, включая меня и Судо-куна, знают хотя бы о части способностей Аянокоджи Киётаки. Даже Мацушита-сан не должна…
Аянокоджи-кун вдруг бросил взгляд на нас, после чего снова посмотрел на собирающего сесть Хашимото-куна.
— Хоть Мацушита и сказала «пришла за компанию», но это выдумка.
— Выдумка?.. Хорикита вроде поверила ей.
— Дело в том, какой информацией она располагает. Хорикита видит в Мацушите лишь рядовую одноклассницу. На деле же Мацушита притворщица и ценит мои способности не меньше Хорикиты, а может, и больше.
Услышав слова Аянокоджи-куна, я посмотрела на Мацушиту-сан. Та сохраняла спокойствие, но все же едва заметно дрогнула.
Выходит, она знала о способностях Аянокоджи-куна раньше и выяснила даже больше, чем я?.. Со слов Аянокоджи-куна это звучит именно так…
— Она наверняка решила, что оставлять все на откуп Хориките нельзя. Захотела сама убедиться в моих намерениях и причинах перевода. Мацушита похожа на самую обычную отличницу, если судить по ее оценкам в «ОИС» и повседневному поведению, но правда в том, что в классе Хорикиты она одна из самых умных. Предпочитает не выкладываться на полную и оставаться в тени. Более того, прямо сейчас она оценивает ситуацию более трезво, чем сама Хорикита.
— Будет тебе, Аянокоджи-кун, ты слишком хорошего обо мне мнения, — попыталась возразить Мацушита-сан, однако Аянокоджи-кун без остановки продолжил засыпать ее словами.
— Нет, не слишком. У тебя внушительный послужной список: ты ловко проворачивала все дела за кулисами каждый раз, как я просил помочь. И даже помогла с исключением Маедзоно. Моя оценка полностью справедлива, — ответил Аянокоджи-кун.
Я снова посмотрела на Мацушиту-сан. Она уже явно не в состоянии скрывать свое волнение.
Сотрудничество Аянокоджи-куна и Мацушиты-сан происходило за моей спиной. И это вскрылось прямо на глазах учеников других классов. А сделано это было с целью показать, что мы уже не на одной стороне…
Хотя он, возможно, даже не считает это откровением.
Ичиносе-сан, с интересом следившая за разговором, положила голову на подбородок и улыбнулась:
— Я и не знала, что она такая надежная. Видимо, еще недостаточно понимаю учеников. Впредь нужно будет обращать особое внимание на Мацушиту-сан.
Начинает казаться, что я вот-вот потеряю равновесие, будто земля зашаталась под ногами.
Никогда раньше даже и не подумала бы о таком. Игра полностью разворачивалась на поле противника, а мы с Мацушитой-сан оказали под непрерывной атакой.
— Нет смысла выяснять причину моего перевода. Обо всем говорит то, что я не сказал ни тебе, Хорикита, ни Мацушите… и вообще никому из класса. Зато, как вы сами видите, Хашимото, Моришита и даже Ичиносе не удивлены моему переводу. Вы же понимаете, что это значит?
— Возможно… ты рассказал им уже после того, как вы собрались в кафе…
— Может, вернешься в класс C, поймаешь кого-нибудь из одноклассников и спросишь сама? Они тебе ответят, когда узнали про перевод.
Я потеряла дар речи. Не могу придумать, что сказать.
— Страшно, когда из класса уходит ученик, а, Хорикита? Мы тоже через это проходили: Кацураги стал сливать информацию Рьюену, только вот он был далек от класса… Точнее, Сакаянаги сама его отодвинула, поэтому о наших внутренних делах он почти ничего не знал. Чего нельзя сказать про Аянокоджи. Он был ядром класса, и если покопаться, то можно нарыть подробности не только про Мацушиту. — Хашимото-кун улыбнулся и аккуратно постучал по столу. — Так зачем ты пришла, расскажешь наконец? Мы тут немного заняты.
— Зачем?.. Я… хотела поговорить с Аянокоджи-куном. Втроем, если можно.
— Как видишь, у нас сейчас идет обсуждение. Говори здесь и сейчас.
— Тут будет неудобно… Если же ты занят, можем поговорить вечером, завтра или послезавтра…
— Извини, но у меня в планах много дел.
Мне нужно держаться уверенно, сколько бы он ни отбивался. В кафе сейчас находится много учеников, среди которых есть и мои одноклассники. Стоит мне расслабиться и потерять самообладание, и это скажется на управлении классом A в будущем.
— Ладно, давай поговорим здесь… Я пришла сюда узнать о твоих намерениях, ты ведь и сам это понимаешь, не так ли?
— Тебе так хочется узнать, почему я перевелся в другой класс?
— Да. Чего ради ты это затеял?..
Причина во мне? Или произошло что-то такое, что повлияло на твое решение? — спросила я про себя. Пришлось подавить внутренний крик, чтобы он не вышел наружу.
— Прости, я не собираюсь отвечать. Одно могу сказать, мой перевод из класса A в класс C реален, это не сон и не галлюцинация, — отрезал он и отвел взгляд.
Я хотела просто поговорить, а он как будто хлопнул дверью у меня перед носом.
— К сожалению, нам больше не о чем разговаривать.
— Ты правда не будешь объясняться, Аянокоджи-кун? Тебя ведь посчитают предателем! — насела Мацушита-сан и тут же продолжила. — Хотя тебя уже таковым считают больше половины класса.
Его совершенно не заботит, как к нему будут относиться другие. И дело не в том, готов он к подобным категориям или нет, в его мире просто нет этих понятий.
— Ясно…
Мы ничего не добьемся, если будем и дальше настаивать на своем. Очевидно, мы только выставим себя еще более жалкими.
Нет… Я с самого начала понимала, что именно так все и будет. Чтобы избежать посторонних взглядов, можно было просто встретиться поздно вечером в общежитии. Я это понимала, но удержаться не смогла.
— Идем, Мацушита-сан. Теперь очевидно… что он стал нашим противником. Дальнейшие расспросы не нужны, все и так уже совершенно ясно.
Повернувшись к нему спиной, я пошла.
По итогу я не испытала внятных эмоций. Меня не отпускало неописуемое гадкое чувство, похожее не то на головную боль, не то на головокружение.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 24. Глава 1. Хаос
Вступление
Церемония начала учебного года в спортивном зале подошла к концу, и ученики третьего года обучения вернулись в свои классы. Через несколько минут должен прозвенеть звонок на второй урок.
— Странно… — задумалась Хорикита, в очередной раз выглянув в коридор.
— Ты чего? Тебя что-то беспокоит? — слегка взволнованно спросил Судо, сидящий по диагонали позади нее.
— Я не видела Аянокоджи-куна с момента окончания церемонии. А ведь уже время.
К этому моменту, как и положено, в классе собрались все, кроме Аянокоджи. Пускай уроков сегодня не будет, но присутствовать необходимо. Школа зачтет опоздание без уважительной причины.
По опыту Хорикита понимала, что за однократное отсутствие классные очки не спишут. Тем не менее это первый день в составе класса 3-A, и надо взять себя в руки. И в отличие от Судо и Ике, которые прежде имели привычку опаздывать, Аянокоджи не любил выделяться, потому-то его отсутствие и не давало покоя.
— Слушай, и правда. Хотя я вроде видел его, когда выходили из спортзала, — глядя на потолок, пробормотал Судо, перебирая в голове события, которым нет и тридцати минут.
— Теперь понимаешь меня?
Утром, когда Хорикита только пришла в школу, она обменялась парой слов с Аянокоджи насчет того, что они будут соседями по парте. И в тот момент она не заметила ничего странного — он был обычным собой.
— Может, живот прихватило, и сейчас он сидит в туалете?
— Ну-у, возможно…
Столь бестактное выражение немного смутило ее, однако такой вариант не исключен. Пока Хорикита по-прежнему сомневалась, Судо, словно вспомнив о чем-то, сложил руки на груди и медленно кивнул.
— А может, он притворяется больным? — сказал Судо, после чего натянуто улыбнулся: похоже, погрузился в мысли, а слова вырвались случайно.
— Притворяется? Зачем? — спросила Хорикита. Для нее эта причина была неожиданной.
Судо понизил голос, перейдя на шепот.
— Он же недавно расстался с Каруизавой. Наверное, ему неловко пересекаться с ней.
— И поэтому он притворился больным?.. Но утром с ним все было в порядке.
— Может, пришел в школу и реальность застала врасплох? Я тоже… как бы сказать, морально пострадал из-за неудачи в любви, — сказал Судо, глядя Хориките в глаза, но мигом позже смущенно отвел взгляд.
Он говорил из опыта. В прошлом году во время школьной поездки Судо признавался Хориките в любви. Она подумала о его чувствах в тот момент. И да, ей тоже стало неловко.
— И такое бывает, да?..
Судо не считал, что куда лучше разбирается в вопросах любви, но факт есть факт — в несостоявшихся отношениях пара всегда делится на того, кто отверг, и того, кого отвергли.
Хориките не доставало опыта в этих делах, поэтому ей было сложно понять.
Увидев противоречивые чувства на ее лице, Судо от смущения почесал затылок.
— А, ну… Я-то это все преодолел! Просто Аянокоджи может оказаться весьма ранимым, как бы странно это ни звучало. Знаешь, расставание парочки из одного класса может привести к неудобным моментам. Видела, как утром Каруизава избегала Аянокоджи?
Хорикита вспомнила, что вплоть до конца третьего триместра, то есть еще до начала весенних каникул, между ними была такая дистанция, на которую подпускают лишь самых близких. Для посторонних людей этот уровень близости недостижим. Но этим утром в кабинете они даже шаг навстречу друг другу не сделали. Ни физически, ни психологически.
Когда в деле замешана любовь, человеческие отношения и вправду усложняются, — вновь подумала она.
— Я поняла, к чему ты ведешь, но разве они не думали о подобном конце, когда только начинали встречаться?
Она не намерена совать нос в чужие отношения, просто реальность такова, что не все могут расстаться мирно.
— Риски-то надо учитывать, — пробормотала Хорикита.
— С чего бы? Кто начинает встречаться с расчетом на то, что потом придется расставаться? Я даже от кохаев то и дело слышу, что в отношениях проблем с дистанцией нет, а как расстались — сразу не могут понять, как вести себя с друг другом.
Хорикита украдкой бросила взгляд на Каруизаву, сидящую сзади у окна. Та с поникшим видом смотрела на улицу.
— Мне бы хотелось, чтобы они хотя бы были готовы к этому…
Тем не менее к делу это отношение не имеет. Никто не примет прогул или опоздание просто потому, что кому-то неловко.
— Но… я все равно сомневаюсь, что причина в этом.
Она снова подумала о том, что Аянокоджи, независимо от того, заболел у него живот или он проходит через сложный период после расставания, вел себя как обычно. Возможно, он просто ловко скрывал свои эмоции за каменным лицом, но это будет непохоже на него.
— Я лишь говорю, что может быть и такое. Закрой глаза на небольшое опоздание.
— Если один раз, то ладно. Но если это повторится, то нам нужно будет что-то с этим сделать ради класса. Ладно, со временем все выяснится.
Что бы там ни было на самом деле, из школы он точно не исчезнет без предупреждения, — рассудила Хорикита.
Часть 1
Наконец-то прозвенел звонок.
Первым в глаза Хорикиты бросилось странное поведение классного руководителя Чабаширы-сенсей. Осмотрев класс, она побледнела.
Внезапные перемены в ней встревожили учеников. Ее взгляд ни на чем не сосредоточен. Вот уже несколько секунд она просто молча оглядывает класс, стоя перед кафедрой. Хотя это только казалось, что оглядывает, на самом же деле она смотрит в никуда. В ее глазах нет сил, они пусты.
Даже редкие тугодумы класса наверняка тоже почувствовали, что что-то не так.
Хорикита хотела первым делом спросить насчет до сих пор отсутствовавшего Аянокоджи, но обстановка к этому не располагала. Она решила, что прежде всего нужно поинтересоваться состоянием Чабаширы.
— Сенсей, с вами все в порядке? — Хирата опередил ее.
Однако Чабашира не отреагировала. Словно даже не услышала его.
Ее поведение было слишком странным, и молчавшие ученики начали беспокоиться.
— С… Сенсей? — робко обратилась Кикучи с первой парты.
Она была ближе всех к кафедре, но Чабашира снова не отреагировала, даже не дернулась.
Кикучи встала и помахала перед ее глазами рукой в надежде, что хотя бы так чего-то добьется.
Чабашира наконец бросила взгляд на Кикучи, видимо, заметив ее попытки. Однако тут же отвернулась и посмотрела на Хорикиту. Или Хорикита так подумала, но их взгляды так и не пересеклись. Чабашира смотрела куда-то сквозь нее.
Напрашивалась мысль, что ее не достигали голоса Хираты и других учеников. Стало быть, у нее плохое самочувствие?
Когда они направлялись на церемонию начала учебного года, внешне с ней все было в порядке, поэтому сидеть сложа руки больше нельзя. Ей могло стать плохо, и с этим нужно было разобраться срочно.
Хорикита отодвинула стул, встала и уже было направилась в сторону кафедры…
— Со мной… все в порядке, — обессиленно проронила Чабашира.
Так она слышала голоса учеников или очнулась только сейчас?
— Хоть вы и говорите так, но вам явно нездоровится, — сказал Хирата. Он вздохнул от облегчения, потому что учитель наконец-то заговорил.
— А… Нет, со мной правда все в порядке. Просто…
Чабашира умолкла, положила руку на кафедру. Затем снова посмотрела в сторону Хорикиты, точнее, на единственную пустующую в классе парту, принадлежавшую Аянокоджи.
— Что-то случилось с Аянокоджи-куном?
По дороге из спортзала он мог получить серьезную травму или внезапно слечь. Если это так, то перемены Чабаширы вполне объяснимы.
Что-то с ним все-таки случилось. Предположение отчасти оказалось верным.
Чабашира должна была услышать вопрос Хорикиты. Тем не менее ответа не последовало. Молчание говорило само за себя.
— Он получил травму? Или заболел? — спросила взволнованная Хорикита, на что Чабашира лишь слегка покачала головой.
Значит, догадка неверная.
Раз это не травма и не болезнь, значит ничего чрезвычайного не произошло. Тогда почему Чабашира так помрачнела?
— Да ладно вам, что стряслось-то? Что там с Аянокоджи? Скажите, пожалуйста! — выпалил Ике, желая поскорее узнать о произошедшем.
Он старался проявить чуткость, но из-за нерешительности Чабаширы начал терять терпение.
Она бросила взгляд на Ике, а затем осмотрела весь класс. Однако выражение ее лица по-прежнему оставалось напряженным, что нисколько не приносило хоть какого-то успокоения.
— По правде говоря… — тихо произнесла Чабашира. Казалось, она наконец расскажет, в чем дело, но нет — умолкла и закрыла глаза. Однако молчать вечность не выйдет, поэтому подняла голову. — Я должна вам кое-что сообщить. Этим утром… Точнее, только что один ученик… вроде как воспользовался приватными баллами и правом… — сильно запинаясь, Чабашира объясняла обстоятельства ученикам.
— А? Это же ничего не прояснило. На что были потрачены баллы? — расспрашивал Ике.
Один ученик. Воспользовался приватными баллами и правом.
Из этого объяснения мало что было понятно, и оно вызвало замешательство. Возможно, другой класс создал какую-то проблему, потому она не может раскрыть подробности?
Ученики начали строить у себя в головах самые разные предположения.
— Сейчас… в классе нет Аянокоджи… Это он… воспользовался правом… — со всей серьезностью сказала Чабашира.
Однако ученики по-прежнему не понимали, о чем шла речь. Каким правом воспользовался Аянокоджи?
Когда они уже хотели снова задать вопрос, Чабашира вдруг выложила суть:
— На перевод… в другой класс.
Аянокоджи перевелся в другой класс.
Вот что говорила Чабашира, но это не имело смысла. Ведь перевод из класса A неминуемо произойдет в класс позицией ниже. Но главное не это.
— Извините, Чабашира-сенсей, но шутка несмешная. Поймите, мы вас серьезно слушаем.
Если бы перевестись можно было по одному лишь желанию, мучаться не приходилось бы. Для перевода в другой класс ученику нужно накопить двадцать миллионов приватных баллов. Это общеизвестно, и потому — малореально. Поэтому часть учеников сочли ее объяснение шуткой.
— Я полностью разделяю мнение Хорикиты-сан, — вмешался Хирата. — Но важнее другое, с вами точно все в порядке?
Словам Чабаширы не хватало достоверности, они чуть ли не расходились с тем, что им было известно. Может, у нее и правда плохое самочувствие? Или…
— Что, это типа начался специальный экзамен? — сложив руки на груди, Судо спокойно озвучил свои мысли.
Хорикита в эту минуту подумала как раз о том же.
Начался некий экзамен, в ходе которого нужно расшифровать поведение и слова Чабаширы. Идея странная, но казалось, что более реалистичная.
— Я понимаю, вам сложно в это поверить. Но… такова правда.
— Как это может быть правдой…
— Можете сами заглянуть в телефоны и проверить список класса в «ОИС». — Чабашира, опустив взгляд, отказывалась признавать ложь.
— Знаете, всяким шуткам есть свои пределы…
Но Хориките стало неспокойно. У нее появилось дурное предчувствие.
Все еще сомневаясь, многие ученики послушались Чабаширу и достали телефоны. Они открыли список учеников класса 3-A. Разумеется, в нем должны быть оценки всех тридцати семи учеников класса. Нет, иначе и быть не могло.
И тем не менее…
Хорикита несколько раз пролистнула список, считая, что могла пропустить имя Аянокоджи, однако его там не было. Он исчез, словно никогда и не учился в их классе.
Такого рода обновление в «ОИС» она видела не в первый раз. То же самое было при переводе Кацураги Кохея и исключении других учеников.
— Недавно обновилась информация по Аянокоджи… Значит он перевелся.
— Ч-что… Что вы говорите, сенсей? Этого… просто не может быть!
Хорикита и сама не заметила, как ее голос начал дрожать.
— Перевод Аянокоджи из этого класса в класс C был утвержден… сегодняшней датой, — четко сформулировала Чабашира.
Стало быть, отсутствие Аянокоджи после церемонии начала учебного года было из-за его ухода из класса.
— Э?..
Хорикита слышала слова, поняла объяснение Чабаширы, но ее организм посылал сигнал об обратном.
— Ну как такое может быть?.. Чтобы Аянокоджи-кун перевелся в класс C…
— Сенсей, ну правда, хватит. Шутка совсем несмешная. Сегодня же не первое апреля, в самом-то деле!
У большинства даже сомнений не было. Они были убеждены, что это ложь.
— Мне тоже… не нравятся такие шутки.
Ту-дум-ту-дум-ту-дум.
— Чабашира-сенсей, сегодня с вами точно что-то не так.
Ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум.
Хватит, перестань, — мысленно проронила Хорикита.
Почему ее сердце бьется так быстро, словно готово выпрыгнуть из груди? Она знала причину, но не хотела признавать. Неудачная шутка Чабаширы выбила ее из колеи.
— Я сама не могу поверить. Но… это правда.
Ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум-ту-дум.
— Этого не может быть. Тут какая-то ошибка, — произнесла Хорикита, вчитываясь в список класса 3-C в «ОИС».
Если он действительно перевелся, в списке должно быть указано имя Аянокоджи. Чего быть не могло. Так она думала, пока не открыла страницу «ОИС» другого класса. Там нашлась запись «Аянокоджи Киётака».
Стоило Хориките наткнуться на его имя, как она перестала что-либо понимать и оцепенела.
— Э-это ведь неправда, сенсей. Как Аянокоджи-кун мог перевестись в класс C… — взволнованно повысила голос Мацушита.
— Но это правда… Не ошибка. Ошибки тут нет, — повторила Чабашира, снова посмотрев на планшет. Вполне возможно, ей как раз пришло уведомление от школы.
Хориките захотелось остановить ход времени. Она все еще не могла осознать происходящее.
Аянокоджи перевелся в другой класс.
Сколько бы она ни ворочала эту мысль в голове, найти смысл не удавалось. Такого просто не может быть. Им же столько времени и сил потребовалось, чтобы выбраться из класса D. И после всего они наконец-то достигли класса A. На следующий год у них была цель — объединившись, держаться за свое место.
Так зачем переводиться в класс C, если от этого нет выгоды?
— Н-но как же приватные баллы? Двадцать миллионов — огромная сумма, даже он…
— Сейчас я не знаю подробностей. Но перевод уже подтвердила школа, значит ему точно удалось собрать нужную сумму.
— А? Допустим, это правда, но Аянокоджи… Э, а зачем? — вставил слово Ике.
— Нет, полная же чушь! Мы достигли класса A, о котором столько мечтали. И тут раз, в первый же день в классе A взять и перевестись в нижестоящий класс C. Еще и в класс, откуда ушла Сакаянаги.
— Что он затеял?.. Ничего не понимаю. Акито, он тебе что-нибудь говорил?
— Нет, ни слова… Мы в последнее время не были особо близки. Если и Хорикита не знала, то кто вообще знал?
Как выяснилось, Юкимура и Мияке — члены группы Аянокоджи, дружившие с ним, — тоже ничего не слышали о его переводе.
— Погодите, а вдруг ему было неловко оставаться после того, как Каруизава его бросила?
— Нет, вряд ли. Даже если ему было неловко, откуда у него могли взяться деньги на перевод?
— Может, он одолжил у кого-то?.. Хотя это тоже сомнительно.
— Выходит, он предал нас? — задался вопросом Хондо.
— Ну слушайте, он же ушел не в класс выше, а наоборот. Это уже ненормально. Сакаянаги там теперь нет, то есть он не примкнул к однозначным победителям. И это не похоже на случай Кацураги, которого, по сути, лишили места в классе и изгнали, верно? — ответила Шинохара вопросом на вопрос.
Кое-что им было сложно представить. Точнее, большинству. А именно — Аянокоджи обладает способностями, позволяющими ему в одиночку определять исходы сражений между классами.
Они могли посчитать, что он просто не хочет тратить силы. Но даже так, в нынешней ситуации у него больше шансов на победу, если останется в текущем классе A и не будет ничего делать, чем при переводе в отстающий класс C, лишившийся Сакаянаги.
— Вот уж не знаю. Перевод в нижестоящий класс странен сам по себе, но, может, дело в приватных баллах? Что, если вместе с деньгами на перевод он получил компенсацию расходов на весь оставшийся год…
— Тогда это еще страннее. Хочешь сказать, его выманили как замену Сакаянаги? Выложили огромные деньги, чтобы он помог им стать классом A? Тогда причем тут Аянокоджи? Не спорю, с недавних пор он начал выделяться своими достижениями, но…
У Хорикиты перехватило дыхание.
Пускай намерения Аянокоджи остаются неясны, она не могла исключить варианта, что бывший класс Сакаянаги в самом деле решил заполучить его в свои ряды. Более того, это можно назвать самым правильным решением, если они хотят переломить ход игры.
Впрочем, остается открытым вопрос, согласился бы Аянокоджи на такое предложение.
— В этом есть смысл… — спокойно проронила Кушида, пока остальные одноклассники пребывали в замешательстве и смятении.
— Нет, так-то…
— Ну, давайте допустим, что это правда… Но мы не слишком много шуму делаем из этого? Не Хорикиты или Хираты лишились же, в конце-то концов.
— Канджи… уход Аянокоджи — вопрос не такой уж и простой!
— А что в нем не такого простого? Не будет его, и что с того? — спросила Шинохара.
Некоторые ученики не видели проблемы в его переводе.
Кушида снисходительно посмотрела на них.
— Разочарую вас, Ике-кун, Шинохара-сан, но Аянокоджи-кун намного важнее, чем вы о нем думаете.
— В смысле «важнее»?..
— На публику это не выносилось, но он все это время тайно поддерживал класс во многом. Подтвердишь, Хорикита-сан?
Даже в такой ситуации Кушида сохраняла спокойствие. Она передала мяч Хориките, и та кивнула.
— Да… Что затеял конкретно Аянокоджи-кун — неважно, но он лучший выбор для класса C, если они хотят вернуться в игру. Стала бы Чабашира-сенсей так вести себя, если бы от него можно было просто отмахнуться?
Чабашира не слышала учеников, она по-прежнему стояла, оцепенев.
Шинохара и Хондо посмотрели на нее.
— Реально, что ли?
— Хорикита говорит правду, Аянокоджи имеет большое значение. Без него мы, наверное, не стали бы классом A. Нет, у нас получилось не только из-за него одного, но… его потеря серьезней, чем может показаться… Но почему…
Ни учитель, ни ученики не знали ответа. Если и был среди них кто-то, кто понимал, что происходит, то…
Закономерно, многие ученики, включая Хорикиту, посмотрели в сторону Каруизавы. За это время она не проронила ни слова.
Каруизава была его девушкой и провела с ним больше времени, чем кто-либо другой, и уж она-то… Наверняка все подумали именно об этом.
— Каруизава-сан, он говорил тебе что-нибудь?
— Нет… Ничего не знаю. Я не пытаюсь скрыть причины или еще чего, а правда не знаю, — не оборачиваясь, безразлично ответила Каруизава.
Ее мрачный вид вызван не только переводом Аянокоджи, но и, быть может, виной за то, что причиной мог стать разрыв их отношений.
Хотя нет, это не имеет к делу отношение, — отмела мысль Хорикита. Если Аянокоджи правда перевелся, сейчас не до этого.
— Перевод можно аннулировать, если он был сделан ошибочно?
— При нарушении правил перевода — возможно, но… нарушитель понесет соответствующее наказание. Скорее всего, Аянокоджи это не обойдет стороной.
Аянокоджи по собственной инициативе перевелся с нарушением правил. О таком и думать не хочется.
— Но это маловероятно. Раз школа официально утвердила перевод…
— Все равно… мы не можем знать наверняка! Вдруг позже выяснится, что ему угрожали, или же возникли непредвиденные обстоятельства.
Иначе объяснить это Хорикита не может.
Перевестись в другой класс и ничего не сказать об этом заранее. Уму непостижимо.
— Нет, как же…
— Хорикита-сан, — спокойным тоном обратился Хирата к растерянной Хориките. — Я думаю, нужно сперва принять реальность.
— Реальность?.. В каком смысле?
— В самом прямом. Аянокоджи-кун перевелся в другой класс. Это факт. Школа уже одобрила, и его отсутствие это подтверждает.
— Но… Но это нельзя назвать подтверждением. Возможно, он все-таки заболел, или произошла какая-то ошибка…
— Как уже объяснила сенсей, даже в «ОИС» отмечен перевод Аянокоджи-куна. Отрицай сколько хочешь, но прежде всего тебе нужно принять этот факт, — холодно продолжил Хирата, в то время как Хорикита не находила, что сказать.
В Кушиде пробудилось любопытство.
— Ты больно спокоен, Хирата-кун. Перевод, исключение — неважно как, но из класса, возможно, исчез один из учеников, а тебя это совсем не волнует.
Прежде каждый раз, когда кому-то угрожало исключение, у Хираты разрывалось сердце. А после потери ученика он как никто другой не находил себе места.
— Перевод и исключение — не совсем одно и то же. Тем более это было его решение. Кроме того, паникой мы ничего не добьемся. Сколько ни возмущайся, Аянокоджи-кун от этого не вернется.
— Разве причина в этом? Хорикита-сан, например, все еще не исключает, что перевод был по ошибке. И будь ты обычным собой, то должен был встать на ее сторону, нет?
Спокойствие в классе сохраняли несколько человек, и Хирата был первым в этом списке. К тому же молчаливое наблюдение за одноклассниками ему несвойственно.
— Что ты хочешь этим сказать, Кушида? — отодвинув стул, встал Судо. Он заподозрил, что Кушида снова пытается внести разлад.
— А то, что бессмысленно обсуждать случившееся весь классный час, когда мы ничего не знаем. Я права, Чабашира-сенсей?
Для большей ясности Кушида указала головой на коридор. Там уже становилось шумно. Похоже, у других классные часы уже подошли к концу.
— Д-да, пожалуй…
Поскольку в кабинете хорошая звукоизоляция, спокойный разговор внутри не будет слышен в коридоре. Но если кто-то прижмется к стене или двери, часть разговора можно расслышать. Ученики из дурных намерений могут подслушать.
Впечатленный Судо кивнул и сел на свое место.
— На этом закончим наш классный час. Однако постарайтесь воздержаться от нападок на Аянокоджи. Сейчас известно лишь то, что он не нарушал правил.
Пускай у нее столько же вопросов, сколько и у ее подопечных, но положение школьного учителя обязывает предостеречь от проблемных действий. Ей, как взрослому человеку, нужно предупредить.
— Я… — заговорила Хорикита, — согласна с Чабаширой-сенсей. И даже не с точки зрения правил. Если столпимся вокруг него, не зная всех обстоятельств, то лишь нарвемся на неприятности. Давайте сначала я подойду к нему и все выясню, а вас попрошу проявить сдержанность.
— Мудрая позиция. Но это касается не только Аянокоджи, не устраивайте стычек и с другими классами. Если что-то случится, непременно сообщите мне или школе, все ясно?
Чабашира сочла, что как учитель она не может и дальше вместе с учениками хранить молчание, поэтому сильнее прижала руки к кафедре, заставляя себя воспрять духом.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Послесловие автора
Наступил ноябрь, и тут же пришли холода. Здравствуйте, с вами Кинугаса.
С недавних пор мой сын сильно увлекся Марио, к примеру, на Хэллоуин он твердо решил надеть костюм Красного купа-трупа. И даже по телевизору хочет смотреть одного Марио… Я вижу, как сильно ему это нравится, поэтому мне, как отцу, очень хочется когда-нибудь сводить его в USJ (парк развлечений Universal Studios). Вот только получится ли…
Что касается моей ситуации с грыжей, по моим личным ощущениям, мне на сорок процентов лучше, чем было в самые плохие дни. Я по-прежнему не могу работать подолгу без перерыва, как мог, когда был в здравии, тем не менее ко мне постепенно возвращается способность подстегивать себя, пусть и немного. Так что я надеюсь, что в следующий раз смогу поделиться еще более хорошими новостями.
Теперь хотелось бы обсудить второй год обучения. Этот том сосредоточен на эпизодах, происходящих на весенних каникулах, и, я бы сказал, книга вышла спокойной, и каждый сможет ею насладиться. Ох, вообще-то это мое личное впечатление, так что попрошу вас не жаловаться, если наши мнения не совпадут. Прочитайте и убедитесь сами. Этот том завершает арку второго года обучения, но стоит заметить, что некоторые подробности и сцены в нем с тяжелым сердцем пришлось вырезать — по разным причинам, или из-за ограничения по количеству страниц, или их просто было тяжело включить в основную историю. Не могу сказать, что они обязательны к прочтению и нужны для более глубокого понимания сюжета, но… будет обидно оставить их похороненными навечно. Надеюсь, как-нибудь выпадет возможность опубликовать рассказик «И это тоже произошло на весенних каникулах».
В любом случае спасибо всем вам за то, что оставались со мной до конца арки второго года обучения! С этих пор начнется арка третьего года обучения, поэтому прошу — продолжайте читать в том же духе! На третьем году я хочу вернуться к отправной точке, к сражениям между классами одной параллели, как это было на первом году. Место действия осталось прежним, но положение изменилось кардинально, так что, уверен, свежему сюжету быть, и прошу вас и дальше поддерживать меня.
Кстати, скоро будет опубликован официальный путеводитель по «Классу превосходства». Буду рад, если вы сможете освежить в памяти сюжет и подготовиться к арке третьего года обучения. Я тоже с нетерпением жду, когда смогу предаться воспоминаниям.
Ну что же, дорогие мои. Надеюсь, мы сможем увидеться где-то в марте. До встречи!
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Короткие истории
Короткая история Ичиносе Хонами — Другая сторона обещания
В темном мире, где слышно было лишь шум дождя, раздался звонок.
Обнимая колени и опустив голову, я закрыла глаза и медленно выдохнула.
Пришло время… Тем не менее я сознательно не ответила на звонок в дверь.
Затем загорелся экран моего телефона, лежащего на кровати. Он едва слышимо вибрировал, три раза, четыре. Я слушала вибрацию, но по-прежнему не шевелилась.
А потом раздался мягкий стук в дверь.
— Это я. Я пришел, потому что обещанный день подходит к концу.
Голос Аянокоджи-куна.
Я знала, что сегодня его услышу. Знала, что это случится под конец обещанного дня. Ведь я игнорировала все его сообщения с самого утра.
Он пришел сказать мне свой ответ до полуночи.
— Я прожду три минуты. Можешь не волноваться, если не отзовешься за это время, то я уйду.
Это было его последнее предупреждение. Если не отзовусь сейчас, он уйдет. Но если я отзовусь, он точно ответит.
Я потянулась за телефоном, который положила на расстоянии вытянутой руки, и написала сообщение.
[Ичиносе: Зачем ты пришел?]
[Аянокоджи: Сказал же. Сегодня — обещанный день.]
[Ичиносе: Уже поздний вечер. Комендантский час.]
Я намекнула, что ему надо уйти, проверяя реакцию.
[Ичиносе: Мне не хватит смелости сейчас прийти в твою комнату, Аянокоджи-кун. Прости.]
[Аянокоджи: Я понимаю. Поэтому и пришел.]
Так и думала, он не уйдет. Я это тоже знала.
[Аянокоджи: Я жду еще одну минуту. Если не откроешь дверь, будем считать, нашего обещания даже не существовало.]
Я не стану убегать.
Встретиться сегодня с Аянокоджи-куном. Это обещание я обязана сдержать.
Однако…
Сдержано оно будет не в его комнате.
[Ичиносе: Дверь не заперта, заходи.]
Именно в своей комнате я сдержу обещание, данное год назад.
Вовсе не потому, что мне не хватит смелости пойти к нему. Просто на мой взгляд, встретиться здесь будет для меня лучше всего.
Мое предчувствие превратилось в уверенность.
То, что Аянокоджи-кун хочет сказать мне.
То, что я должна сказать Аянокоджи-куну.
Я наконец-то все поняла.
Короткая история Моришиты Ай и Ямамуры Мики — Что изучается на самом деле
Моришита продолжала ползать по земле, изучая почву через увеличительное стекло.
Ямамура наблюдала за этой нелепой сценой в полном молчании уже двадцать минут.
— Нам не пора идти на встречу?..
— Еще нет. Просто жди и не мешай.
— Но… Назначенное время уже прошло, ты в курсе?..
— Он подождет. Раньше женщины всегда ждали. Настал черед мужчин.
— П-правда?..
Моришита пропустила вопрос Ямамуры мимо ушей и вернулась к изучению.
Ямамура с беспокойством проверяла время на своем телефоне, когда ей позвонили — Аянокоджи.
— Д-да… Извини, мы задерживаемся.
Ямамура посмотрела на Моришиту, поторапливая ее, но та в ответ бросила на нее строгий взгляд. Затем резким движением показала, чтобы Ямамура завершила звонок.
— Э-э, повесить трубку?.. Н-но… мы ведь… опазды…
— Моришита там с тобой?
Видимо, раздраженная продолжавшимся разговором, Моришита встала и подошла к Ямамуре.
— Д-да… Послушай, можешь прийти за общежи… А, мой телефон…
Моришита выхватила телефон из рук Ямамуры и завершила звонок.
— Э, мне кажется, Аянокоджи-кун будет растерян…
— Это-то там и нужно, Ямамура Мики. Я проверяю Аянокоджи Киётаку.
— П-проверяешь?..
Моришита вернула Ямамуре телефон и ушла обратно к жукам.
— Да, проверяю. Как он отреагирует на ожидание, что сделает, как подойдет к нам. Я хочу знать все подробности.
— А з-зачем тебе это знать?..
— Есть в нем что-то подозрительное. Он как будто пытается использовать нас. Кроме того, я кое-что слышала от Сакаянаги Арису… А, только это секрет, ладно?
Ответив так, Моришита умолкла.
Она улеглась и ничего вокруг себя не замечала. Причем настолько, что даже не обратила внимание, когда выставила на обозрение нижнее белье.
— Не понимаю…
У Ямамуры еще остались вопросы, однако Моришита ни на один не отвечала.
Короткая история Шиины Хиёри — Друг?
Ишизаки-кун всерьез раздумывал, как перетянуть Аянокоджи-куна к себе. И хотя во мне была надежда, все-таки я думала, что сделать это будет сложно.
— Тогда… Т-точно! Как насчет…
— Насчет чего?
Он улыбнулся, будто его только что посетила отличная мысль.
Я не знала, что он собирается сказать, поэтому с нетерпением ждала.
— Если перейдешь в наш класс, сможешь начать встречаться с Шииной! Как тебе, а?!
Ишизаки-кун вдруг вложил мою руку в руку Аянокоджи-куна.
— Э-э…
Я не могла понять, что происходит.
— Одно лучше другого…
— В твоем классе такого нет, зато есть в нашем, супер, да?!
— А ты не забыл, что у меня пока есть девушка?
— Велика беда, расстанься с Каруизавой, когда будешь переводиться. Проблема, что ли?
Ладонь Аянокоджи-куна была теплой. А еще я почувствовала, как моя рука тоже становилась теплее. Как стыдно…
И как вообще до такого дошло?.. Я запаниковала от этой резкой перемены.
— Ты просто безумец.
— Что, тебе не нравится Шиина?
Услышав его вопрос, я невольно посмотрела на Аянокоджи-куна.
— Неприязни у меня к ней нет.
Сперва я почувствовала облегчение. Затем, несмотря на панику, — радость. Мне нужно как-то переварить случившееся и сохранять спокойствие.
В конце концов Аянокоджи-кун был для меня драгоценным другом, ни больше, ни меньше.
— Тогда в чем вопрос? Тем более Шиине ты вроде как нравишься.
Когда я уже подумала, что смогу успокоить свое сердце, Ишизаки-кун снова сказал то, чего я никак не ожидала услышать.
— Э-э?!
Аянокоджи-кун сказал, что неприязни он ко мне не испытывает. И меня такой ответ устраивает. Но теперь речь… о моих чувствах?..
Раз так поставлен вопрос, то он мне, конечно, нравится, просто…
Аянокоджи-кун ведь… он такой…
Мне не удалось взять под контроль свои чувства.
— Ну все, хватит, Ишизаки. Не ставь Хиёри в неловкое положение. Это жестоко, заставлять признаться в своих чувствах, если таковые, конечно, имеются. И лишь горстка людей могут в лицо сказать, что человек им не нравится.
— Так ведь это, Шиина обычно говорит четко и ясно…
Это правда, обычно я стараюсь по возможности говорить то, что у меня на уме… Но все равно… Разве сейчас — подходящий для этого момент?..
— Ох… как неловко…
Аянокоджи-кун, похоже, заметил мое жалкое положение. Заметил, но сделал вид, что нет — интересно, он так показывал заботу обо мне?
Он мягко отпустил мою горящую руку. Вот бы он перешел в наш класс… невольно задумалась я, прямо как Ишизаки-кун.
Чтобы избавиться и от этих странных мыслей, мне нужно переключиться на что-то другое…
— Хиёри?..
— Ты… можешь дать мне шанс и выслушать меня?..
Скрывая свои истинные чувства, я решила еще раз пригласить Аянокоджи-куна. Мне казалось, что я сильнее остальных хотела, чтобы мы были в одном классе.
Короткая история Чабаширы Сае — Сколько времени прошло…
Я ждала Аянокоджи у торгового центра Кёяки. Консультация с учеником. Еще несколько лет назад я бы почти наверняка сказала, что это невозможно.
Наверное, все из-за того, что своим холодным отношением я держала учеников на расстоянии. Никто бы не подошел ко мне и не открыл мне свое сердце, чтобы спросить о чем угодно.
Но с недавних пор, мало-помалу, ученики начали рассказывать мне: о планах на будущее, о работе мечты, о друзьях.
Пройдя через свет и тьму прошлого и через специальный экзамен «Единогласное решение», я смогла измениться.
И получилось у меня, бесспорно, благодаря Аянокоджи.
Я наконец-то взглянула в лицо себе и в глаза учеников.
— Но…
Встречаться с учеником мужского пола, в выходной, только я и он — об этом я никогда не думала. Если бы это был не Аянокоджи, кому я слишком многим обязана, скорее всего, я бы не позволила этой встрече случится.
Я не хочу мешать работу и личное, но… Да, этот раз особенный.
— Прошу прощения, что заставил ждать.
Довольно скоро пришел тот, кого я ждала. Он заставил меня ждать? Надо бы проверить время.
— Не заставил. До назначенного часа еще есть несколько минут, можешь не беспокоиться.
Хотя опять же, мне как-то не по себе на этой встрече тет-а-тет.
— Никогда бы не подумала, что однажды буду ждать ученика у торгового центра Кёяки.
— Неужели у вас это впервые?
— Разумеется!
Встреча с представителем противоположного пола на каникулах — у меня такого не было со школьных времен. Воспоминания о тех днях стерлись, и не сказать, что они были особенно приятными, но…
Нет, причем тут это?
Аянокоджи спрашивал о встрече учителя с учеником.
И у меня таких не было, когда я вела себя холодно и отстраненно.
— А, точно. Вы же раньше умышленно отдалялись от учеников…
Он без жалости пролез в мою голову.
— Не заговаривайся, Аянокоджи.
— Извините.
— Иногда одних извинений недостаточно. Нам точно нужно было встречаться именно в Кёяки?..
Если двинемся с места, мы сразу бросимся в глаза. Чего мне, честно говоря, не хотелось бы.
— Я вас понимаю, но решил, что встретиться здесь будет лучше всего.
— Хотелось бы услышать, почему ты так решил.
Все-таки Аянокоджи — мой ученик, не более.
Дело срочное, учитывая инцидент с Маедзоно. Чтобы класс продолжал стремиться к вершине, без Аянокоджи не обойтись. Как учитель, я должна заняться его эмоциональным благополучием…
Бонусная короткая история — Первый контакт
Первое апреля, время — примерно полпятого.
Ученица Хорикита Сузуне ждала перед школьными воротами. У нее не было дел в школе, но она пришла сюда не просто так. Она хотела увидеть семью Аянокоджи.
Именно любопытство и привело ее.
— Оно же еще не закончилось?..
Она открыла расписание на телефоне, чтобы перепроверить. Собеседование с родителями у Аянокоджи назначено на четыре тридцать.
Поэтому она предположила, что он был в консультационной.
Хорикита надела школьную форму, потому что так велели правила, но она собиралась не идти напролом, а подстроить случайную встречу и перекинуться парой слов. Если Аянокоджи будет слишком напряжен из-за нее, она хотела сразу же уйти.
Пока Хорикита ждала наедине с собой, вдруг появился ученик. Она понадеялась, что он пройдет мимо, но нет — Рьюен остановился рядом с ней.
— Тебе что-то нужно от меня?..
— С чего бы? Нет, конечно.
— Тогда почему ты пришел?.. На тебе даже формы нет.
— Не твое дело, куда и зачем я иду. Сама-то? Что ты здесь делаешь? Собеседования с родителями должны были уже закончится.
Информация о расписании собеседований других классов не распространялась публично, значит, Рьюен как-то раздобыл ее у кого-то.
— Мне просто любопытно кое-что.
Услышав ответ, Рьюен прикрыл глаза и усмехнулся.
— Надо же, какое совпадение. Я тоже пришел, потому что мне кое-что любопытно.
Сказав так, он прислонился к стене неподалеку от нее, говоря тем самым, что пришел куда надо.
Если ему что и нужно было в такой час и в таком месте, то…
Тут-то Хорикита и поняла, что он пришел по той же причине, что и она сама.
— Понятно. Тогда у меня, видимо, нет права тебя останавливать.
Хорикита также осталась стоять, скрестив руки на груди.
— Сложно не заинтересоваться. Кто не захочет увидеть лицо и методы родителя, который вырастил такого монстра? И плевать даже, в обычной среде он воспитывался или нет.
— Твоя правда. Я не смогла сдержать своего любопытства. Откровенно говоря, я даже вообразить не могу.
— Он может даже показать сторону себя, какую открывает только в присутствии семьи.
— А вот в этом я сомневаюсь. Что-то мне подсказывает, он ведет себя одинаково в чьей угодно компании…
Постояв недолго плечом к плечу, они услышали, как приближался кто-то в гостевых тапках. Хорикита и Рьюен невольно приготовились.
Вскоре показались два человека. Один был незнакомый взрослый в костюме, который говорил по телефону.
— Да, кажется, это займет какое-то время. Пока жди.
До их слуха донесся отрывок разговора. Заметив взгляды, мужчина завершил звонок.
Хорикита, слушаясь интуиции, сделала шаг вперед, чтобы заговорить, но замешкалась из-за его сурового вида.
Властная аура мужчины угнетала.
И хотя пока неизвестно, был ли он отцом Аянокоджи… Хорикита и Рьюен по какой-то причине поняли, что это именно он.
Тем не менее Хорикита его таким не представляла. Она думала, что его отец будет безэмоциональным и отстраненным, но этот образ в это мгновение разбился.
Строгий отец. Вот что подумает кто угодно при взгляде на него.
— Хм… Простите… — осторожно заговорила Хорикита, набравшись смелости.
— Вы кто?..
— Я — одноклассница Аянокоджи Киётаки-куна. Меня зовут Хорикита. На самом деле я ждала его… — начала объяснять она, думая, что встретит их двоих вместе.
— Ясно. Киётака наверху, говорит с классным руководителем.
— Понятно. А вы… Отец Аянокоджи-куна?
Проигнорировать ее вопрос он не мог, поэтому кивнул.
Его хладнокровный и устрашающий взгляд выбил Хорикиту из колеи, но ответы, произнесенные твердым тоном, немного успокоили ее.
Разумеется, ей неоткуда было знать, что мужчина перед ней был политиком. Нечасто встретишь и знаменитых госслужащих, которых показывают по телевизору. А в стране с множеством парламентариев Аянокоджи Ацуоми, избегающий СМИ, часто оставался незамеченным. Пусть так, его суровый вид производил неизгладимое впечатление.
— Вы тоже одноклассник Киётаки? — обратился отец Аянокоджи к молча наблюдающему Рьюену.
— Не. Я ни его одноклассник, ни его друг. Можете воспринимать меня за его врага.
— Рьюен-кун!
Хорикита заволновалась, когда Рьюен открыто назвал себя «врагом» перед отцом Аянокоджи. Но вопреки ее ожиданиям, отец Аянокоджи выглядел впечатленным.
— Враг, значит?..
— Он мне столько проблем доставил за два года. Тот еще фрукт.
— Рьюен-кун!
Хотя Хорикита в очередной раз укорила Рьюена за легкомысленные слова…
— Это хорошо. Значит, мой сын показывает вам ту сторону себя, какую обычно не показывает остальным.
Удивительно, но отец Аянокоджи спокойно принял сказанное Рьюеном, из-за чего Хорикита изрядно изумилась.
— Мне вот что хочется спросить. Какое детство было у него, что он стал таким?
Хорикита открыто сверлила Рьюена взглядом за столь невежливый вопрос, однако отец Аянокоджи просто прямо посмотрел на него.
— Ничего особенного. Его воспитывали строго и дисциплинированно, — сказал он. Затем добавил: — Разве что мы не скупились на обучение, репетиторство и внеучебную деятельность. Он подошел ко всему серьезно, и благодаря этому вы видите его таким, какой он есть сейчас.
Привилегированное воспитание — вот на что намекали слова отца Аянокоджи.
— У меня встреча, так что я пойду. Продолжайте ладить с моим сыном.
И отец Аянокоджи ушел.
А Хорикита и Рьюен в этот момент почувствовали облегчение.
Хотя у Хорикиты остались некоторые сомнения.
— Аянокоджи-куна правда вырастили в той среде, что описал его отец?..
Рьюен, судя по всему, разделял ее скептицизм.
— Тот же вопрос. Если да, это какая-то генетическая аномалия. Впрочем, нам все равно не узнать, говорил ли он правду.
Уходя, Рьюен обернулся.
— Ну и да, это ничто не меняет. Я спущу на землю и тебя, и Аянокоджи. Готовься.
Хорикита молча выслушала объявление войны Рьюена и проводила его взглядом.
Это была первая встреча Хорикиты Сузуне и Аянокоджи Ацуоми. И никто тогда не знал, что им суждено встретиться вновь, уже в будущем.
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Эпилог. Новое начало
Вступление
После церемонии открытия начала учебного года учителя пришли в учительскую для короткого собрания. Совсем скоро они разойдутся по своим классам, где их ждали ученики.
— Давай пройдемся вместе, Сае-чан, — позвала Хошиномия Чабаширу. Она впервые заговорила с ней с того дня, когда они были в комнате Машимы на весенних каникулах.
Хошиномия вышла из учительской раньше всех.
— А, хорошо. — Растерянная Чабашира взяла планшет и поспешила за ней.
— Тебе, наверное, жуть как волнует, что я буду делать, угадала?
— Конечно. Ты расскажешь, что у тебя на уме?..
— Да. Я осталась при своем: ни за что не позволю тебе выпустить класс A, Сае-чан.
Аянокоджи — не просто заурядный ученик. Быть может, он что-нибудь придумает, — слабо надеялась Чабашира, но это все-таки оказалось лишь несбыточной мечтой.
Что естественно, ведь этот конфликт возник не между учениками, а между учителями. Так она думала.
— И что дальше, ты правда собираешься нарушать правила?
— А, точно, чуть не забыла. Погоди-погоди, давай-ка сейчас проясним этот момент.
Чабашира собралась с духом. Она сообщит школе, если Хошиномия подтвердит, что пойдет на все. Предотвратит это в зародыше.
— Я говорила, что сделаю что угодно — и даже нарушать правила, — чтобы не дать тебе выпустить класс A. Беру свои слова назад, — пренебрежительно сказала Хошиномия. Вопреки ожиданиям, она словно изменила свое решение.
— П-постой, ты серьезно? Или ты мне врешь прямо в лицо?
— Я понимаю, почему ты сомневаешься. Но я говорю правду. Обещаю.
Последнее «обещаю» Хошиномия произнесла четко и ясно.
Услышав это, Чабашира скорее удивилась и растерялась, чем обрадовалась.
— Значит… ты хочешь втянуть меня во что-то?
— Не-а. Сае-чан, продолжай серьезно относится к своему классу, вот и все. Я не поставлю тебе никаких больше условий.
— Но…
— Я тебя понимаю. Ты, наверное, очень хочешь спросить, почему же я передумала… Верно?
Этот вопрос был очевидным, потому Чабашира кивнула.
— Меня убедил Аянокоджи-кун. И я, ну, пока решила примириться.
— Тебя убедил Аянокоджи?.. Ты серьезно?
— Серьезно! До чего он исключительный ученик, нет слов. Не только запросто определяет судьбу класса, но еще и управляет моей затаенной злобой. Он в самом деле Джокер, тебе так не кажется?
В прошлом Хошиномия уже сравнивала Аянокоджи с картой Джокер. Чабашира вспоминала об этом, пока с удивленным видом слушала ее.
— И тебе также интересно узнать, как он меня отговорил, ведь так?
— Да… Если честно, мне не верится.
— Я тебя понимаю! Но все в порядке. Ты сама скоро убедишься, Сае-чан.
Они поднимались по лестнице на третий этаж, где располагались классы третьего года обучения.
— Потому что…
Поднявшись на последнюю ступеньку и завернув за угол, они увидели коридор. Тогда Хошиномия повернулась к Чабашире и улыбнулась самой злобной улыбкой, на какую была способна.
— В твоей руке больше нет Джокера, настолько нужного тебе для победы.
— Нет Джокера?.. О чем ты?..
Хошиномия сравнивает Аянокоджи с Джокером, говорит, что этого Джокера у нее больше нет. Чабаширу смутили эти непонятные слова.
— О том самом. И если Джокер попадет в наши руки, как же сильно это изменит ситуацию. Представь, какие шансы на победу у меня будут, если это произойдет? Так давай же следующий год сражаться честно, — сказала Хошиномия, хитро улыбнувшись и положив руку на дверь ближайшего класса 3-D. — Может, тебе стоит поторопиться в свой класс и самой все узнать?
— Узнать все самой?.. Чиэ, про что ты говоришь…
Непонимание. Но в ту же секунду Чабашира подумала о том, о чем обычно даже не задумывалась.
— Ах-ха-ха, я уже дождаться не могу, когда увижу еще большее отчаяние на твоем лице.
И Хошиномия вошла в свой класс, захлопнув за собой дверь.
Этого не может быть. Чабашира не могла перестать думать о сценарии, вероятность которого составляла даже меньше одного процента, она еле-еле сдерживала порыв побежать и спешно добралась до самого дальнего класса. Ее взгляд упал на заветную табличку с надписью «3-A».
Тогда-то к ней тут же подбежал школьный сотрудник, явно волнующийся.
— Чабашира-сенсей… Только что утвердили перевод ученика вашего класса!..
После этих слов школьный сотрудник продолжил объяснения, но Чабашира смогла осознать только половину.
Часть 1
(от лица Аянокоджи)
Когда классный руководитель этого класса собирался войти в кабинет, его остановил школьный сотрудник. Учитель с потрясенным видом слушал объяснения, смотря на меня, стоящего рядом с сотрудником. Как только все моменты были разъяснены и поняты, мы вдвоем зашли в кабинет.
После церемонии открытия должен проводиться классный час. Его ученики и ждали с нетерпением.
Меня встретило незнакомое зрелище. Кто-то натянуто, почти что напряженно улыбался. Кто-то смотрел на меня мрачным взглядом и оценивал. Кто-то приветствовал меня с искренней улыбкой. Атмосфера в классе царила другая — свежая, можно сказать.
Хотя некоторые с любопытством поглядывали на меня, все же никого мое появление не застигло врасплох: им рассказали заранее. И лишь классный руководитель ничего об этом не знал и до сих пор не мог принять реальность.
— Понимаю, церемония открытия только завершилась, но я только что перевелся в ваш класс за двадцать миллионов приватных баллов. Меня зовут Аянокоджи Киётака. Я не могу заменить вам ушедшую Сакаянаги, но если у всех моих одноклассников еще есть воля к борьбе, то заверяю, я смогу помочь вам изменить нынешнее положение и вернуться в строй.
Все мои приватные баллы. Накопленные на перевод баллы Хашимото. Недостаток согласились покрыть все в этом классе, разделив оставшуюся сумму поровну. Таким образом было собрано двадцать миллионов приватных баллов, и осуществился мой перевод.
В этом классе полно способных учеников, и с помощью них я смогу эффективно управлять ситуацией на доске.
Изначально я представлял себе третий год таким: соперничество всех четырех классов за звание класса A. Быть может, в полной мере реализовать это не получилось. Тем не менее все приготовления завершены.
Новый класс знаменует начало моего последнего года.
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 10. Цель
Вступление
Наконец наступил понедельник, с этого дня начался новый триместр нашего последнего третьего года обучения.
В классе 2-B, куда мы с Хорикитой пришли первыми, один за другим появлялись ученики, одетые в школьную форму. Кабинет отдали в наше распоряжение на один час при условии, что не оставим мусора и ничего не повредим. В классе нового класса 2-B было тридцать девять мест: одно убрали из-за исключенного Ягами. Всем было сказано принести свои напитки, тем не менее Судо для своеобразного бара одолжил у баскетбольной команды большую бутыль для воды и наполнил его чаем. Несколько девушек любезно принесли термосы с горячим какао и холодным чаем.
Довольно скоро я пересекся взглядами с Сато и другими подругами Каруизавы, но никто из них не спешил подходить и что-то говорить. Видимо, не хотели портить празднование.
Впрочем, ясно одно, отношение ко мне испортилось. Что по-своему хорошо: их солидарность показывала, как сильно они заботились о подруге.
Также некоторые одноклассники стали бросать на меня настороженные взгляды. С самого моего поступления я не ощущал такого напряжения вокруг себя. Судя по всему, так смотрели на меня те, кто мельком увидел, на что я способен на самом деле.
К назначенному времени в классе собрались тридцать пять человек. Не пришли Каруизава и Коенджи.
Празднование началось несмотря на то, что не весь класс был в сборе.
— Кажется, Каруизава-сан не придет… Точку в ваших отношениях правда поставила она? — спросила Хорикита, намекая на то, что если бы это Каруизава рассталась со мной, то она бы не стала пропускать мероприятие.
Должно быть, Хорикита заметила обращенные ко мне холодные взгляды.
— Может, у нее есть дела, или она просто плохо себя чувствует? — ответил я.
— Ну… Может быть.
Йоске, по-видимому, услышав разговор о Каруизаве, подошел к нам.
— Можно тебя ненадолго? По поводу Каруизавы-сан… Я слышал, что произошло.
Хорикита молча отступила, давая понять, что не собирается мешать разговору.
— Прости, Йоске, ты мне много раз помогал, но я не оправдал твоих ожиданий.
— Не стоит извиняться. Жаль, конечно, что между вами все закончилось, но с отношениями такое бывает. Кому как не мне знать, да?
Нас слушала Хорикита, поэтому Йоске сделал вид, что Каруизава тоже рассталась с ним, хотя на самом деле они не встречались.
— Ты знаешь, как у нее дела?
— Сато-сан хотела ее пригласить, но она вроде как отказалась. Не знаю, что я могу сделать для Каруизавы-сан, но пока буду просто рядом, если понадоблюсь. И не только рядом с ней. Я позабочусь об одноклассниках, чтобы они шли дальше. Так что не беспокойся.
Помимо ситуации с Каруизавой у Йоске, наверное, есть еще один-два момента, о которых он хотел бы высказаться прямо. В его словах также читалось непринятие исключения Маедзоно из школы. Но он понимал, что не может просто озвучить мне свои претензии. И именно поэтому он полон решимости защитить класс в следующий раз.
Не беспокойся, сказал он, обращаясь также и к себе.
— Если и у тебя появятся сомнения, Аянокоджи-кун… поговори со мной, ладно?
— Хорикита предлагала мне что-то похожее. Спасибо, Йоске.
— Ага… Ну я пойду, поговорю с ребятами.
Хотя сегодня Йоске не был самим собой, он все же вернул себе отличительную мягкую улыбку, когда вернулся к остальным.
— Знаешь, в глубине души он понимает, что твое решение было правильным.
— Ему не нужно заставлять себя так считать. Мир не строится на одних идеалах, а люди не растут над собой за один день. Жизнь не всегда черно-белая. Ничего страшного, если понять что-то не получается.
Пусть класс мечется и раздумывает, они придут к ответу, наиболее близкому к правильному.
— Ты и правда сильный.
— Я толстокожий. Я не буду воспринимать обвинения, и похвала меня также едва ли волнует.
Мне не нужно признание остальных. Я как никто другой понимаю себя.
— Понятно… Но я все равно благодарна тебе. Вот, просто хотела сказать.
— Даже несмотря на то, что из-за меня была исключена Маедзоно?
— На том экзамене мы бы по-другому не победили. Кроме того, с этой проблемой нужно было разбираться не тебе, а мне. Я должна стать лучше. Я должна иметь в запасе два или три варианта. Мне нужно сделать так, чтобы побеждать, никого больше не теряя, — сказала Хорикита. И горько улыбнулась. — Сколько бы я это не повторяла, а ничто не идет как надо.
— Разумеется. Проходят дни, но они — лишь маленькая часть наших жизней. Нам и всего времени не хватит, чтобы развить свои способности настолько, что сможем со всем справляться идеально.
Хорикита кивнула, соглашаясь со мной, и пошла к кафедре, когда ее позвали одноклассники.
Часть 1
(от лица Хорикиты)
Празднование подходило к концу.
Я наблюдала за последними моментами радости из задней части класса.
Тогда-то ко мне и подошел Аянокоджи-кун, протягивая бумажный стаканчик. Запахло сладким ароматом какао.
— Спасибо.
Он встал рядом со мной, и мы вместе смотрели на одноклассников.
Ребята по очереди делились целями на предстоящий год. Вот настал черед Ике-куна. Подумалось, опять он скажет что-нибудь глупое, чтобы привлечь внимание — но не в этот раз.
— Знаете… На этих каникулах я все думал об исключенной Маедзоно. Преодолеет ли она это и сможет ли пойти дальше?
— Канджи, блин, ты нам настрой хочешь убить? — попытался прервать его Судо-кун. Предположил, наверное, что тот собирается раскрыть старые раны.
Но Ике-кун покачал головой и продолжил:
— Нет, не в этом дело. Просто… это случилось так внезапно, понимаете? И любой из нас может также исчезнуть… До меня наконец дошло, что больше нельзя лишь плыть по течению.
— Справедливо, нужно быть готовым ко всему, — согласился Юкимура-кун с Ике-куном.
— Я особо не раздумывал о своем будущем. Ни разу.
Вся эта ситуация с чьим-либо исключением в конце концов натолкнула на мысль о собственных перспективах. Похоже, они таки осознали, что важно всегда смотреть вперед, словно уже завтра тебя исключат из школы.
— Очень непросто стать человеком, который всегда делает то, что необходимо. Но как только это понимаешь, ты на шаг приближаешься к тому, чтобы им стать. Помни об этом, — сказал Юкимура-кун, будто учитель наставлял ученика.
После этого ученики по очереди подходили к кафедре и выступали с речью.
— Судя по словам Ике и остальных, многие выросли над собой.
— Точно. На момент поступления класс был совсем другим.
— Что насчет тебя, как у тебя цель?
— У меня? Ну…
— Наверное… верить в себя и одноклассников. Если поверю… мы сможем выпуститься классом A, — заявила я о своей небольшой решимости. Наверняка эти слова аукнутся мне в будущем. Но я хотела, чтобы их услышал Аянокоджи-кун, хотела тем самым обрубить себе путь назад.
— Хорошая цель.
— П-правда? Но это ведь очевидные вещи, если так подумать…
— Возможно, но их-то бывает реализовать сложнее всего.
— Да… Ты прав.
Конечно, это непросто — делать то, что воспринимается за само собой разумеющееся.
— А у тебя какая цель?
— Пока не скажу.
— Э, погоди, нечестно!
Мне не понравилось, что я одна тут во всем признаюсь, поэтому подошла ближе к Аянокоджи-куну, чтобы надавить и получить ответ. Но, как ни странно, внезапно разволновалась, осознав, как близко были наши лица, и отошла.
— Ну… Ладно. Расскажешь в следующий раз.
— В следующий раз, да.
Я отвернулась к окну, словно сбегая от его самодовольного взгляда.
Многое в нем меня может раздражать, но в его присутствии мне становится спокойнее. И да, отрицать реальность уже было никак: для меня он стал поддержкой.
Смотря на пейзаж за окном и расслабившись, я нашла еще одну цель.
— За следующий год… я хочу стать одноклассницей, достойной твоего признания, — сказала я от всего сердца. — Я не буду всякий раз идти к тебе и просить помочь. Просто будь рядом и смо…
Чувствуя жар в щеках, я снова решила взглянуть на Аянокоджи-куна, который стоял сбоку от меня.
Но…
Его там уже не было.
— Аянокоджи-кун?..
Наверное, отошел в уборную? — именно эта мысль должна была прийти в голову первым делом, но… почему-то еще я ощутила одиночество и горечь.
И даже когда празднование закончилось, он так и не вернулся в класс…
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 9. Ночь обещания
2025-01-30 05:46:39 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 8. Празднование
Вступление
Пока я переодевался и проверял новости по телефону, в комнате раздался сигнал, говорящий о том, что рис сварен. Прошлую неделю я покупал готовую еду и ходил в кафе, но с сегодняшнего дня я возвращаюсь к готовке.
Когда я открыл крышку рисоварки, до меня донесся нежный аромат готового риса.
Этот запах пробуждал аппетит из-за карбонильных соединений, образующихся, когда аминокислоты, получающиеся в результате распада белка в рисе, вступают в реакцию с сахаридами, получающимися в результате распада крахмала в рисе.
Я взял миску в левую руку, лопатку — в правую. Положил в миску стандартную порцию риса. Отложил на поднос. Затем невольно потянулся за миской поменьше… и осознал, что рука схватила воздух.
— Больше не нужно…
Видимо, за несколько месяцев успела сформироваться привычка.
Я доложил на поднос еще закуску к рису и мисо-суп и донес все до стола в гостиной.
Только сейчас дошло, что комната выглядела более серой, чем несколько дней назад. Оно и понятно, ведь со дня начала наших отношений Каруизава постоянно приносила что-то из своих личных вещей. Поэтому естественно, что комната без всего этого вернется к своему изначальному виду.
Надо сказать, личные вещи забирали подруги Каруизавы, а именно Сато, Сонода и Ишикура. Сама она, похоже, пока не может видеть меня. Хорошо, что у нее есть друзья, которые поддержат.
Среди них только Сато сомневалась, что точку в отношениях поставила Каруизава, хотя никто из нас другого не говорил. Приходилось постоянно повторяться, что это со мной расстались.
Я, конечно, понимаю, что столь настойчивое отрицание — некрасивый поступок. Но так будет лучше всего. В Каруизаве Кей есть неуклюжая сторона, но она одарена красотой, друзьями и положением в классе. А кто я? Тень, можно сказать. Для меня заявлять о том, что это я расстался с Каруизавой — лишь запятнать ее будущее. А она ведь ни в чем не виновата.
Я завтракал за просмотром телевизора, когда загорелся экран моего телефона. Мне пришло сообщение.
[Доброе утро. У тебя сегодня будет время, мы можем встретиться?]
Я хотел открыть его, чтобы оно пометилось как «прочитанное», после завтрака, но тут же получил еще одно сообщение.
[Тебя бросили, значит, время найдется, верно?]
— Уже и Хорикита знает…
Я думал, новость распространится не сразу, все-таки шли весенние каникулы, и в школу ходить не надо… Похоже, сеть девушек была почти также быстра, как скорость света.
Выбора не было, пришлось взять телефон и ответить.
[Аянокоджи: После десяти — в любое время.]
[Хорикита: Тогда давай в одиннадцать, в кафе в торговом центре Кёяки.]
Всего два коротких сообщения, и мы условились на встречу.
Часть 1
Хорикита ждала меня у входа в торговый центр, мы пересеклись и пошли в кафе. Заведение, однако, сегодня было забито людьми — все столики заняты, плюс выстроилась очередь.
— Нехорошо получилось.
— Подождем или пойдем в другое место? Мне все равно, если что.
Решать, что дальше, я доверил Хориките, она замешкалась ненадолго, но ответила:
— Да… Пойдем в другое место. Может, на скамейку присядем?
Я был не против, потому согласился. В итоге мы пришли к скамейке возле торговых автоматов на втором этаже, неподалеку от уборной.
— Я угощаю.
— О, правда? Я не против, если ты угостишь меня в кафе. Вернемся?
— Если пойдем в кафе, я тебя угощать не буду. Возвращаемся?
— Вот ты как сразу…
— Ну так что? Хочешь заплатить за себя, пожалуйста, останавливать не собираюсь.
— Тогда возьми мне несладкий кофе, горячий, — ответил я, потому что решил не упускать бесплатный напиток. В ближайшем будущем с деньгами у меня, откровенно говоря, будет не очень, надо беречь каждую мелочь.
Хорикита пошла к торговому автомату, купила две банки одинакового кофе и протянула мне одну.
— Пей, пока не остыл. Когда ты один-одинешенька, оно должно ощущаться по-особенному.
— Ты так утешаешь или насмехаешься?
— Кто знает?
Скорее всего… Нет, она точно насмехалась.
Посмотрев на меня испытующим взглядом, Хорикита с любопытством наклонила голову.
— Это правда, что ты и Каруизава-сан расстались? Если честно, мне трудно в это поверить.
— Скрывать тут особо нечего, так что да, правда. Но откуда ты узнала?
— Кушида-сан ликующе рассказала, как жестоко тебя бросили. Хочешь, поделюсь подробностями?
Было бы хорошо услышать сейчас, что обо мне будут говорить.
— Просвети меня.
— Вроде как ты расплакался, пал в ноги Каруизавы-сан и молил не бросать тебя.
Немного… Да нет, это уже явно перебор.
— Мне сложно представить, чтобы ты, сама спокойность, устроил эту драму, но, может, правда так было дело?
— А-а…
— Шучу! Даже Кушида-сан не знает подробностей вашего расставания.
Я выбрал караоке-зал, чтобы никто не смог стать свидетелем.
Каруизава, конечно, могла выбрать этот бред как основную версию, и тогда у меня не было бы выбора, кроме как придерживаться ее. Версия была не особо приятной, поэтому я испытал облегчение.
Я был готов ко многому, но всему есть предел. Хороший урок.
— Оказалось, я ей не подхожу.
— Разве? Ну не знаю. По-моему, Каруизава-сан дорожила тобой.
— Женщины — замечательные актеры. Ну или она нашла кого получше.
Выслушав выдуманное объяснение, Хорикита недоверчиво глянула на меня.
— Не исключено. Однако же…
— Что это за многозначительный взгляд?
— Я думала, ты совсем раскиснешь. Даже надеялась на это, но тебе как будто все равно.
Поинтересоваться о такой банальности она могла бы через звонок или сообщение.
— Ты позвала меня только затем, чтобы проверить мое настроение?
— Да, именно для этого.
До чего же скверный у нее характер.
— Ну, не мне говорить про любовные отношения, поэтому закрыли тему.
— Не возражаю.
Хорикита наконец-то перешла к сути.
— Я хотела поговорить вот о чем. После исключения Маедзоно-сан на специальном экзамене атмосфера как-то не располагала к искренней радости, согласен? Даже сейчас все еще не отошли.
— Возможно. Мы слишком сосредоточились на том, в каком сложном положении оказались другие классы.
На самом деле эта победа стоит того, чтобы радоваться и ликовать. Но вместо этого все обсуждали ситуацию в нижестоящих классах.
— Да. Поэтому я подумала отметить всем классом наше продвижение перед тем, как перейдем на третий год.
— Отметить продвижение?
— Ничего вычурного, конечно! Соберемся все вместе, поднимем тост, и все.
Она явно хотела узнать мое мнение по этому поводу.
— Не так-то просто заговорить об этом перед учениками, ты об этом?
— Да.
Победа досталась ценой исключения Маедзоно, таков нынешний расклад. До весенних каникул над классом висели тучи. Хорикита думала, что празднование того стоит, если оно поможет хоть немного снять напряженность.
— Идея неплохая… Хорошая, я бы сказал. С местом уже определилась?
— Нас почти сорок, поэтому можем помешать другим, если соберемся где-нибудь в публичном месте. Так что я хотела воспользоваться классом в школе, пока идут каникулы. Потратиться придется только на напитки. Может, в следующую пятницу?
Идеальный день, ведь тогда и клубы будут закрыты. Осталось только получить разрешение от школы.
— Пойдет.
— Ты тоже придешь?
— У меня нет причин не приходить.
— Да? Это хорошо. — Хорикита с облегчением вздохнула, но затем ее лицо омрачилось. — И еще кое-что. Я не только поэтому позвала тебя. Может, это самонадеянно с моей стороны, но… — Она умолкла на несколько секунд, словно бы сомневалась, стоит ли говорить, пока наконец-то не продолжила: — Меня немного волнует, держишься ли ты?
— Держусь?
— Ты ставишь победу для класса превыше всего. Из-за этого была исключена Маедзоно-сан. Это решение потребовало взять на свои плечи большой груз.
— Я сам предложил себя на роль генерала. Тебе, Хорикита, беспокоиться не нужно.
— Но это уже не первый раз. То же самое было с Сакурой-сан, ты постоянно берешь на себя роль, которую никто не хочет брать, и помогаешь тем самым классу.
Наши взгляды встретились, и в ее глазах я уловил едва заметный проблеск эмоций.
— Все из-за того, что я так слаба, тебе и приходится брать это бремя…
— Каждое мое решение было моим собственным. У тебя нет причин чувствовать ответственность за них.
— Но я чувствую. Не могу иначе. И я также осознаю, что мне недостает способностей. Поэтому я хочу хотя бы стать тем, кто поддержит тебя эмоционально. Если поймешь, что стало тяжело, пожалуйста, будь честен с собой и позволь мне помочь.
Нет, я понимал, о чем говорила Хорикита. Большинство учеников на моем месте были бы раздавлены под грузом подобных решений.
Жаль только, что у меня нет этих чувств.
Что эффективно, а что — нет? От кого следует избавиться, а кого — оставить? Я принимаю решения как механизм.
Мне не нужно — и я не хочу, — чтобы Хорикита понимала мое эмоциональное состояние. Только смысла говорить правду не было, потому что это может восприниматься как бравада.
— Я понял. Со мной все в порядке. Если станет тяжело, обязательно приду к тебе.
— Не обманываешь?..
— Извини, что заставил тебя волноваться.
— Ты не заставлял… Я лишь… хочу… быть полезной тебе.
— Твои слова могут вызвать недопонимание.
— Какое недопонимание?..
«О чем ты?», — читался вопрос во взгляде Хорикиты.
— Прозвучало почти как признание.
— Признание в чем?..
— Теперь я не в отношениях. Хочешь стать моей потенциальной девушкой?
Когда я сказал прямо, Хорикита вроде поняла, про что я говорил.
— Ничего себе, ты такие глупости начал говорить… — вздохнула она и пристально посмотрела на меня, веля закрыть тему.
— Прости. Я просто так храбрюсь, пытаюсь скрыть душевную боль — не из-за исключений и тому подобном, а потому что меня бросила девушка.
— Знаешь, что странно? Это так не выглядит.
И мы продолжили болтать, пока не допили кофе из банок.
Часть 2
На обратном пути, разделившись с Аянокоджи, который зашел в книжный магазин, Хорикита в одиночестве возвращалась в общежитие. Дул мягкий весенний ветерок, развевая ее успевшие отрасти волосы.
— Потенциальная девушка…
До чего дурацкая шутка, думала Хорикита, но она вновь оглянулась на прошлое.
Со дня ее знакомства с Аянокоджи прошло уже два года. Ничего удивительного, что за это время они нашли взаимопонимание и могли друг на другом подшучивать. Но кое-что не оставляло ее в покое.
— Он один, с кем я могу так разговаривать.
А именно то, что у Хорикиты в разговорах всегда сохранялась дистанция, будь то с Кушидой, Ибуки или кем-либо еще. Часть ее не могла полностью ослабить бдительность.
Она осознала, в Аянокоджи есть что-то особенное, что выделяет его среди одноклассников и друзей. Он находился к ней ближе, чем остальные, и присматривал. Эти два года постепенно убрали стену между ней и Аянокоджи.
— Но чтобы я, и стала его девушкой?
Бред, — подумала Хорикита и тут же почувствовала, как сердце застучало чуть быстрее. Этот сигнал тела был настолько еле заметен, что она могла и не обратить на него внимания в более суетной обстановке.
Незнакомый трепет.
Тревога? Но эту мысль Хорикита сразу отмела.
Почему же ее сердце забилось быстрее?
Она вспомнила браваду Аянокоджи, которого рядом уже не было.
«Хочешь стать моей потенциальной девушкой?»
Как глупо, это же надо — столько о себе возомнить.
И зачем ей даже задумываться над тем, чтобы стать девушкой человека, которого она не любит?
А что вообще значит «любить кого-то»?
А что — «не любить»?
Сможет ли она, никогда не думавшая о противоположном поле, понять это в истинном смысле?
— Нет, он же шутил, без толку думать об этом. Глупость какая! — Она хотела стряхнуть эти мысли, но не сработало. Непередаваемое, туманное чувство осталось. — Ну правда, хватит уже…
Хорикита решила совсем очистить разум. Потому что знала: если продолжит, то ее затянет трясина.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 7. Отец и сын, сын и отец
2025-01-24 20:14:28 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 6. И после выпуска
Вступление
Рано утром, вернувшись в свою комнату, я проверил телефон и заметил много сообщений и пропущенных от Сато. Это было, конечно, ожидаемо. Значит, Каруизава рассказала о нашем разрыве. Она, вероятно, объяснилась, как я попросил, потому как понимала, что если наши версии не будут совпадать, то это создаст проблемы.
Тем не менее Сато, как ее близкая подруга, посчитала, что Каруизава однозначно не стала бы сама разрывать наши отношения, и получается, инициатором был я. Затем она и попыталась связаться со мной и услышать опровержение.
Впрочем, Сато осознает: по своей сути отношения между влюбленными начинаются и прекращаются по решению самих влюбленных, и посторонние едва ли могут как-то повлиять. Она не могла сдержаться, но упрекать за это не стоит.
Выйдя из общежития и направляясь к главным воротам, я, однако, уже не раздумывал над вчерашним потоком сообщений Сато, а вместо этого перечитывал для верности сообщение, которое мне прислали после итогового специального экзамена в конце года.
[Сакаянаги: С разрешения Рьюен-куна я немного задержусь в школе. Я о многом хочу поговорить, но давай наш разговор состоится в день моего отъезда, тридцать первого марта, у главных ворот.]
В ответном сообщении я спросил о времени и сказал о своем согласии. Предположу, она была намерена в полной мере воспользоваться оставшимся временем и довести дела до конца, включая все то, что касалось ее класса.
Сакаянаги должна уехать из школы на такси в одиннадцать утра, наша встреча запланирована до ее отъезда.
— Доброе утро, Аянокоджи-кун.
Когда я пришел за десять минут до назначенного времени, то увидел Сакаянаги… только не Арису, а ее отца, директора Сакаянаги.
— Доброе утро. Вы вышли проводить ее?
Он кивнул со своим неизменным спокойным видом.
— У моей дочери начало новой жизни, как-никак. А ты, Аянокоджи-кун? Тоже пришел проводить ее?
— Да. Мы договорились встретиться в половину одиннадцатого. Кстати, директор Сакаянаги, вы совсем не выглядите потрясенным.
— Хм-м? А-а, ты про исключение. Ее классный руководитель Машима-сенсей ввел меня в курс дела перед специальным экзаменом, и я был подготовлен. Сперва я сильно удивился, но вместе с тем понимал, что ее решение нужно уважать. Разумеется, для ее одноклассников добровольный уход станет бременем, что весьма неприятно, но вмешиваться мне, директору, было бы неправильно.
Директор, если воспользуется полномочиями, вполне может не считаться с пари. Он легко приостановит решение школы, но тем самым нарушит ее правила.
— Это достойно восхищения, — высказался я, впечатленный его отношением и пониманием, какую должность он занимал.
Смущенно улыбнувшись, директор Сакаянаги вдруг сделался серьезным.
— Может, не самое лучшее место, чтобы говорить об этом, но, как я понимаю, твой отец приедет на собеседование с родителями.
— Похоже на то. Вопрос лишь, что на него нашло.
— Он из тех людей, которые ничего не делают без причины. Возможно, он хочет лично увидеть тебя и узнать, как ты повзрослел, какое будущее ты себе представляешь.
Директор Сакаянаги говорил с теплотой, но я сомневаюсь, что дело в перечисленных поводах. Просто узнать, как я, он мог и другими способами. Но я с ним отчасти соглашусь: тот человек ничего не делает без причины.
— Если возникнут проблемы, не стесняйся положиться на меня.
— Ваша поддержка успокаивает. Спасибо.
Тут директор Сакаянаги вздохнул.
— Отец не дает вам покоя?
— Нет, просто вспомнил об Арису. Откровенно говоря, случилась одна неожиданная неприятность. Она переводится в старшую школу неподалеку от дома, этот вопрос уже решенный, но… мне тут озвучили сложную просьбу.
— Сложную просьбу?
— Может, ты сможешь ее переубедить.
Директор Сакаянаги криво улыбнулся, собираясь рассказать, о какой просьбе речь, однако…
— Так не пойдет, папа. Что ты тут обсуждаешь с Аянокоджи-куном без моего ведома?
— Э… Арису.
Директор Сакаянаги явно удивился, его прошиб холодный пот.
Опираясь на трость, пришла Сакаянаги, багажа при ней не видно. Возле нее стояли Ямамура и Моришита. Пришли, похоже, проводить свою одноклассницу.
— Мы?.. Ну, мы ничего не обсуждали.
— Что же, пусть будет так. Но попрошу не говорить то, о чем не просят.
Судя по всему, дочь ранее уже запретила говорить на эту тему.
— Ха-ха, х-хорошо. Мы с тобой сегодня еще как следует все обсудим, уже дома. Да, обязательно.
— Конечно. Что может быть приятнее семейной беседы, ведь так?
Директор натянуто улыбнулся. До сих пор он поддерживал взаимоотношения на уровне «директор-ученик», но теперь, похоже, формальности были ни к чему.
— Просто любопытства ради, а где дом Сакаянаги Арису? — небрежно спросила Моришита, развеивая напряжение.
Между прочим, и правда интересно. Учителя проживают в общежитии, но что насчет директора?
— В пятнадцати минутах езды от школы. Можно доехать на одном автобусе.
— Рукой подать, — тут же выпалила Моришита, стоило ей услышать ответ.
Расстояние действительно было небольшим. Конечно, учащимся запрещалось выходить за пределы этой школы, за исключением особых случаев, вроде клубных мероприятий, поэтому просто прийти домой, когда захочешь, не выйдет.
— У нас вполне есть время до прибытия такси. Не возражаете, если я переговорю с Аянокоджи-куном наедине?
Когда Сакаянаги сказала это, Ямамура, Моришита и директор кивнули и отошли настолько, чтобы не услышать разговор.
— Не думал, что тебя придут провожать Ямамура и Моришита.
— Раньше бы вместо них могли прийти Масуми-сан, Хашимото-кун и Кито-кун.
Камуро была исключена, а Хашимото предал Сакаянаги. Кито же не похож на человека, который пришел бы на трогательное прощание. Выходит, никто из приближенных к ней людей не пришел.
— Благодаря тебе я, пусть и ненадолго, но сблизилась с Ямамурой-сан.
И благодаря мне вы разлучаетесь, — подумал я.
— А что насчет Моришиты?
— Насколько я успела заметить, она с недавних пор увязалась за Ямамурой-сан.
Значит, ее не звали, но она все равно пришла?
— Моришита-сан обычно не сближается с кем бы то ни было, но теперь она сама идет на контакт с Ямамурой-сан. Она от природы сообразительна и проницательна, уверена, ее по-своему волнует будущее класса.
— Возможно.
Характер у нее крайне специфичен, но я также вижу в ней исключительный талант. На ее решение прийти, подозреваю, мог повлиять еще мой недавний разговор с ней и Ямамурой.
— Ладно… Это наш последний разговор, Аянокоджи-кун, следующий раз выдастся нескоро.
— Похоже на то.
Сакаянаги пристально посмотрела на меня и заговорила без тени колебания:
— Я понимаю, что не устраиваю тебя как соперник, и все же все случилось так, как ты того хотел. Ты чувствуешь себя хоть немного виноватым за то, что вмешался? Пожалуйста, будь искренен.
— Я чувствую себя виноватым… Хотел бы я так сказать, но в эту неприкрытую ложь ты вряд ли поверишь.
Она надеялась услышать честный ответ. «Ты прав», — вот что говорила ее счастливая улыбка.
— Я буду откровенен, ты очень сильна. Я не ставлю под сомнения твои способности. Мне неизвестно в подробностях, как специальный экзамен развивался у вас, но ты наверняка превосходила Рьюена. Однако…
— Однако Рьюену-куну, Хориките-сан и Ичиносе-сан есть куда расти. Как они изменятся и в какую сторону, предсказать невозможно.
— Верно. Я хочу посмотреть, куда они придут.
— Я знала ответ, но слышать его все равно больно.
— Извини.
— Ничего страшного. Понимаю ведь, такой ты человек. Кроме того, отступить или нет, решала я. Если кого и винить, то мои выдающиеся способности за то, что разгадали твое сообщение.
Даже я не мог знать наверняка, каков будет итог экзамена. Тем не менее, обдумав, кого я хочу видеть оставшимся — Рьюена или Сакаянаги, — я вверил свое сообщение. Рьюен решал, передавать его или нет, а Сакаянаги — слушать своего оппонента или нет, разгадывать или нет.
В то же время… анализируя характер Рьюена и образ мышления Сакаянаги, я пришел к выводу, что шанс на такой исход не был таким уж низким.
— Я могла наговорить неприятных слов, но упрекать тебя не собираюсь, Аянокоджи-кун. Хотя за тобой остается должок, и его надо бы вернуть.
— Хорошо. Если это в моих силах, я не против. Чего ты хочешь?
Я и правда серьезно задолжал Сакаянаги, и это надо исправить.
— У меня две просьбы.
Я с самого начала не был намерен отказываться, поэтому кивнул и стал ждать, когда она продолжит.
— Первая… Да. Я хочу страстный поцелуй, прямо здесь и сейчас.
Сакаянаги произнесла свою озорную просьбу таким тоном, что не определишь даже, шутила она или говорила серьезно.
— И… как я должен это понимать?
Сакаянаги сделала шаг вперед, приподняла подбородок и закрыла глаза.
Откровенно говоря, я не мог заставить себя посмотреть на троих свидетелей, внимательно наблюдавших за нами. Было страшно.
Только я собрался спросить, серьезна ли ее просьба, как она медленно открыла глаза.
— Фу-фу, я пошутила!
— Ужасная шутка…
Какое облегчение. Ладно бы ее одноклассницы, но тут еще был ее отец, он же директор.
— Моя первая просьба, и спрашиваю я не потому, что возгордилась. Моя роль на этом не заканчивается, ведь так?
Услышав вопрос, я мельком глянул на директора. И тут же снова перевел взгляд на Сакаянаги.
— Ты всегда думаешь на десять, а то и двадцать шагов вперед. Я правильно понимаю, что мое решение уйти будет полезно не только тем, что Рьюен-кун останется?
Другого от Сакаянаги не ожидаешь. Когда дело доходит до стратегий и рассуждений, она может прийти к правильному выводу без посторонней помощи.
— Я задумывал кое-что с прицелом на будущее. Но я пока не вижу, чтобы это будущее однозначно сбылось.
— Пойдет. Меня вполне устраивает знать, что ты думаешь наперед.
— Ты можешь быть просто использована, понимаешь ведь?
— Все равно. Я не хочу терять связь с тобой. Наши отношения в этой школе обрываются, но я не отказываюсь от противостояния с тобой. На следующий год у меня в планах поднатаскать себя и стать противником достойнее. А раз так, то пообещай мне, что после выпуска мы встретимся вновь.
— Это твоя первая просьба?
— Да, — немедленно ответила Сакаянаги.
— Некоторые обстоятельства я проконтролировать не могу. Уверена, что хочешь этого?
— Я буду верить, — ответила Сакаянаги, ее взгляд был непоколебим, а голос звучал еще тверже, чем до этого.
— Что же… Быть может, именно с тобой я смогу встретиться вновь.
Как я и сказал, многое зависит не от меня. Но… пусть так, однажды, возможно, я захочу изменить будущее своими руками. И тогда обещание встретиться с Сакаянаги поможет мне в этом.
— Я понимаю твои обстоятельства с Белой комнатой. Но жизнь, которую ты проживаешь здесь и сейчас, определяешь только ты. Не забывай об этом.
— Хорошо. Надеюсь, настанет тот день, когда я смогу думать также.
Ответить по-другому я пока не мог, но Сакаянаги вроде устроили мои слова, так как она кивнула.
— Что насчет второй просьбы?
— Точно… Было бы самонадеянно просить позаботиться о будущем класса после моего ухода, поэтому пришлось помучиться, пока думала, о чем бы попросить, — начала Сакаянаги с предисловия. — И я остановилась на будущем одного только Хашимото-куна. Я ничего не рассказывала классу о нем.
— Много кто может подозревать его в разных грехах, но без конкретных доказательств им остается признать, что он невиновен.
Сакаянаги согласно кивнула.
— Но должен быть человек, который знает, что он сделал — или пытался сделать, — и тот, кто будет его судить. Могу я доверить тебе роль судьи? Срок я не устанавливаю, если что.
— Ты хочешь, чтобы я наблюдал за ним следующий год и определил его судьбу?
— Да. Я в затруднении: мне хочется и простить его, и заставить ответить. Я сама взялась бы наблюдать и решать, но это уже невозможно.
Если ее устраивает, что решение принимаю я, то причин отказывать у меня нет.
— Я понимаю. Да, я возьму на себя роль судьи.
— Спасибо. Теперь, когда этот вопрос решен, я могу со спокойной душой встретиться с Масуми-сан.
Камуро, скорее всего, не то что не обрадуется этому воссоединению, а будет негодовать.
— Ну ладно. Пора бы и других позвать, как думаешь?
— Еще нет. Мне нужно кое-что сделать до того, как мы попрощаемся.
Сказав так, я достал телефон и показал фотографию с Сакаянаги, которую я когда-то сделал в своей комнате. И на ее глазах удалил.
— Я хранил на всякий случай, больше мне оно не пригодится.
— А-а, так ты и она уже…
— Каруизава сама понимала, что придет конец.
— Понятно. Если она обладает по-настоящему сильной волей, то непременно поднимется вновь.
И даже если Каруизава не сможет встать одна, у нее есть верные друзья, на кого она может положиться.
— Это что же получается. Ты теперь снова незанятый?
— Да.
— Тогда, наверное, я зря отказалась от просьбы с поцелуем. — Сакаянаги ехидно улыбнулась и слегка раскинула руки в стороны. — Хотя бы это ты можешь дать, как бонус?
Время расставания неуклонно приближалось.
Я также раскинул руки и не спеша притянул к себе Сакаянаги.
— Ага…
Мое будущее сейчас незыблемо. И все же это может измениться.
Сакаянаги в объятиях ощущалась крохотной, хрупкой. Но внутри нее есть такая сила, какой нет ни у кого из моих знакомых.
Я почувствовал уверенность, что в ближайшем будущем мы с Сакаянаги повстречаемся во внешнем мире.
Часть 1
Сакаянаги общалась с одноклассницами до самой последней минуты.
Время расставания близилось, Ямамура отчаянно сдерживала слезы, но стоило Сакаянаги извиниться и выразить желание снова встретиться, как она разрыдалась. Для нее Сакаянаги стала, можно сказать, первым настоящим другом. Она хотела бы провести с ней еще один год в этой школе.
Наконец Ямамура посмотрела вперед и пообещала встретиться снова.
Узы между ними двумя ничуть не смутили Моришиту, она не завидовала и не чувствовала себя одинокой, а, казалось, мысленно беспокоилась за будущее класса.
Затем, проводив Сакаянаги за главные ворота и расставшись с директором, мы втроем возвращались в общежитие.
Ямамура пока не разобралась до конца со своими чувствами, но сейчас, думаю, самое подходящее время. Я решил поднять одну тему в компании двух учениц бывшего класса A.
— Буду откровенен, во время нашего личного разговора Сакаянаги передала мне важный совет для бывшего класса A.
— Совет… Что за совет?
Тема поднята внезапно. Ученица вроде Ямамуры обрадуется при упоминании какого-то совета, но Моришита отреагировала иначе. Она сделалась подозрительной и попыталась разгадать смысл моих слов.
— Совет? Если ты говоришь правду, то это будет разговор не самый желанный. Не знаю, стоит ли его услышать.
— П-почему? Я бы хотела узнать.
— Речь идет о неком важном совете. И он связан с нашим классом. Ты подумай спокойно, Ямамура Мики. Этот совет должен был быть сообщен не Аянокоджи Киётаке, а непосредственно нашему классу. Разве нет? Тем более кто будет раздавать такие советы в последние свои мгновения — в последние минуты своей жизни?
— Точно… А в-ведь правда…
«Последние минуты своей жизни» — это сильно сказано, но я решил не обращать внимания.
— Хотя если предположить, что дело в предателе… Если это нужно было, чтобы не дать информации просочиться… то я, пусть и неохотно, но понять могу.
На самом деле Сакаянаги вверила мне вовсе не совет. Я уже говорю от себя. Явная подозрительность Моришиты и ее недоверие оправданы.
— Вы можете сомневаться, но мне нужно передать этот совет.
— Хочешь сказать, ты чувствуешь ответственность как посредник? Хорошо. Мне это все еще кажется странным, но вывод не сделаю, пока не услышу. Говори.
Моришита скрестила руки и вместе с Ямамурой принялась ждать. И я начал рассказывать.
По началу Моришита напряженно слушала, но потом ее глаза широко раскрылись, и даже на лице появилось явное удивление. Ямамура отреагировала иначе — она выглядела слегка сбитой с толку, видимо, сказанное было за пределами ее понимания.
— Вот какой совет оставила Сакаянаги. Это стратегия битвы на следующий год для бывшего класса A.
— Стратегия… Н-но разве так можно?
— По крайней мере что-то похожее уже не раз происходило раньше.
Правда, те случаи — мелочь по сравнению с нынешним советом. Отличался масштаб — то, о чем я сейчас рассказал, будет сильно влиять весь год.
— Вот оно как. Возвращения на прежнее место нам пока вряд ли видать, но кое-какие шансы появляются, если реализовать это, — сказала Моришита. Представляя себе неизвестные перспективы, она постепенно начала понимать, что к чему.
— Какие у нас… шансы на победу?
— Раньше я говорила, — произнесла Моришита, — что десять процентов, но сейчас — не менее двадцати пяти. Если еще учесть скрытый потенциал, то шансы могут быть даже больше. Однако потом, скорее всего, возникнут кое-какие неприятности, и поводов для беспокойства будет немало. Вопрос в том, правда ли это реализуемо?
Я уже готовил решение для тех проблем, которые подразумевают их вопросы. Я дополнил объяснение, и Моришита с Ямамурой невольно переглянулись.
— Итак, предположим, опасения развеяны. Но впереди все еще ждут серьезные трудности.
Я кивнул, выражая понимание, и рассказал решение для этих «серьезных трудностей». Понятное дело, решение это было пока на словах, а смогут ли его реализовать — уже другой вопрос. Но абсолютно все в нем следует одно за другим. Если ошибиться на любом этапе, план не сработает.
Выслушав меня до конца, Моришита высказалась первой…
— Ты… в своем уме?
«Это немыслимо» — вот что читалось в ее ответе.
— Я бы хотел узнать ваше мнение. Только честно.
— Ну, если план осуществим, то ничего лучше не придумаешь. Будет не так уж сложно объединить класс, который вот-вот лишится надежды.
— Я д-думаю, что нам надо так и поступить… Этот совет оставила нам Сакаянаги-сан, как-никак…
Как подруга Сакаянаги, Ямамура выразила решимость принять вызов. Но Моришита по-прежнему была погружена в мысли.
— Аянокоджи Киётака, ответь мне на один вопрос.
— Какой?
— То, про что ты рассказал, правда подарок Сакаянаги Арису? Или это исключительно твоя затея?
— Я уже сказал, от кого это.
— Ладно, сам вопрос бессмысленный. Сакаянаги Арису ушла из школы. Теперь достоверно не узнать, говоришь ты правду или нет. Заранее извини, я переформулирую вопрос. Какая тебе польза от того, что ты, как посредник, честно передал совет, вернее, стратегию от Сакаянаги Арису для нашего бывшего класса A? Я не вижу значительной выгоды. Убеди меня в обратном, иначе я не приму предложенное.
Ее сомнения разумны. Моришита не поверит, если скажу, будто делаю это по доброте душевной.
— Я хочу достичь определенной цели к выпуску из школы. А именно сохранить равновесие всех четырех классов до конца третьего года обучения, чтобы у каждого были шансы на победу. Просто так получилось, что совет Сакаянаги лучше всего подходит для достижения этой цели. Закончу ли я сам в классе A, или чей класс окажется на самом верху — это уже вторично.
В такое объяснение поверить сложно: в этой особой школе все соревнуются и стремятся к одному — обеспечить себе место в классе A. Поддержка другого класса идет вразрез с этой установкой.
— Звучит крайне подозрительно. Я хочу сказать, что отказываюсь от сотрудничества, но… — Сделав вид, что задумалась, Моришита невозмутимо продолжала анализировать мое поведение: — Предположим, твоя цель и вообще все то, что ты рассказываешь, правда. Тебя это устраивает, Аянокоджи Киётака? Класс A вы или нет, но ты, по сути, предаешь своих товарищей.
— Это будет не в первый раз. До сих пор я делал за кулисами все, что хотелось.
— Занятно. Значит, радоваться нам рано. Вполне возможно, что твоя протянутая рука может быть пропитана ядом.
Это правда. Помогать другому классу, игнорируя приоритеты собственного. Другими словами, сейчас я могу помочь классу Моришиты, но и могу в чем-то помочь другим классам.
— Если считаешь, что риски того не стоят, просто откажись.
Естественно, я уже знаю ответ. У ее одноклассников нет другого пути. Их осталось всего два: либо двигаться вперед, либо сдаться.
— Как говорится, раз принял яд, надо вылизать и блюдце. Мы загнаны в угол, и лучшее, что мы можем сделать, — это действовать, осознавая все риски. Окончательное решение будет за одноклассниками.
В конце концов Моришита была лишь одной ученицей в своем классе. Она не признана лидером, как Сакаянаги или Рьюен с остальными.
— Я начну подготовку зара…
— Извините!
Моришиту прервал чей-то голос, раздавшийся издалека. К нам вприпрыжку подбежала первогодка, Нэгиши.
— А… Аянокоджи-семпай. Меня зовут Нэгиши, я учусь на первом году… Т-ты можешь принять это? — произнесла она дрожащим голосом, вытянув руки с письмом.
— А что это?
Когда я спросил, Нэгиши покраснела, поклонилась и ушла — хотя, скорее, убежала.
— Любовное письмо от кохая сразу после объятий с Сакаянаги Арису. Хорошо устроился, однако.
— Д-думаешь, это любовное письмо? — спросила Ямамура.
— Волнение на лице, ничем не примечательный конверт. Отдала, тут же покраснела и убежала… Я чую то самое.
— Не знаю, вроде ничем не пахнет, — заметил я.
— Аянокоджи Киётака, твое обоняние для меня загадка.
Шутки шутками, но правда, что это за конверт?
— Разве что отправителем могла быть другая девушка, — сказала Моришита. — Но даже если бы она сказала, что ее попросили передать письмо, то кто знает, может, соврала от смущения.
Я перевернул конверт, но на обратной стороне ничего не записано.
— Открой и посмотри. Уверена, внутри лежит письмо с настоящими откровенностями, — озорно призвала Моришита.
Я открыл конверт. Внутри оказался один лист бумаги. Развернув аккуратно сложенное письмо…
— Телефонный номер… — пробормотала Ямамура, заглянувшая в письмо несмотря на волнение.
К одиннадцатизначному номеру прилагался один инициал — «N».
— Разве это не чудесно? Она хочет углубить связь через разговор, а не отделаться одной лишь запиской.
— Возможно…
Одного взгляда на инициал мне хватило, чтобы предположить, кто отправитель. Моришита и Ямамура подумали о Нэгиши, но это вряд ли.
Хотя инициал N подходит к Нэгиши, но у меня на уме лишь один человек, который передал бы номер телефона специально через письмо. Также то, что передавала письмо Нэгиши, словно бы окольным путем подчеркивало использование японского стиля в инициалах*.
[П/Р: Здесь имеется в виду, что при латинизации принято на первое место ставить имя (даже если латинизируется японское имя, и так было даже в самой Японии относительно недавно), а Нэгиши — это фамилия. Японский стиль — это когда на первое место ставится фамилия.]
Может, это своего рода благодарность за недавнюю «небольшую возню»?
— Позвони по нему прямо сейчас. Будете шептать друг другу нежности.
Что-то не пойму, почему Моришита настолько загорелась, хотя это вроде как ее не касается…
— Нет, я не буду звонить. Сейчас это ни к чему.
— Ого, стратегия игры на чувствах? Угу-угу, и как долго ты будешь заставлять ее ждать?
— Посмотрим… Если я и позвоню, то не раньше, чем через год.
— Так это будет уже выпуск, нет?
Этот номер телефона может пригодиться именно тогда, — подумал я, убирая лист в карман.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 5. Иллюзия
Вступление
Тридцатое марта — наконец настал важный день. Сегодня у нас с Кей свидание, мы идем в кино на фильм, который она хотела посмотреть.
Я проверил, прочитал ли кое-кто мои сообщения, после чего открыл чат с Кей и пролистал историю.
[Аянокоджи: Я забронировал твои любимые места на тридцатое марта. Часам к десяти, тебя устроит?]
[Кей: Да! Жду не дождусь!]
Ни о чем не подозревая, Кей оставила такое невинное сообщение. Сам фильм вышел в прокат двадцать шестого числа, однако много всего навалилось: разбор полетов после специального экзамена в конце учебного года, ситуация с Хошиномией-сенсей, плюс надо было еще поразмышлять о кое-чем своем. Пришлось ненадолго отложить наш поход.
На включенном рано утром телевизоре закончилась большая программа новостей, потом на экране появился какой-то персонаж, который взялся играть в «камень, ножницы, бумага» со зрителями.
На него я почти не обращал внимания. Затем появилась реклама фильма, именно на него мы пойдем. Это уже третья его реклама за сегодня. По одному отрывку уже видно, сколько сил вложено в фильм.
Кей хотела сесть в пятый ряд, на два кресла как раз в середине зала. Ей нравится смотреть фильмы из самого центра: ближе или дальше неудобно.
Проще всего выйти из общежития вместе, но Кей захотела насладиться даже такими мелочами, поэтому попросила встретиться возле кинотеатра. Об этом идет речь, когда говорят про девичье сердце?
Этот день, казалось, должен был стать еще одним кусочком счастья для двух влюбленных. Но сегодня, после просмотра фильма… я расстанусь с Кей. Расставание было запланировано еще год назад, когда я только начал с ней встречаться.
Ужасные издевательства в средней школе бросили большую тень на ее жизнь. Ученики — не взрослые, им приходится выживать в крошечном мире под названием школа. Конечно, можно сбежать в любой момент, но такой выбор дается не всем. Зачастую ребенок вынужден бороться с одиночеством и отчаянием.
Кей, жившая в таких суровых условиях в прошлом, изменила себя с поступлением в старшую школу. Она отточила своей инстинкт самосохранения и обдумывала, как не повторить своих ошибок. Оставаясь слабой, она решила выживать паразитированием на ком-то сильном, выдавая себя за значимую фигуру. Она выбрала прицепиться к Хирате Йоске, вмиг занявшему высшую касту в классе и ставшему уважаемым всеми.
Для паразита очень важно выбрать правильного хозяина. Насколько бы сильным он ни был, без его одобрения паразит будет отторгнут. Йоске, обладатель навязчивой идеей спасать людей, пусть и случайно, но стал для Кей идеальным вариантом.
Затем настал черед нового испытания. Манабе, Ябу, Ямашита и Морофуджи из класса Рьюена — эти четверо узнали о тех издевательствах, через которые прошла Кей. Не вмешайся я, ее бы, вероятнее всего, снова поглотила тьма. Но я спас ее, протянув руку помощи. И в тот раз она, осознавая опасность, решила паразитировать на мне.
Точнее, я подвел ее к такому решению.
Я подумал, иметь при себе Кей, занимающую высшую касту класса Хорикиты, во многом полезно для будущей школьной жизни.
Однако с каждым днем мои замыслы начали понемногу меняться. Вместо простого использования окружающих я захотел подталкивать их к дальнейшему росту над собой. Это касается не только моих одноклассников, вроде Хорикиты и Йоске, но и учащихся других классов, вроде Ичиносе и Рьюена. Кей была одной из них.
Паразитирование — не единственный способ выживания. Если она сможет освободиться от этого заклятия и идти дальше уже самостоятельно, то сможет еще больше вырасти как личность. Как ни посмотри, в выигрыше остаются все.
Я дал Кей шанс развиться дальше, а взамен получил от нее кое-что новое: противоположный пол, любовь и расставание. Скоро я доберусь до последней страницы учебника о любви, который изучал все это время.
Очевидно, Кей, живущая в безопасности из-за паразитизма, за такую заботу спасибо не скажет. И если насильно оторвать ее от хозяина, нет гарантий, что она сможет выжить.
Будущее можно предсказать, но не со стопроцентной точностью.
Все уже будет зависеть от нее самой.
Не справится, значит не справится.
У Кей были задатки, но в одиночку она ничего не сделала.
Дело только в этом.
Перестанет ли она ходить в школу, уйдет по собственному желанию или же закроется от этого мира? Мне виделось несколько довольно жестоких финалов, тем не менее интересно, какой выбор сделает она.
Жизнь или смерть.
Сегодня начнется сражение, и на его кону стоит существование Кей.
Я уже собрался направиться в прихожую, но не смог сделать первый шаг. В моих мыслях оказалось нечто постороннее.
— Но…
Да. Я невольно задумался: породил ли год наших продолжительных отношений какой-нибудь побочный эффект? Испытаю ли я новые для себя чувства, когда брошу Каруизаву Кей? Возможно ли, со мной произошли новые изменения из-за времени, которые мы провели вместе как пара?
Я подозревал, что никаких изменений не будет, но надеяться не переставал.
Может, я почувствую изменения в самую последнюю секунду.
Нет, я хотел их почувствовать.
Во мне сильно желание спорить со своим ходом мыслей и расчетами.
Будущее не предопределено.
Смогу ли я сказать Кей, что мы расстаемся? Я уверен, что да, но, быть может, я начну колебаться и брошусь к ней в объятия?
Я надеюсь. Надеюсь, что во мне существуют эмоции, которых не могу учесть. Желаю этого даже сейчас, когда уже решил, что сегодня — наш последний день.
Я наконец-то сделал шаг и вышел вовремя, чтобы не опоздать на свидание.
Часть 1
Я был встречен ее ослепительной улыбкой.
Обычный парень наверняка бы невольно расплылся в улыбке.
— Утречка, Киётака!
Десять часов, и Кёяки только-только открылся.
Кей пришла пораньше и, заметив меня, помахала мне рукой.
Она ведет себя как всегда. Что естественно. Я решился на расставание, и Кей не могла об этом знать. Или все-таки она могла почувствовать неладное? Я готовился к разрыву постепенно, учитывая и ее догадки.
Сейчас, впрочем, неясно, тревожится ли она.
Стоило мне подойти, от ее улыбки не осталось и следа — она с подавленным видом приложила руку к животу.
— Я с утра ничего не ела, в животе — пустота.
— Ты в своем репертуаре. Надо было хотя бы перекусить.
— Знаю я! Только что поделать, если за сеанс случайно объедаюсь попкорном.
В кинотеатр мы ходим не так часто, но о ее предпочтениях мне кое-что известно.
Мы всегда берем ведро попкорна «половина на половину» — соленый и карамельный. Кей переедает карамельного, а мне остается гора соленого. Когда ведро пустеет примерно наполовину, она убирает оставшееся в пластиковый пакет и забирает домой, и потом, за просмотром телевизора, мы говорим, как много попкорн потерял во вкусе.
И так каждый раз, когда мы ходим в кино. Это даже можно назвать рутиной.
Оказавшись рядом, она тут же взяла меня за руку. Ее рука была немного прохладной, но быстро потеплела.
— Идем?
Вел ее не я, а Кей, с нетерпением ждавшая фильма. Она шла на полшага впереди и тянула меня за собой.
— Тебе не достается от кого-нибудь из-за меня? — спросил я.
— Э? А должно? Ты разве в чем-то провинился?
— Я ведь в ответе за исключение Маедзоно. Я беспокоился, как бы у тебя из-за этого не появились неприятности.
— Нет-нет, ничего такого! — с уверенностью ответила Кей, вовсе не пытаясь меня выгородить. Судя по всему, на ней и правда это никак не отразилось. — Разве что…
— Разве что?
Немного подумав, Кей произнесла:
— Знаешь, Киётака, я начала замечать людей, которые ошибаются на твой счет, я бы даже сказала, плохо понимают тебя. Кто-то даже говорит, будто ты специально выгнал Маедзоно-сан, наказывая ее за предательство.
Неудивительно. Кушида тоже почти сразу отметила таких. Ученики по-разному воспринимают случившееся, и естественно, что будут и те, кто начнет строить разные предположения.
— Понятно. А сама как думаешь, Кей?
— Думаю о чем? О том, умышленно ли ты выгнал Маедзоно-сан?
— Да.
Я спрашивал из чистого любопытства.
— Дай-ка подумать… Ты… Я думаю, ты сделал это специально.
— Почему?
— Ты же при своих способностях можешь победить кого угодно. Еще я изучила ход твоих мыслей. Из чего я делаю вывод, что ты исключил Маедзоно-сан не просто затем, чтобы победить. Тогда я догадалась, что это может быть ее расплата за предательство класса. Исключение одноклассника оставляет глубокое впечатление, так? За ним можно скрыть как твои замыслы, так и способности. Возможно, так ты маскировал правду, — без труда озвучила свои доводы Кей.
Как и Кушида, она более-менее догадалась о моей затее.
Когда я хотел было так и сказать, Кей, посмотрев прямо на меня, попросила подождать.
— Хм-м, может, это еще не все. По большей части, уверена, я права, но… Что, если Ичиносе-сан оказалась сильнее, чем думала я? Ты мог использовать Маедзоно-сан как решающий ход, чтобы довести шансы на победу до ста процентов. Или ты собирался не просто победить сейчас, а нанести сокрушительное поражение с прицелом на будущее.
Ее первоначальный ответ можно оценить на семьдесят баллов, теперь же оценка возросла еще на несколько.
— Ну как, я угадала?
Сомневаюсь, что мое выражение лица изменилось, но Кей посмотрела на меня и словно убедилась в своей правоте.
Как раз к этому моменту мы подошли к кинотеатру, поэтому я решил сначала распечатать забронированные билеты.
— Я впечатлен, честно. Самый близкий к сути ответ во всем классе.
— Правда?! Эхе-хе, мог бы и нагляднее показать свое удивление.
Кей уперла руки в бока и задрала нос, хвастаясь правильным ответом.
— А раз я права… Да, можно не волноваться.
— О чем?
— Об Ичиносе-сан. Все сомневалась в тебе. Думала, не начнешь ли нежничать с ней во время противостояния.
— Так ты об этом волновалась? Я же говорил, между нами ничего нет.
— Ну, значит, я неправильно поняла, поэтому, так и быть, допытывать больше не стану. И все же замечу, в этот раз ты явно выделился.
— Повезло, что при таком размахе я привлек меньше внимания, чем ожидал.
— Тоже верно. Во многом благодаря проигрышу класса A на фоне и ухода Сакаянаги-сан из-за пари. Об исключении Маедзоно-сан говорить тяжело, поэтому все в разговорах, вроде как, переключились на эти события. Как нас отпустили, я каждый день слышу обсуждения то первого, то второго.
В этом плане учителя, помогавшие с делом Хошиномии-сенсей, — большие молодцы. Особенно это касается Машимы-сенсея: его класс потерял свои позиции, а лидер ушел из школы — наверняка он крайне подавлен, но перед учениками свой настрой не показывал.
— Ты был беспощаден к Ичиносе-сан.
Мы сменили тему, и вот она снова про нее заговорила.
— А говорила, что больше не будешь допытываться. Что это за взгляд, полный сомнения?
— Да так, ничего, — с прищуром сказала она лукавым тоном, после чего хитро улыбнулась.
Видимо, Кей сильно обрадовалась от того, что я взялся за дело всерьез и раздавил Ичиносе.
— Это же нормально, стараться ради класса, разве нет?
— У-а, звучит подозрительно!.. Я тебя знаю, за этим непременно что-то стоит.
Великолепно. Она не знала подробностей, но догадывалась о происходящем.
Итак, мы встали в очереди у киоска, взяли попкорн и два улуна и расплатились.
— Не терпится увидеть фильм, — сказала Кей.
— Ага.
Болтая, мы передали билеты сотруднику, и в этот момент к нам повернулась ученица, стоявшая впереди. Наверняка ей показались наши голоса знакомыми.
— Тьфу, Аянокоджи и Каруизава! — с нескрываемым отвращением на лице произнесла Ибуки.
Она попыталась убежать от нас, однако вскоре выяснилось, что мы направляемся в один и тот же зал.
— Мы идем на один сеанс? Отстой… — выругавшись, она быстрым шагом подошла к двери, ведущей в зал, и скрылась за ней.
По-моему, просмотр одного и того же фильма еще не повод для такой гримасы…
— Да что это с ней? — спросила Кей.
— Кто ее знает. Не бери в голову.
Мы переглянулись и вошли. Дошли до середины пятого ряда и…
— А-а-а, ну почему именно вы?!
Место Ибуки как раз рядом с Кей. Места распределились так: Ибуки, Кей и я.
— А что мы можем сделать? Никак ведь не узнать, кто будет сидеть по соседству. Правда же?
— Ага, — ответил я.
Мы с Ибуки не сказать, что ладили, но она и Кей совсем не уживались. И в этом нет ничего удивительного, в прошлом году Кей столько пришлось от нее вытерпеть. Тем не менее сама она не стала упоминать об этом, должно быть, великодушно оставив все в прошлом.
— Ты тоже любишь ходить в кино, Ибуки-сан? — спросила Кей, судя по всему, решив, что нужно чем-то заполнить молчание.
— Не особо… Иногда заглядываю.
Ибуки фыркнула и отвернулась, как бы говоря, чтобы к ней не обращались.
— Может, просто не будем обращать на нее внимание? — предложил я.
— Можно. А, Ибуки-сан, не хочешь попкорн?
— Нет.
Она не только на нас не смотрела, но даже на экран. И зачем так шею напрягать?
— Ибуки-сан, как ты думаешь, почему Сакаянаги-сан не выявила предателя?
— Ха? Меня чего спрашиваешь? Вон, с тобой рядом этот тупица сидит, ты свои вопросы ему адресуй.
— Как раз адресую, Ибуки-сан.
— Ты на драку нарываешься?..
Ибуки наконец-то повернулась к нам, правда от злости.
Поддев взвинченную соседку, Кей рассмеялась.
Внутри нее должны были остаться не самые приятные чувства. Но она ведет себя естественно, не показывая их, и, надо думать, благодаря этому обрела силу духа. К тому же время сделало свое дело.
— Откуда мне знать?.. Эй, — сверля взглядом, она переключилась на меня, — ты что-то знаешь?
— Нет. На этом экзамене мы с другими классами не пересекались, так что мне неоткуда было узнать.
— Ах, вот как?..
О моем сообщение через Хашимото Сакаянаги никому не рассказывала, поэтому сейчас известно лишь то, что она проиграла, так как не смогла выявить предателя.
Я поинтересовался об этом во время разговора с Моришитой и Ямамурой. Одноклассники Хашимото за спиной показывают на него пальцем, однако тот продолжает сидеть в классе как ни в чем не бывало. По правилам от предателя как раз и требовалось вести себя так, чтобы представитель не смог их вычислить. Поэтому все свелось к тому, что Сакаянаги просто-напросто ошиблась и не сумела его распознать.
Вскоре началась реклама, мы замолчали и принялись смотреть на экран.
Часть 2
Фильм закончился, и, досмотрев финальные титры, мы взялись за руки и вышли из кинотеатра.
Слоган «переворот в истории японского кинематографа» поставил слишком высокую планку — ожиданий фильм не оправдал, хотя и оказался более-менее интересным.
Кстати говоря, грозно смотревшая в нашу сторону соседка ушла, не досмотрев титры. Должно быть, она до смерти не хотела уходить вместе с нами. А мне так хотелось узнать ее впечатление о фильме… Ну да ладно.
Я искоса взглянул на любимого человека.
Привлекательный профиль. Ее чистый взгляд устремлен на лежащий в руке телефон.
Время идет неспешно. Шагая, я задумываюсь снова и снова.
Встретиться в выходной день, сесть рядом вдвоем и дружно смотреть фильм. Самое обыкновенное свидание для любой точки мира. Но несмотря на избитость, в таких свиданиях, если подумать, были странности.
Почти девяносто девять процентов двухчасового сеанса наши взгляды были устремлены на экран, и мы едва разговаривали. Лишь иногда во время особо впечатляющих сцен мы могли переглянуться и обсудить их шепотом, но такие моменты были редкостью. Большую часть нашего внимания занимал сам фильм.
По сути говоря, за эти два часа мы не сделала ничего, что ожидается от пары влюбленных. Так почему поход в кино считается классикой для свиданий? С новоиспеченными парами или еще не встречающимися официально все понятно: на сеансе им не нужно разговаривать через силу, к тому же после него появится общая тема для обсуждения, а значит можно будет легко завязать разговор.
Но для сблизившихся парочек поход в кино мало что привнесет. И тем не менее это все равно считается эталоном для свиданий, что я нахожу странным.
Впрочем, несмотря на мои вопросы к таким свиданиям, в них есть своя прелесть — сразу же появляются общие темы для разговора.
— Фильм вышел интересным, конечно, но с рекламой они переборщили. По мне им надо было сбавить обороты. А ты что скажешь, Киётака?
— Согласен, перебор. Но в целом получилось неплохо. Я бы даже сказал, было весело.
Выбор фильма для приглашающего можно считать своего рода испытанием умения оценивать. Даже если фильм не был идеальным, но хотя бы интересным, то это уже повод для радости.
— Правда? Славно. Кстати, какой момент тебе понравился больше? Мне вот…
Скованные недолгой школьной жизнью, мы проводим много нашего личного времени вместе. И потому любая маломальская тема может продлить разговор. Когда обсуждение кино закончится, можно поговорить о вчерашнем дне или о сегодняшнем. О том, что было в прошлом месяце или даже полгода назад. А может даже… о будущем.
Со второй половинкой можно поговорить о том, о чем не станешь говорить с друзьями или родственниками.
Пускай прозвучит слащаво, но такое времяпрепровождение бесценно. Его ни за что нельзя назвать бесполезным.
По-прежнему держась за руки, мы направились в караоке торгового центра Кёяки — еще одно популярное место для свиданий. Зашли в зал и сели на просторный диван, прижались друг к другу. После чего начали петь любимые песни то отбирая друг у друга микрофон, то подсовывая друг другу. Пели соло, пели дуэтом.
Такие свидания у нас были уже много раз.
Это время, бесспорно, наполнено счастьем. Когда вы в отношениях, само собой появляется желание, чтобы так продолжалось вечно.
Пусть оно не заканчивается. Этого хочу не только я. Вторая половинка наверняка желает того же.
Конца быть не должно. Светлое будущее тянется и за горизонтом.
Но… стоило опомниться, и мы оказались наедине в полной тишине.
Сидели прижавшись друг к другу, но тепло не ощущалось, лишь холод. Это был знак. Расстояние между нами незаметно стало больше.
Момент настал.
Чувства, что скрыты глубоко внутри.
То, что разлучит нас.
Встречаясь с ее взглядом, я не переставал прокручивать мысли в голове.
Вскоре я скажу их, слова расставания. Это было решено уже давно.
Хотя я боролся с желанием сопротивляться, этот день все же настал.
Судьбоносный момент.
Неприятное ощущение выступившего пота.
Я растерян, во что мне самому не верится.
Напряженные испытания не были для меня чем-то новым.
Но такое со мной впервые.
Ничто не влияло на ритм моего сердца.
Сейчас же оно учащенно стучало.
С приближением решающего момента меня окутало невероятное по своей силе чувство сожаления.
Что же оно значит?
Еще недавно я был спокоен, а что теперь?
Я считал, что сказать о нашем разрыве не составит труда.
Ничего подобного, как оказалось.
Ах, вот оно что.
Я только сейчас осознал. Свои настоящие чувства.
Не хочу расставаться.
Не хочу расставаться с ней.
Теперь я наконец-то осознал.
Любовь.
Это чувство поднялось из самых глубин моего сердца.
Как же я раньше не замечал? Ее лицо, голос, само ее существо — все в ней дорого мне. Ее очаровательные жесты всегда были на виду, но я словно не замечал их.
Сказать не получалось.
«Давай расстанемся», — хотел произнести я.
И еще раз…
Я попытался снова.
Глядя на нее, я пытался выдавить из себя эти слова.
Не выходит.
И тогда я понял. В какой-то момент она действительно стала важным для меня человеком.
Это и есть любовь.
И произнести эти слова расставания я не мог с самого начала. Потому что на самом деле я уже давно понял… как сильно ее люблю…
Ах, хорошо, что…
— Давай расстанемся.
Да.
Мы оба чувствуем одно и то же.
Главное понимать, что мы заботимся друг о друге, и этого достаточно.
Подумаем о нас всерьез: о нас вчерашних, о нас сегодняшних, о нас завтрашних, о нас в будущем…
Мы не расстанемся. Никогда…
Я верила в это.
Вот только… Все эти мысли — лишь фантазии. Я просто хотела, чтобы все было именно так.
Он смотрел на меня холодным взглядом. Слова «давай расстанемся» произнес медленно.
Не знаю, о чем он сейчас думает… Нет, я просто не хочу этого знать.
— Иначе быть не может, правда? — спокойно сказала я. Мое спокойствие удивило даже меня.
В зале стояла тишина, а в соседнем кто-то страстно распевал песни из аниме.
— Да. Я не хочу обсуждать, стоит нам расставаться или нет. Просто положим конец нашим отношениям.
Киётака произносил эти жестокие слова, не меняясь в лице.
— А, вот как…
В горле пересохло.
Резко захотелось пить.
Но тело не слушалось.
Я вложила последние силы в притворную улыбку, делая вид, будто все в порядке.
— Ты не выглядишь удивленной.
Интересно, с каких пор я полюбила его? Уже не могла вспомнить точно.
— Я… догадывалась… То есть я чувствовала, что ты стал отдаляться, Киётака.
Нет, не так. Наверное, он изначально не был близок. Мои любовь и забота были безответными.
Я осознала только недавно, но, скорее всего, понимала и раньше: Киётака никогда ко мне ничего не испытывал. А я делала вид, будто не замечаю.
Зачем тогда было встречаться со мной? Этот вопрос я не озвучила. Ведь я понимала ход его мыслей. Отчасти так надо было ради меня. Отчасти — ради него самого.
Киётака считает свое мнение абсолютным, и никакого выбора между тем или иным здесь не подразумевалось. Потому наверняка он все решил уже давно.
Магия Золушки должна развеяться в полночь… Также и с нашими отношениями, их конец неизбежен.
Момент этой неизбежности наступил сейчас.
По правде сказать, мне хочется зареветь, вцепиться в него и сказать: «Я сделаю все что угодно». Хочу взмолиться: «Ради тебя я пойду на что угодно».
Я бы так и поступила… в прошлом.
Но я не стану.
Не могу.
Если попытаюсь возразить, лишь обману надежды Киётаки.
— Нужно объяснить причину?
С этими словами он зачем-то достал телефон.
Пребывая в тумане, я покачала головой, сохраняя улыбку.
— Нет, не стоит, — ответила я спокойно, собрав все силы.
— Ладно, — сказал Киётака и убрал телефон. — Прости, что не смог оправдать твои ожидания.
— Все нормально. Я… Д-да, мне самой атмосфера между нами казалась… слегка тяжеловатой.
Моя притворная бодрость — лишь попытка пустить пыль в глаза.
Но это ложь. Мое сердце всегда принадлежало Киётаке. Даже сегодня я старалась не вспоминать о своих тревогах и хорошо проводить время. И сейчас мне хотелось, чтобы он сказал, будто все это шутка, и прижал к себе.
Однако подбадривала себя я не просто так.
— Может, тебе не показалось, — безразлично сказал Киётака, словно разговаривая с кем-то посторонним.
Я продолжала улыбаться.
— У нас… как бы так сказать… Охладили чувства друг к другу, что ли. А, не пойми неправильно, ты мне не разонравился. Просто подумала, если снова станем друзьями, то сблизимся еще сильнее.
Представляет ли он, сколько сил мне понадобилось, чтобы выдавить из себя эти слова? Чтобы сделать вид, что не замечаю, как холодны его чувства?
— Наверное, снова стать друзьями — самый закономерный вариант.
— Угу. Я тоже об этом подумывала…
Я несколько раз кивнула.
Нет… Нет, я так больше не могу.
— Спасибо тебе за все, — не знаю сама почему, ответила я с глупой улыбкой на лице.
Вот и все. Наши последние мгновения подходят к концу.
— Если спросят, почему мы расстались, можешь сказать, что ты меня бросила.
— Э-э? Ты уверен? Мне даже как-то неловко.
— Все в порядке. Повод можешь придумать сама. Я буду отвечать, что ты меня бросила.
Тогда не говори о расставании. Останься со мной!.. Будь всегда рядом…
— Пока… Каруизава.
На мгновение я удивилась, когда он обратился ко мне по фамилии.
Из друзей в пару. Из пары в друзья. Вернуться в начало — это означает, что произошедшее между нами нужно отмотать назад. Это он имел в виду?
Киётака встал, взял счет, чтобы расплатиться, и вышел из зала. Не оборачиваясь. Не колеблясь. И не останавливаясь.
Дверь сразу же закрылась, и я осталась в полном одиночестве.
— До…
Я сглотнула. Неосознанно.
Не хочу этого говорить.
Но…
Это надо сказать.
— До… встречи, Аянокоджи… кун…
Я с улыбкой проводила того, кого уже и след простыл.
Так будет лучше.
Ты же «этого» хочешь, Киётака?
Чтобы я, кто умеет жить, лишь полагаясь на кого-либо, смогла зажить в одиночку.
Во мне нет ничего выдающегося. Но кое-что под силу лишь мне. Я могу распознать твои эмоции, когда никто больше не может.
Правда ведь?
Скажи…
Можно сколько угодно верить в чудеса, но дверь не откроется вновь.
Оставшись наедине в этой тишине, я упала.
У меня получилось держаться перед тобой достойно?
У меня получилось показать, что я смогу держаться самостоятельно?
Киётака…
Помоги!..
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 4. На упреждение
2025-01-10 11:22:45 +0000 UTC
View Post
Негодник, которому не снилась девушка-кролик. Том 13. Послесловие автора
Если вы читаете это послесловие, фильм-адаптация «Этот
глупый свин не понимает мечту сестры на прогулке» уже вышел на экраны.
глупый свин не понимает мечту сестры на прогулке» уже вышел на экраны.
Уверен, на очереди еще манга-адаптации «Айдол с комплексом
сестренки», «Сестра-домоседка» и «Девушка, видящая сны».
сестренки», «Сестра-домоседка» и «Девушка, видящая сны».
Вам нравятся все книги в серии «Негодник»? Я рад, если да.
Фильм «Негодник, которому не снилась девочка с кожаным
рюкзаком» выходит зимой, готовьтесь к очередной порции удовольствия.
рюкзаком» выходит зимой, готовьтесь к очередной порции удовольствия.
P. S. Последняя глава «Негодника» стремительно приближается.
Хадзимэ
Камосида
Камосида
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 3. Пустующий трон
Вступление
Прошло уже несколько дней с начала весенних каникул.
Напряжение, возникшее на специальном экзамене в конце года, куда-то улетучилось, и большинство учеников с разных классов и параллелей брали максимум от каникул.
Тем не менее наслаждаться могли не все классы. Разгромленный классом Хорикиты класс Ичиносе и разгромленный классом Рьюена класс Сакаянаги.
Ученикам обоих классов, которым остался всего лишь год, было непозволительно проводить каникулы бесцельно, ведь если они основательно не подготовятся к будущем сражениям, их перспективы будут туманными.
С особенно большими проблемами столкнулся класс Сакаянаги, где только узнали о добровольном уходе из школы своего лидера.
После объявления о ее уходе я решил обратиться к паре человек за информацией о текущем состоянии класса A. И этими людьми были Моришита и Ямамура…
Встреча была назначена на десять утра. Место — неподалеку от общежития. То есть точно там и тогда, где я и нахожусь сейчас. Однако прошло уже пять, десять минут, а никого из них не было.
На всякий случай часов в восемь я отправил им сообщения, и на них стоит отметка «прочитано», так что вряд ли они забыли. Один человек мог за это время случайно уснуть, но не оба.
После еще пяти минут ожидания никто так и не появился, поэтому я попробовал набрать Моришите. Гудки проходят, но на звонок не отвечали.
— Ладно, позвоню тогда Ямамуре.
Не хотелось давить психологически на застенчивую Ямамуру, но делать нечего.
Испытывая чувство вины, я набрал ее номер…
— Д-да… Извини, мы задерживаемся, — раздался голос сразу, как нас соединило. Я даже сказать ничего не успел. — Э-э, повесить трубку?.. Н-но… мы ведь… опазды…
Ямамура изрядно волновалась. И постоянно запиналась.
— Моришита там с тобой?
— Д-да… Послушай, можешь прийти за общежи… А, мой телефон…
Что-то у них там, похоже, произошло, потому что звонок внезапно прервался.
— И что это было?..
Ничего не понимаю, но мне сказали подойти за общежитие. К счастью, я получил хоть какую-то подсказку, может, стоит проверить? Ведь это всего в двух-трех минутах отсюда.
Часть 1
Как меня и попросили, я зашел за общежитие. И сразу же… увидел растерянную Ямамуру, ее даже не пришлось искать. А рядом с ней — почему-то распластавшуюся на земле Моришиту.
Опять занимается непонятно чем. В лагере, например, приложив руку к большому дереву, она говорила что-то про голос леса. Однако то была ложь, чтобы поиздеваться надо мной. То есть она и в этот раз могла продолжать свою игру. Хотя Моришиту нельзя назвать обычной ученицей, это уж точно… Есть один способ выяснить, в чем дело, — это спросить ее напрямую.
Стоило подойти поближе, и Ямамура начала говорить мне что-то, шевеля одними губами, но голоса слышно не было.
— Чем ты тут занимаешься? — спросил я.
Моришита резко развернулась и принялась сверлить меня взглядом.
— Цыц, молчать! Нужна тишина, я наблюдаю за жуками.
— Что-что ты делаешь?.. — переспросил я тихо, чтобы не разозлить ее снова.
— Говорю же, наблюдаю за жуками. С нашей последней встречи у тебя появились проблемы со слухом? Или постой, Аянокоджи Киётака, неужели…
И тут Моришита сказала то, что лучше не произносить на людях. Поэтому я и держащаяся за голову Ямамура оставим услышанное при себе.
— Я слышал тебя… просто не понял…
Ямамура снова молча склонила передо мной голову, прося прощения. За опоздание… точнее, за то, что так и не явились на встречу. Как ни посмотри, а виновата тут Моришита, так что я махнул рукой: «Не беспокойся».
Как бы то ни было, я решил подождать, пока Моришита не встанет с земли. Она, в свою очередь, вооружившись увеличительным стеклом, даже не думала о какой-то там встрече.
Она что, специально легла на землю, чтобы наблюдать за жуками?..
— Фух. Ладно, на этом закончим. — Моришита встала с довольным видом, ее одежда была вся в грязи. Она даже не стряхивала ее с себя, а просто убрала увеличительное стекло.
— И сколько вы тут уже?
Ямамура устало и протяжно вздохнула.
— Больше тридцати минут…
Через какие же мучения ей пришлось пройти.
— Какая разница? Хоть час, хоть два. Это мое дело. Или я не права?
— Если договоренностей никаких нет, можешь делать что хочешь, если договоренности есть — их нарушать не стоит.
— Зачем объяснять так витиевато, если можно проще? Ты бы книжек, что ли, почитал.
Почему это прозвучало так, будто виноват я?
— Мне очень нравятся всякие разные животные.
— Серьезно?..
— Еще сомневаешься? Как грубо! На прошлых летних каникулах я купила набор для наблюдения и с головой ушла в разведение щитней! Ох, до сих пор помню те прекрасные деньки.
— Э-э… П-правда? Поверить не могу…
Значит, не я один так считал, Ямамура тоже.
— Не можешь? Почему так, Ямамура Мики? У тебя, помимо неприметности, еще есть проблемы?
— Э, я, ну… Я не сомневаюсь, просто… Больше удивлена…
— Объясняться смысла нет, когда твое объяснение уже воспринимается как оправдание. Так тому и быть, я покажу вам сделанные в то время записи.
И мне, и Ямамуре, я так понимаю?
Моришита, оставшись недовольной сомнениями, достала свой телефон, повозилась с ним, после чего чуть ли не сунула его Ямамуре в лицо.
— Читай внимательно!
— С-слишком близко, я ничего не могу разглядеть. И экран такой яркий!..
— Потому что я выставила яркость на максимум. Этим можно и ослепить.
Так Моришита хочет показать экран или нет? Не понимаю, что она пытается сделать. Хотя Моришита постоянно выкидывает нечто подобное, это уже стало обыденностью.
Глядя на Ямамуру, которая уже была готова расплакаться, она, судя по всему, поняла, что перегнула палку, и убрала экран подальше. И все-таки показала ей свои записи.
Мне было немного интересно, поэтому тоже решил посмотреть.
***
1-й день
Водопроводная вода должна день отстояться, чтобы испарился хлор… Плохое начало.
2-й день
Заложила около тридцати яиц.
Самые первые (три особи) вылупились примерно через шесть часов.
Какие же они крохи.
3-й день
Вылупилось еще шесть.
Их тела прозрачные, поэтому, когда уже подросшие едят перетертую хлореллу, можно разглядеть, как корм проходит по внутренностям.
4-й день
Замечено перемещение шестерых.
Первая тройка — их легко опознать по размерам — все еще жива. Мертвых нет.
5-й день
Вылупилось еще двое. Надеюсь, их не съедят.
Предыдущая шестерка превратилась в пятерку.
6-й день
Со вчерашними двумя все в порядке, пятерка жива.
7-й день
Из тех двоих остался один, пятерка сделалась четверкой.
8-й день
Пять живых, из них только двое двигаются бодро. Как бы они не съели остальных.
9-й день
В живых остались всего три.
10-й день
Нашла сброшенный после линьки панцирь.
Появился характерный запах.
11-й день
Самые большие в длину уже больше сантиметра.
Трое еще живы.
12-й день
Зарылись в песок. Подумала уже, съели друг друга.
Дала огурец, но им не пришелся по вкусу. Съела сама.
13-й день
Дала морковку, но им не пришлась по вкусу. Мне она тоже не нравится, поэтому есть не стала.
Дала несколько зернышек риса, есть не стали. Съела сама.
Нашла четыре сброшенных панциря.
Попробовала подменить треть воды.
14-й день
Бросила булочку, на нее тут же набросились.
Выросли примерно до полутора-двух сантиметров в длину, окрас теперь более насыщенный, на вид они стали более противными.
15-й день
Утром обнаружила, что один еле двигается. Дурное предчувствие.
К вечеру не стало двоих.
16-й день
Последний перестал шевелиться. Печально.
Дольше всех прожил самый крупный.
Не знаю, может, надо было дать отфильтрованной воде отстояться больше полудня, чтобы выветрился хлор. А еще — каждый день убирать пипеткой остатки еды.
Или всему виной булочка и подмена воды? Может, нельзя было давать ту сладкую, с кремом? Обошлись бы простой французской булочкой?
***
На этом дневник заканчивается.
Она не соврала. К разведению и наблюдению подошла ответственнее, чем я ожидал. Моришита явно вложила в это занятие всю душу.
Правда, меня все не покидала мысль: «Что мне вообще тут показывают?».
— Ну как? Не захотелось ли вам попробовать завести щитней?
— Ну, — произнес я, — кое-какой интерес появился, признаю.
— А я… воздержусь… — сказала Ямамура.
— Аянокоджи Киётака, я как раз могу преподнести тебе набор. В прошлом году купила два, один могу уступить. Не за бесплатно.
— Ты хочешь денег с меня взять?
— Без этого никуда.
— Спасибо, но я откажусь. Сейчас лишних баллов у меня нет.
— Ну и ну, ладно, так и быть. Но дай ответ до летних каникул. Если будет не нужно, сама их разведу и понаблюдаю.
Моришита в своем репертуаре. У Ямамуры лицо омрачилось, что неудивительно, а она была спокойна, как всегда.
— Жаль, что Сакаянаги уходит. Вы наконец-то сблизились, — обратился я к павшей духом Ямамуре, переведя на нее взгляд.
— Честно говоря, до сих пор не могу поверить…
До недавних пор Сакаянаги лишь пользовалась Ямамурой. Однако в последнее время они сблизились и даже начали дружить. Они могли провести следующий год как подруги. И только в этой школе могут произойти подобные непредвиденные происшествия.
— Кто бы мог подумать, что произойдет нечто за рамками правил школы, — утешил я Ямамуру.
Она ответила едва заметным кивком.
— У нас в классе… царит неописуемо тяжелая атмосфера.
Сам я не знаю, что у них происходит, но представить было не так уж трудно.
— Оно и неудивительно! Будем честны, из-за этой неразберихи наши шансы выпуститься классом A невероятно малы, — беззаботно встряла в разговор Моришита, до этого лишь молча слушавшая.
— Я бы не сказала, что н-настолько малы…
— А стоит наконец признать. Многие думают, мол, «мы покажем упорство бывшего класса A», или «еще наверстаем» — но они просто не видят всей картины.
— У вас никто не винит Сакаянаги в том, что она единолично все решила?
— Она правда заключила спор на исключение, не посоветовавшись с классом, и это плохо. Но если указывать на нее пальцем, то внезапно станет ясно, как сильно мы от нее зависели.
А ведь факт неоспоримый: класс A занял свое место благодаря руководству и непосредственной поддержке Сакаянаги.
— Нам остается только смириться, — сказала Моришита.
— Как думаешь, что вашему классу нужно делать дальше? — спросил я, обернувшись к Ямамуре.
Но она растерянно качнула головой.
— Я не знаю… Наверное, нам… стоит забыть… о классе A…
— Ответ верный, Ямамура Мики. Остается один вариант: копить приватные баллы, чтобы в конце третьего года обучения хватило на перевод нескольких человек в поднявшийся до A класс. Если очень повезет, то даже ученица вроде тебя обретет спасение.
— Вроде меня?.. Хотя мне нечем возразить… — согласилась Ямамура. Самооценка у нее, конечно, была низкой, но ее явно задели такие слова.
До сих пор класс A обладал большим количеством классных очков, поэтому наверняка все они не бедствовали. И несмотря на значимые потери, они вполне смогут накопить приватные баллы в будущем. Решение суровое, но это наилучший вариант.
— Но есть ведь те, кто просто не захочет сдаваться?
— В этом-то и проблема. Они, наверное, продолжат цепляться за дешевую гордость класса, который сохранял за собой звание класса A. Но нельзя все время жить мечтами. Поражение на экзамене, добровольный уход Сакаянаги Арису — мы потеряли очень много очков. Это надо понять.
— Кстати, а что насчет штрафа за уход? Информация о других классах до нас не доходит.
Скорее всего, ученики класса Сакаянаги умышленно не дают этой информации просочиться. В апреле все неизбежно узнают точное число, но раскрывать его сейчас смысла особо нет.
— Вроде как это зависит от обстоятельств, но в нашем случае уход Сакаянаги Арису посчитали как ее собственное решение, из-за чего нам назначили самый суровый штраф — триста классных очков.
Сумма могла быть немного другой, но все-таки отняли у них именно столько, сколько я предполагал.
У их класса примерно восемьсот очков. На первый взгляд сражаться еще могли, но они потеряли своего лидера. А эта рана посерьезнее, чем от потери классных очков.
— Шанс, что мы выкарабкаемся за оставшееся время, составляет…
— С-сколько?
— Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-р.
— Э?
— Что ты так на меня смотришь?
— Ну, как бы… что ты… за звуки издаешь?..
— Это шум, с которым компьютер Ай-чан производит вычисления. Только не говори, что даже этого понять не способна, Ямамура Мики. Вот поэтому окружающие и говорят, что ты угрюмая, социально неуклюжая и неприметная настолько, что сквозь тебя видно даже лучше, чем через кальку!
— О-обо мне… правда такое говорят?..
— Я — точно говорю.
Что-то мне подсказывает, так говорит одна только Моришита…
— В любом случае не мешай, пожалуйста. Тр-р-р-р-р-р-р-р-р-р… Дум! Угу, — кивнула Моришита, суда по всему, закончив подсчет, и тут же широко раскрыла глаза. — При максимальной отдаче мы сможем достичь класса A с вероятностью десять процентов.
Многих учеников удивили бы такие шансы для класса, который еще до специального экзамена в конце года прочно держался за звание класса A, однако на деле десять процентов — это еще довольно оптимистичная оценка. С учетом нынешних обстоятельств ситуация у них так себе.
— Ямамура «Калька» Мики правильно тогда сказала, все у нас ходят, понурив головы — как на поминках.
— Дела у вас и правда плохи. Не до веселья вам.
— А… Что за «Калька»?..
— Прозвище такое. Круто же?
— Р-разве?.. Н-не знаю, мне так не кажется…
— Не называть тебя так?
— Если можешь, не надо…
Удивительно, Ямамуре было не все равно.
— Н-но ведь… класс Ичиносе-сан имеет примерно такое же количество классных очков, и все при этом… сохраняют улыбки. Оптимистичны, что ли… Наше положение ведь не сильно отличается, не так ли?
— Превосходно. Говоришь, даже если Ичиносе Хонами не станет, ничего не изменится? Едкое замечание, — кивнула впечатленная Моришита и показала Ямамуре большой палец.
Ямамура, в свою очередь, видимо, не имела в виду ничего такого, и поспешила возразить, покачав головой.
— Допустим, мы в похожих условиях, и что с того? По-твоему, с оптимизмом больше шансов стать классом A? Скажу прямо, бесполезные союзники хуже способных противников. И мое мнение такое: у тех, кто даже в такой скверной ситуации не начнет шевелить извилинами, нет завтрашнего дня!
Ямамура вздрогнула от резкого тона Моришиты, но по большому счету она была права. Сейчас их классу нужны те, кто может принимать взвешенные решения.
— И что же нам делать дальше?
— Я считала, мне нет смысла делать что-либо, пока всем заправляла Сакаянаги Арису, но…
И тут задумчивая Моришита нахмурилась.
— Моришита-сан, ты… Ты хочешь возглавить класс?.. — проронила Ямамура, предположив, к чему та ведет.
— Это невозможно.
— Почему?..
— К сожалению, я не из тех, кто встает во главе и ведет за собой людей. Поэтому как бы ни хотелось, но за весенние каникулы придется выбрать нового лидера класса. Хорошо сделать это до того, как Сакаянаги Арису покинет школу. Самое большее, я могу дать толчок к выборам и высказаться за накопление приватных баллов.
Она по-своему права, ведь кому-то придется столкнуть всех с жестокой реальностью и заставить отказаться от класса A. И похоже, она намерена взять на себя эту роль.
Вдруг Моришита пристально посмотрела на меня нехорошим взглядом.
— Может, закончим пустую болтовню? Не мог бы сказать, чего ради ты сегодня позвал нас?
Будто это я хотел подольше поболтать ни о чем. По-моему, львиную долю времени отняли наблюдение за жуками и разговор о щитнях…
— Ты же не собирался смеяться над нами и нашей ситуацией, Аянокоджи Киётака из нового класса A?
— Нет, не собирался. Мне просто было интересно, что у вас происходит.
— Тогда все подробности можешь узнать у предателя. Думаю, он с охотой расскажет даже то, что тебе и не нужно вовсе.
— А, Моришита-сан, о каком предателе речь?
— Прошу прощения, оговорилась. Как бы то ни было, ты услышал, как у нас обстоят дела.
— Хм, понятно.
Моришита все время у себя на уме, однако пристально следит за своим классом. А Сакаянаги, похоже, не намерена что-то делать с оказавшимися в замешательстве одноклассниками.
Пусть большая часть разговора оказалась не по теме, но информацию я все же получил, стало быть, минимальная цель достигнута, что уже неплохо.
Негодник, которому не снилась девушка-кролик. Том 13. Глава 3. Someone
2024-12-23 11:04:42 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 2. До встречи
Ожесточенный специальный экзамен в конце года остался позади, и вскоре наступила суббота, девятнадцатое марта.
Рано утром, в семь часов, Рьюен в одиночестве вышел из общежития и отправился подальше от здания школы.
В это время, когда большинство еще спит, на улице было довольно прохладно.
Добравшись до нужного места, он заметил, что его уже ждет тот, с кем у него назначена встреча. Этот человек стоял своей крохотной спиной к Рьюену и молча любовался пейзажем. Какое-то время понаблюдав издали, он подошел, нарочито громко топая ногами.
— Что-то ты рано, — обратился он негромко, чтобы не испугать.
После того как в их сражении определился победитель, за эти несколько дней они не пересекались даже случайно.
«Какое у нее будет лицо, когда обернется? Что скажет?», — подумал Рьюен из чистого любопытства, без какого-то злорадства.
Опираясь на трость, Сакаянаги медленно обернулась. В больших глазах, обращенных к Рьюену, была неизменная твердая решимость.
— Все дело в ногах. Приходится приходить раньше остальных, — объяснилась Сакаянаги. Затем добавила: — И стоит только подумать, что я в последний раз вижу этот пейзаж, становится жаль с ним расставаться.
«Вот почему я пришла раньше», — такой смысл был вложен в ее слова.
Позвавшим на встречу был Рьюен. А Сакаянаги согласилась встретиться.
Она ждала, пока Рьюен заговорит первым, однако тот хранил молчание. По выражению его лица и жестам нельзя было узнать, какие эмоции он сейчас испытывает. Он пытался понять, стоит ли сразу перейти к делу или нет.
Глядя на осторожничающего Рьюена, Сакаянаги даже решила его немного успокоить.
— Спасибо, что разрешил мне задержаться перед добровольным уходом из школы. Очень кстати, я могу спокойно завершить все дела.
Изначально проигравший в пари, заключенном между Рьюеном и Сакаянаги, должен был добровольно покинуть школу. Так что неудивительно, если бы сразу после специального экзамена Сакаянаги начала собирать вещи и ушла вместе с Маедзоно. Но уже прошло несколько дней, а Сакаянаги продолжала оставаться в школе, и все благодаря разрешению Рьюена — ее оппонента.
Исключение из-за правил экзамена, установленных школой, строго регламентировано, и оно вступает в силу немедленно. Но Сакаянаги не была исключена, она уходила — это решение принималось самими учениками. Школа выступила посредником, следя за исполнением договоренностей, но между Сакаянаги и Рьюеном не было оговорены уточнения, что проигравший покинет школу в тот же день. Оба пришли к соглашению: Сакаянаги нужно уйти до конца месяца — а школа их поддержала.
— Ты же не всерьез думаешь, что я это ради тебя сделал?
— А разве нет?
— Навыдумывала себе всякого. Мне самому так удобнее. Пусть типы из класса A в полной мере осознают, что ты уходишь.
Исчезновение Сакаянаги сразу после экзамена без объяснений причин не приведет к серьезному столкновению с жестокой реальностью.
— Ой, точно, вы же теперь не класс A, — нарочито засмеялся Рьюен.
Вторя ему, Сакаянаги ответила с улыбкой:
— Понятно. Ты сделал это ради себя? Тогда я забираю свои слова благодарности.
Увидев, что Сакаянаги не поддалась на провокацию, Рьюен усмехнулся и засунул руки в карманы.
— Я, как и обещала, вскоре уйду из школы. Так по какому вопросу ты позвал меня?
По его поведению и тому, что он не стал сразу переходить к делу, Сакаянаги догадалась о теме разговора, поэтому аккуратно подтолкнула его так, чтобы было легче начать.
— Хотел спросить кое о чем перед тем, как проигравший с позором покинет школу.
Рьюен, казалось, был готов проявить милосердие, но снова попытался задеть ее.
— Конечно, спрашивай, не стесняйся. Если смогу, с радостью отвечу.
«Я пришла как раз для этого», — Сакаянаги показала, что не отвернется.
Рьюен открыл уже рот, однако тут же закрыл.
Только в этот раз он не заговаривал по другой причине. У него просто не получалось. Он хотел спросить то, о чем мог узнать только здесь и сейчас. Но в нем зародились сомнения. Убедиться или так все и оставить? Он думал, что уже все для себя решил, но, увидев перед собой Сакаянаги, начал колебаться.
Не желая, чтобы его колебания заметили, Рьюен прошел мимо Сакаянаги и остановился у нее за спиной.
— Ты вроде уходишь насовсем, но вид не подаешь. Или ты просто стараешься казаться сильной?
— Как знать? Сам ты что думаешь?
— Хм…
«Нисколько не изменилась. Все такая же нахальная, какой и была», — искренне думал Рьюен.
Раз она продолжала держать удар, он больше не может колебаться. Он должен кое-что спросить. Ему нужно кое-что сказать.
— Меня такой исход не устраивает, — с трудом процедил Рьюен. Внутри него зародилось незнакомое чувство, которое никогда для него не существовало.
— Не устраивает? Победитель определен, неясностей не осталось, разве нет?
— Чушь. Я признал свое поражение в конце.
Пусть и с обидой, но он все же принял поражение от рук достойного противника. И уже практически смирился со своим исключением. Однако исход оказался противоположным. И принять его безоговорочно было еще сложнее.
— Ты приложил все силы, решил, что битва окончена и вышел из боя. Но это было твое решение. Битва на тот момент не была окончена.
Проиграть, когда уверен в победе. Победить, когда уверен в проигрыше. В мире состязаний такое бывает сплошь и рядом.
— Ничего подобного. Я смирился, потому что это было лишь между нами, но сообщение Аянокоджи перевернуло все с ног на голову. Хочешь сказать, я должен с этим согласиться?
— Согласен или нет, результат есть результат. Его не изменить.
Один руководствуется логикой, второй ее извращает.
— Тем не менее… Я понимаю твои чувства, Рьюен-кун. Уверена, тебе как кость в горле не дает покоя, почему я признала свое поражение.
Его проигрыш был определен на девяносто десять процентов, но вдруг он побеждает. Причина, бесспорно, была в том сообщении Аянокоджи. И ни в чем другом.
Он с самого начала чувствовал неладное в этом сообщении. Но и представить себе не мог, что оно может полностью изменить ход поединка.
— Ты бы победила, если бы захотела. Но решила простить предателя-Хашимото, несмотря на свое исключение. Что это за сообщение такое, из-за чего ты изменила себе?
Узнать это можно было только спросив либо Аянокоджи, либо Сакаянаги.
— Что же… Лично для меня было бы забавным оставить тебя с этим чувством неудовлетворения… Но я ведь сказала, что отвечу, если смогу, поэтому так и быть.
Сакаянаги горько улыбнулась, вспоминая себя во время экзамена. Хотя Рьюен этого не видел, ведь стоял к ней спиной. Возможно, они оба не хотели показывать друг другу свои эмоции.
— Сообщение, которое Аянокоджи-кун передал мне через тебя и Хашимото-куна, было о его взгляде на будущее.
— Чего?..
— Ему остался лишь год школьной жизни. И он жаждет тебя, а не меня. Если одному из нас придется покинуть школу, то он предпочтет сражаться не с Сакаянаги Арису, а с Рьюеном Какеру.
Таково было послание Аянокоджи, адресованное Сакаянаги.
— И ты из-за этого пошла навстречу и проиграла намеренно? Еще и упустила шанс раздавить Хашимото?.. Чушь какая-то.
Рьюен разозлился, когда услышал это сообщение, — но его раздражение вызвало не вмешательство Аянокоджи, а наивность Сакаянаги.
— Если бы это сообщение передавали мне, я бы проигнорировал его. Раздавил Хашимото, затем пошел прямо к Аянокоджи и врезал как следует. Стал бы я плясать под его дудку? Нет уж.
— Наверное, ты бы и правда так поступил. Ведь ты еще больший простак, чем я считала.
— А-а?
— Пожалуй, если бы я услышала сообщение напрямую от тебя, Хашимото-куна или еще кого, то тоже не стала бы оставлять сражение, — сказала Сакаянаги. Она вспомнила свой разговор с Хашимото во время экзамена и продолжила: — Но я не услышала сообщение, оно было скрытым, и поэтому сочла, что лучше принять его во внимание.
— Что ты несешь? Ничего не понимаю.
— Разумеется. Также и с сообщением, понять его могла только я.
Не видя смысла в таком объяснении, Рьюен обернулся. Сакаянаги могла представить выражение его лица, даже не оборачиваясь, отчего слегка улыбнулась.
— Да, я сама осталась не совсем довольна. Честно говоря, после экзамена я провела в кровати почти полдня.
А значит, за полдня она оправилась.
— Разве ты не лучше подходишь для сражения с ним, с этим Аянокоджи? — против воли спросил Рьюен. Ответ Сакаянаги о причинах показался ему настолько дурацким, что вопрос вырвался сам собой.
— Я понимаю, обидно заработать право бросить вызов не своими руками. Но даже если бы я одолела тебя после… Нет, давай оставим эти пустые разговоры.
Рьюена не устраивал исход их сражения. Недоволен он оказался сильнее, чем можно было предположить. Сакаянаги считала, Рьюен обрадуется любой победе, каким бы образом она ему не досталась. В этом плане их мнения расходились.
Мысли Рьюена занимало только одно: зря он сделал то, что сделал.
— Не надо было передавать тебе сообщение от Аянокоджи.
— Фу-фу-фу…
— Что смешного? Ты слилась из-за этого сообщения. Этот придурок без спросу влез в сражение и повлиял на результат. Я должен был забить на него и сражаться до самого конца, ни о чем не раздумывая.
— И ты бы принял поражение от моих рук?
— С чего ты решила, что я бы проиграл? У меня могли быть шансы, распорядись я правом на предателя нормально.
Если бы Рьюен не захотел передавать сообщение, то смог разыграть эту карту в нужный для себя момент. Он бы получил, хоть и небольшую, но все же фору в их сражении.
— Понимаю. Допустим. Но даже если бы ты использовал право на предателя как часть своей стратегии, я бы ни за что не проиграла.
Это не предположение, Сакаянаги говорила с полной уверенностью. Уверенностью в том, что она дала бы отпор Рьюену, когда и что бы тот ни предпринял.
Впрочем, оба понимали: никто из них не собирался уступать, и разговор начал заходить в тупик — им оставалось лишь оставить эту тему.
— Ты выглядишь уязвимым, как никогда прежде. Думаешь, сможешь в таком состоянии одолеть Аянокоджи-куна?
— Смогу. Это же очевидно. Поэтому я и стою здесь.
— Понятно. Но сможешь ли ты победить его за оставшийся год?
— А то, без вариантов.
— Правда? Ты едва стоишь на ногах. Уверена, Аянокоджи-кун сразу бы это отметил, увидев тебя сейчас.
Нелепое сообщение Аянокоджи должно вызывать пренебрежение, желание дистанцироваться. И все же Сакаянаги говорила о нем с искренней радостью. Рьюен не знал подробностей, но понимал: она неподдельно дорожила им. Ее чувства выходили за рамки поисков выгоды.
— Твоя слепая вера в Аянокоджи — дело твое, но мне это не нравится.
— Не нравится? А кто все время повторял одну и ту же мантру? Не ты ли так убежден в том, что ради победы средств не выбирают? Но оглянись, ты не смог проигнорировать поручение Аянокоджи-куна передать мне сообщение и подчинился ему, признав, что тебе не хватает способностей. И со мной также — узнав, какое сообщение он передал, я приняла поражение, поскольку моих способностей оказалось мало. Вот так все просто.
Иронично, что проигравшая Сакаянаги смирилась с действительностью легче, чем победивший Рьюен. Что раздражало его еще сильнее. Он понимал, что на самом деле его бесило: Сакаянаги была права.
— Не заблуждайся, он не идеал. Аянокоджи-кун действует только в собственных интересах. Другие люди для него — лишь пешки, которыми можно пожертвовать ради своих целей. Ты и я можем быть похожи на него в этом плане, но именно что лишь похожи. Ведь таков истинный образ мышления Аянокоджи-куна без всяких прикрас. В этой школе он зашел еще дальше. Он нашел цель. Ради нее он, не моргнув глазом, будет причинять боль, выгонять из школы и даже управлять чужими сражениями. Таков Аянокоджи Киётака. Он воспользуется всем, до чего сможет дотянуться. Чью-то мимолетную привязанность, особое отношение. Он сделает все для достижения своих целей.
Один на один, честно и открыто — даже если стороны согласятся так сразиться, Аянокоджи, посторонний, вмешается, если сочтет нужным. Рьюен сам всю жизнь вел сражения подобным образом. Однако Аянокоджи в этом превосходил его — превосходил в том, что Рьюен считал своей специальностью. Он разбирался со всем раздражающе безупречно и эффективно.
— Ха… Увлечься настолько отбитым типом. Я был другого мнения о тебе.
— Со всей ответственностью заявляю, мои чувства к Аянокоджи-куну не имеют равных, — самодовольно улыбнулась Сакаянаги, словно ребенок, хвастающийся своей игрушкой. — Хотя я понимаю твое недовольство.
Говоря это Рьюену, Сакаянаги также отчасти обращалась к себе. Она до сих пор не отбросила веру, что Аянокоджи смотрел на нее по-особенному.
Разумеется, он представлял себе будущее, в котором Сакаянаги победила. Он принимал во внимание любую возможность и был на шаг впереди, чтобы все складывалось именно так, как ему нужно. Постоянно готовит множество вариантов, просчитывает всевозможные исходы.
— Скорее всего, он также предвидел, что ты будешь мучиться после своей победы. Он еще может просчитаться, но только если ты позволишь грузу раздавить себя, лишить тебя клыков и желания сражаться.
«Но ты ведь не такой слабак, правда?», — мысленно произнесла Сакаянаги, улыбнувшись.
— Я…
— Если же ты и правда потеряешь клыки, то Аянокоджи-кун, быть может, впервые изменит свое мнение. Он подумает, что для сражения с ним больше подошла бы я, а не ты.
Я не утратил жажду сражения, убеждал себя Рьюен, но не мог скрыть того, что чувствовал себя выбитым из колеи.
Сакаянаги, уловившая эти эмоции Рьюена, искренне завидовала ему.
— Все же мне жаль уходить. Я больше не смогу своими глазами наблюдать за решениями Аянокоджи-куна.
— Раз так, не пора ли склонить голову и молить меня оставить тебя?
Строго говоря, Сакаянаги пока не исключена.
— К твоему сожалению, нет. Тем более я уже упаковала свои вещи. А случившееся будет мне хорошим уроком. Я расширила свой кругозор.
В отличие от сомневающегося Рьюена, Сакаянаги была готова сделать шаг вперед.
— Плохо. Если бы ты пала ниц передо мной и просила прощения, то я бы переговорил со школой насчет отмены нашего пари.
— Нет уж, до подобного я не опущусь.
Твердая и непоколебимая воля. Она стояла на своем.
— Должна сказать, я удивлена. В начале нашей встречи ты сразу же начал провоцировать меня, вот и подумала, что ты рад такому исходу… — с легкой досадой улыбнулась Сакаянаги.
— Это был особенный специальный экзамен. Так я думал.
Придерживаться поставленной цели. С самого начала Рьюен был намерен одолеть Сакаянаги в честном и открытом бою. Его непоколебимая уверенность в себе вызвана убежденностью, что у него все получится.
Тем не менее Сакаянаги превзошла его, в честном и открытом бою. И несмотря на скорое поражение, Рьюен не жалел, потому что он наслаждался самим процессом.
— Я не знаю, как мне реагировать. Со мной впервые такое. Победа есть победа. Ты правильно сказала, мне надо бы радоваться этому. Как и всегда радовался… но теперь у меня появились сомнения.
Оттолкнуть его не составит труда. Тем более они не союзники. Но в этот момент Сакаянаги искренне захотела поддержать Рьюена.
— Я расскажу тебе, как с этим справиться. Не можешь принять собственную победу, просто уйди из школы.
— А?..
— А что не так? Если уж так хотел мне проиграть, вперед, можешь сделать это прямо сейчас. Уйди до меня, и это будет самым настоящим поражением.
Она говорила, что поражение было на расстоянии вытянутой руки.
Обернувшись, Сакаянаги поймала на себе свирепый взгляд Рьюена и рассмеялась.
— Фу-фу, ну ладно, я хоть и не шутила, но признаю, выразилась резковато. — Сакаянаги, словно наставник, принялась указывать путь блуждающему Рьюену. — Чтобы сражаться с Аянокоджи-куном, тебе придется разобраться с противоречиями внутри себя. Он не из тех, кого можно с легкостью просчитать. Если не сможешь обернуть противоречия в оружие, у тебя нет и шанса. Учти, даже я недооценила его.
Сакаянаги наблюдала за Аянокоджи и думала о нем больше, чем кто-либо другой, потому ее слова имели вес.
— Когда я говорила, что ты можешь просто уйти, то имела в виду каждое слово. Но вариант сдаться у тебя есть всегда. К счастью, сейчас ты победил. Этой победой ты заработал право продолжать бороться. Глупо разбрасываться им, ты так не думаешь?
Он не собирался им разбрасываться. У него лишь появились сомнения. Рьюен как никто другой жаждал победы, и никакого другого пути перед ним попросту нет.
— У тебя нет иного выбора, кроме как сражаться дальше, пусть даже грязными методами. Тебе придется впиться зубами. На свете есть вещи, которые не заполучить, не выкладываясь на полную. Когда-нибудь это пойдет тебе на пользу. Но я не могу гарантировать, что в итоге ты получишь желаемое.
На данный момент способности Рьюена не идут ни в какое сравнение со способностями Аянокоджи. И никакая предвзятость не сможет изменить этот факт.
— А пока ты предпринимаешь отчаянные попытки, я буду с нетерпением ждать дня, когда смогу вновь сразиться с ним.
— Ты говоришь, что не нужна Аянокоджи, но все равно собираешься бегать за ним?..
— Разумеется. Я признаю, что на мгновение замерла на месте, но мои чувства остались прежними. Повторюсь, Аянокоджи-кун для меня особенный. — Ненадолго замолчав, Сакаянаги рассмеялась. — Ты ослаб, но, похоже, не сломлен.
— Я уже проходил через подобное унижение в этой школе. Возможно, оно мне и помогло.
В противном случае он бы тут не стоял. Вполне может быть, что его все это время направлял Аянокоджи.
— Позволь дать важный совет. Пойми, тебе не победить его в одиночку.
— Ты это называешь советом? Не смеши!
— И что мне, по-твоему, делать?
— Тебе нужно изменить свое мышление на более гибкое. Победить почти совершенного Аянокоджи Киётаку очень и очень сложно. Выйди ты в открытую, атакуй исподтишка, все одно. И поэтому… я подарю тебе его слабость.
— Ты? Его слабость?
— Да. Возможно, однажды это сыграет тебе на руку. Даже с учетом его превосходного интеллекта… или как раз из-за него эта слабость может проявиться.
Дать совет Сакаянаги решила в отместку Аянокоджи, сыгравшему с ней злую шутку. Она не сомневалась, что сможет контролировать ход его мыслей, также как он сам был уверен, что сможет изменить ход сражения сообщением, которое кроме нее, гения, никто не сможет расшифровать.
Рьюен снова вернулся к нелепым мыслям, будто Сакаянаги стоит выше него… Его порывало высказаться, но он подавил подступающие к горлу слова.
— Блуждай не спеша. Главное не сдавайся, и путь тебе откроется.
— Хватит говорить так, будто можешь залезать в голову другим людям. Ты что, Аянокоджи?
— Это наивысшая похвала, — ответила Сакаянаги и слегка ударила тростью о землю.
— Может, закончим? У меня на сегодня остались некоторые планы.
Стоило опомниться, как Рьюен заметил: их встреча порядком затянулась. Скорее всего, все дело в том, что это последний разговор с Сакаянаги.
— Что будешь делать после?
— Мне сообщили, в какую школу перевелась Масуми-сан. В первую очередь хочу встретиться с ней и попросить прощения.
— Наверняка она психанет, как увидит тебя.
— Ну… Речь ведь о ней. Думаю, сперва она тяжело вздохнет, — сказала Сакаянаги, после чего отправилась в путь. — До скорой встречи. А до тех пор, прошу, постарайся не вылететь отсюда с позором.
Между ним и Сакаянаги всегда были враждебные отношения. Хотя это справедливо для всех, с кем Рьюен когда-либо имел дело. Но в этот момент его охватило неописуемое чувство утраты.
После итогового специального экзамена он признал Сакаянаги, и это сильно его изменило. Он расставался с человеком, которого, наверное, мог бы назвать… своим соперником? Теперь ему придется в одиночку столкнуться с Аянокоджи.
И пока Сакаянаги уходила прочь, Рьюен так ни разу и не посмотрел в ее сторону. Пока у него вдруг не возник вопрос.
— А?
Разумеется, когда он обернулся, Сакаянаги уже не было видно.
— До какой еще встречи? У нас их больше не будет. Или ты не хочешь признавать своего поражения?
Впрочем, что толку думать о той, кто уходил из школы. Он выкинул ее из головы.
Рьюен не был бы собой, если бы уже не думал над сражением на третьем году обучения. Теперь, когда Сакаянаги больше нет, ему придется сосредоточиться на битве с Аянокоджи, хочет он того или нет.
Он успешно вернулся на сцену и заработал внушительную сумму классных очков, но этого пока мало. Пока Аянокоджи не повержен, путь в класс A для Рьюена закрыт.
Сомнения не развеялись полностью, тем не менее туман начал проясняться.
Испытывая небольшую благодарность к миниатюрной богине, не умеющей сдерживаться, он подумал: «Ладно, я приму тот факт, что сейчас мне до него далеко. Но за год я это изменю».
— За год… За всего лишь год? Ха… Вот и отлично.
Для Рьюена Какеру начинается самый важный год в его жизни.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23.5. Глава 1.
2024-12-13 07:22:46 +0000 UTC
View Post
Второй шанс святого рыцаря Адель. Том 1. Глава 3. Воссоединение
2024-11-23 09:29:58 +0000 UTC
View Post
Негодник, которому не снилась девушка-кролик. Том 13. Глава 2. Работа северным оленем
2024-11-22 09:19:14 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Послесловие автора
Прошло пять месяцев. А с вами я, Кинугаса.
Грыжа полностью вылечена!.. Как было бы здорово так сказать, однако, скажу честно, мое состояние ни капли не улучшилось.
Эту книгу у меня получилось выпустить немногим позже обычного, но насчет следующей обещать ничего не могу. Мне правда очень жаль!!!
Мне не хотелось заставлять вас ждать и делать большой перерыв между одиннадцатым и двенадцатым томами, поэтому выбивал из своего организма все соки. Расплата за это пришла: сейчас я, пишущий послесловие, еще более разбит, чем после прошлого тома… В этот раз я справился за пять месяцев, но они далиШсь мне вдвое тяжелее, чем когда писал по четыре месяца… Эх, нужно больше времени.
Я все перепробовал: писал лежа, писал стоя, — но так и не нашел ничего удобнее «писать сидя» (понятное дело).
Останавливаться на плохом не стоит, так что давайте пока пойдем дальше.
Новый двенадцатый том знаменует конец третьего триместра. Следующий том под номером 12.5 покроет весенние каникулы, и на этом второй год обучения завершится.
Арка второго года кажется мне продолжительной, но вместе с тем словно пролетевшей за один миг. А для вас, дорогие мои?
Моя дочка, которая еще даже не родилась на момент начала публикации «Класса превосходства», теперь сама ходит в школу*, взвалив на плечи ранец. Стоило только опомниться, и я осознал, как быстро летит время.
[П/Р: Особенность Японии, там принято, чтобы ребенок с первого класса добирался до школы без сопровождения взрослых (пешком/на транспорте).]
Многое было написано, но, оглядываясь назад, я замечаю, что есть и другие стороны истории, которые мне, возможно, стоило углубить.Ш
Сейчас я не буду обсуждать содержание двенадцатого тома. Туманные намеки были бы слишком безвкусными. Может, поговорим более обстоятельно, когда представится такая возможность.
В любом случае я изо всех сил постараюсь доставить следующую книгу как можно скорее.
Годы идут, но мое желание творить нисколько не уменьшилось… Я хочу писать больше и еще больше, лишь бы организм не подводил.
Лето на дворе, будьте осторожны и не допускайте тепловых ударов.
Ну что же, дорогие мои, надеюсь, я увижу вас снова в этом году, до встречи!
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Короткие истории
Короткая история Хорикиты Сузуне — Повседневность, ставшая привычной
Конец учебного дня, в кафе. В этом месте, где люди, как правило, расслабляются, мое сердце билось чуть-чуть быстрее обычного.
Все из-за объявленного специального экзамена в конце года.
И хотя излишний оптимизм может сыграть злую шутку, наш класс по итогам экзамена мог стать классом A.
Впервые по-настоящему поняв, что такое быть классом D, я спросила себя: что делать. И вот до куда мы добрались.
Уверена, я внесла свой вклад в класс. Но зазнаваться ни в коем случае не должна. Наши успехи были достигнуты во многом благодаря сплоченности моих одноклассников.
Он пришел немного раньше назначенного времени.
— Что-то стряслось?
Его вопрос был неожиданным для меня.
— В каком плане?..
— Мне показалось, тебя что-то беспокоит. Но если нет, тогда ладно…
Похоже, по лицу увидел.
— Что, настолько очевидно?
— Еще как.
— Правда? Я просто чуть задумалась насчет экзамена на следующей неделе. Извини, — произнесла я и попыталась вернуть самообладание.
— Ты уже начала волноваться?
— А как иначе? На кону столько классных очков! Это важный момент, наш класс либо опустится в рейтинге, либо поднимется.
Я не могла не думать об экзамене. Но если сейчас продолжим его обсуждать, не смогу успокоиться, поэтому… Я перевела тему.
— Кстати… ты заметил, что здесь мало первогодок?
— Да. Похоже, у кохаев наметился специальный экзамен.
— Вроде бы время течет медленно, а пролетает в мгновение ока. Подумать только, прошел целый год с их поступления.
Два года назад я пошла в эту школу по стопам брата. В то время мне даже в голову не приходило дружить с кем-то, веселиться. Важны были только мои оценки. А теперь я все больше и больше провожу время с Кушидой-сан и Ибуки-сан — провожу впустую, правда.
Хотя… не уверена, должна ли воспринимать их как друзей.
Еще мне кажется, что я и с Аянокоджи-куном провожу больше времени.
Сейчас я могу без раздумий сказать, что эта привычная повседневность для меня — неотъемлема.
Неловко такое признавать, но я горжусь переменами в себе.
Короткая история Ичиносе Хонами — Обещание скоро будет сдержано
Утро. Я пришла на встречу пораньше и села на скамейку.
Я ждала Аянокоджи-куна.
Стоит только подумать о нем, и мое сердце наполняет радость.
Но это неправильно.
Сейчас у него есть девушка, Каруизава-сан.
Я должна помнить об этом и мириться.
Так что лишь в моем сердце эта встреча будет свиданием. Я, будто возлюбленная, жду своего любимого — лишь в своем сердце наслажусь этим чувством.
— Киётака-кун… — прошептала я на пустой скамейке.
Будь мы парой, обращались бы друг к другу по именам.
Аянокоджи-кун тоже называл бы меня «Хонами».
Как представлю себе это, сердце начинает трепетать.
Раньше, когда я даже не осознавала, что влюбилась, я и подумать не могла, как сильно могу измениться.
Одна беда, я не знаю, сколько еще смогу подавлять в себе эту безответную любовь.
Вот и он, вдалеке.
Я собралась с мыслями, села ровно, чтобы не потерять себя.
— Доброе утро, — поприветствовал он.
Я ответила:
— Доброе, Аянокоджи-кун. Уверен, что это хорошая идея? Звать меня в такое место?
— А что не так?
— Здесь часто ходят. Не думаешь, что нас могут неправильно понять? А если Каруизава-сан увидит?
По правде сказать, я хотела, чтобы кто-нибудь нас увидел. Хотела, но это неправильно.
— За это не беспокойся. Я рассказал Кей о сегодняшнем. Лишенные смысла секреты и неудачная ложь вредны для отношений.
— Аянокоджи-кун… что ты будешь делать на специальном экзамене?
Затем мы немного поговорили об экзамене.
Не стоит забывать, мы соперники.
Не стоит забывать, мы сразимся в битве, проигрывать которую для нас двоих — не вариант.
Не стоит забывать, на время экзамена это — незыблемая истина.
А до тех пор я хочу быть счастливой.
Короткая история Рьюена Какеру — Истинные намерения
В тихом караоке-зале я ждал одного остолопа. Мой взгляд время от времени цеплялся за виноградный сок. Уже представил себе, как бросаю его.
Если он не заметит стакан, возьму и брошу. Но это вряд ли — ко мне он будет относиться с настороженностью, как-никак, постоянно пытаюсь ставить капканы.
Наконец-то он пришел. Как же тупо он выглядит с этой бесстрастной физиономией.
— Сегодня ты без своей компании.
— Ха, а для тебя это стало сюрпризом? Что, хотел чутка повеселиться?
— Просто подумал, что Ибуки или Ишизаки разрядили бы напряженную обстановку.
При разговоре со мной его выражение лица ни капли не меняется. Весь такой хладнокровный, прямодушный, аж бесит.
— А ты разве не хочешь к делу перейти, раз сам меня позвал?
— И то верно.
— Проехали. Я тоже хотел связаться с тобой. Ты прощен.
К счастью, больше ни минуты лишнего времени.
— Выходит, тема для обсуждения у нас одна.
Разговор начался, а потом я сказал ему:
— Садись, не стесняйся!
— Откажусь, если можно. В этот раз хочешь плеснуть в меня виноградным соком?
Да что ты будешь делать, все-таки заметил. Пришлось забыть о задуманном.
— Ты уже накручиваешь себя. Кроме того, увернешься, если захочешь.
Абсолютно бессмысленная тема, но я пока готовился высказать Аянокоджи свои истинные намерения.
Мне нужно кое-что сказать ему.
Ставить все на кон в битве против Сакаянаги — это так, пустяк. Важно то, что будет после. Своими достижениями я заставлю его признать меня.
Ради этого можно воспользоваться любыми средствами. Но только не в этот раз.
— Я покажу тебе и Сакаянаги, из какого теста я сделан. Не в моем это стиле, но я спущу вас на землю по-честному.
Я проясню, у кого из нас потенциал выше.
Это самое важное.
И именно поэтому моя клятва имела такое огромное значение. Я передал свои истинные намерения. Передал Аянокоджи — тому, кому скоро я отомщу.
Короткая история Сакаянаги Арису — На одной волне
Сонная, я улеглась на кровать, положив телефон возле уха.
— Фу-фу…
Мы еще даже не говорили, а я уже расплылась в непрошенной улыбке. Чего таить, я предвкушала, как проведу время с Аянокоджи-куном.
Я позвонила, и он вскоре ответил.
— Прости, что беспокою в поздний час. Тебе удобно говорить?
— Да, вполне.
Его голос звучал так же, как и всегда.
Почему от этого тона мне так легко на сердце?
Мы на одной волне. По-другому это не описать.
— Так что ты хотел обсудить?.. — спросила я.
Неважно, насколько банальной будет тема. Мне радостно уже от одной только возможности поговорить с ним.
— Скажу прямо. Я слышал, ты согласилась на пари Рьюена, на кону которого стоит исключение из школы.
— А, так вот о чем речь? Я понимала, что ты узнаешь о нем рано или поздно, но кто тебе рассказал? Хотя забудь, спрашивать о таком невежливо.
Неважно, от кого или чего он узнал, меня ничто не удивит. Если он захочет, узнает, наверное, обо всем на свете.
— Учитывая положение класса A и наличие очков защиты, условия довольно специфичные.
— Может, и так, если смотреть лишь на условия. Но я ни за что не проиграю Рьюен-куну, он себе же затягивает петлю на шее.
На любом специальном экзамене мое превосходство непоколебимо.
Я уверена в этом, а потому спокойна.
— Ты же интересуешься не из беспокойства за меня?
— А мне стоит беспокоиться?
— Что ты. Просто смотри, скоро ты все увидишь.
Хотя я не против, чтобы Аянокоджи-кун беспокоился за меня.
С нашего воссоединения в этой школе я постоянно представляю себе день, когда мы всерьез сразимся друг с другом. Взаимное желание о противостоянии, где каждый отдает всего себя, чтобы выяснить, кто из нас лучше.
Этот день все ближе.
Но говорить об этом вслух пока не буду. Нужно сперва победить Рьюен-куна и подготовить почву.
Но потом… я хочу выразить свои чувства в лоб.
Звонок наполнял меня счастьем, и я постепенно поддавалась сну.
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Эпилог. Правда в том, что…
Вступление
(от лица Рьюена)
Перед началом специального экзамена.
Я первым пришел в туалет и, прислонившись спиной к двери последней кабинки, стал ждать Аянокоджи.
Скрестил руки, подчеркивая свою настороженность, и мысленно сосредоточился на предстоящей битве с Сакаянаги. Правила нам раскрыли несколько минут назад, и теперь я прокручивал в голове варианты стратегий.
Увы, большинство задумок отпали, потому что представителей полностью разделили с участниками, но Сакаянаги в тех же условиях. Жаловаться не на что.
Кроме того, будь у нас экзамен, который требовал бы лишь академические способности, исход был бы ясен уже сейчас. Можно сказать, первое препятствие преодолено.
Неопределенность, вот в чем крылась изюминка. Давно я не ощущал этих покалываний кожи, этого возбуждения.
Если проиграю Сакаянаги на этом экзамене, что ж, значит, такова судьба. В худшем случае отомщу Аянокоджи, когда мы оба будем вне стен школы.
Вот и он, кстати, пришел чуть позже меня.
Как всегда, на лице ноль эмоций — раньше я едва замечал эту жуткую атмосферу вокруг него. Но сейчас чувствовал ненормальность как никогда прежде.
— Вижу, откликнулся на мой знак.
— Говори, что хотел сказать. Я не в настроении тратить на тебя свое время сегодня.
Он даже бровью не повел.
— Я хочу попросить тебя передать сообщение Сакаянаги во время экзамена.
— А? Сообщение? Сам передавай. Ты прикалываешься или что?
Эта Сакаянаги, она же, после того, как составила группы, молча сидит в кабинете для ожидающих. Он мог переговорить с ней кучу раз.
— Это особое сообщение. Передать его надо только во время самого экзамена.
То есть оно как-то связано с противостоянием между мной и Сакаянаги?
— Ха, что-то не догоняю.
— Тебе и не надо. Просто передай Сакаянаги.
Ну и что он затеял?
Сомнительно, конечно, но, может, он заодно с Сакаянаги?
— Расслабься. Я ни на чьей стороне. Так, всего лишь наблюдатель, — добавил Аянокоджи, будто прочитав мои мысли.
— Зачем мне делать то, что ты хочешь?
— По сути, незачем. Можешь ничего не передавать. А если победишь Сакаянаги, так и вовсе не нужно этого делать.
Я не собирался слушаться Аянокоджи, но меня зацепило то, что он сказал.
— Намекаешь, что я проиграю?
— Нет. Просто само сообщение немного своеобразное.
Какую-то чушь несет.
— Если поймешь, что тебе не победить, вспомни о моей просьбе, только и всего.
Как бы мне ни хотелось этого признавать, но есть у него чудная способность смотреть далеко вперед. Обратился он ко мне явно не просто так.
— Проигрывать в планах у меня нет, но ладно, выслушаю тебя. Что за сообщение?
Мне стало интересно, что он хочет передать Сакаянаги таким окольным путем.
Однако…
— Я все сказал Хашимото.
— А?
Аянокоджи снова выбил меня из колеи.
— Мне только нужно, чтобы ты сказал Сакаянаги услышать сообщение от Хашимото.
— Сбрендил? Как ей поговорить с ним во время экзамена?
— Просто. Выбери Хашимото предателем. Так она сможет вызвать его на диалог.
Долго еще он будет чушь нести?
— Да это же смешно! Полудурок этот, Хашимото, он же летучая мышь*, ему веры никакой. Сакаянаги ни за что не задействует его в битве со мной.
[П/Р: Выражение «летучая мышь» отсылает на басню Эзопа, где это животное ради своей выгоды притворялось то птицей, то мышью.]
Делать Хашимото предателем уже глупо, но главное, что до него даже очередь не дойдет.
— Почему же. Зависит от ситуации.
Вроде он не заставляет, а все равно бесит.
— Забудь. Не знаю, есть ли хоть какой-то смысл в этом твоем сообщении, но передай его сам, как закончится экзамен. Времени у тебя будет полно.
— Мое сообщение связано только с этим специальным экзаменом, и поймет его тоже только Сакаянаги.
— Мне что, нельзя будет по-своему использовать право на предателя?
Сакаянаги почти наверняка не пустит в ход Хашимото, но мне придется сохранять право на случай, если все-таки пустит. Иначе никакое сообщение он не передаст.
— Получается, что так.
— Бред. Сообщение до Сакаянаги не дойдет.
Буду я еще думать об этом всерьез. Я задвинул непонятную загадку Аянокоджи в самый дальний угол сознания.
— Используй право как пожелаешь. Я не заставляю, — сказал он и, быстро со всем закончив, развернулся ко мне спиной и ушел.
Я не смог удержаться и щелкнул языком.
— Сообщение, ага. На хрена все так усложнять.
У меня тут битва на носу тяжелая, еще он тут со своей дурацкой просьбой.
Часть 1
Рьюен воспользовался правом на предателя, и представитель отправился на диалог.
— Ох и плохое у меня предчувствие, — пробормотал Хашимото, когда в комнату, улыбаясь, вошла Сакаянаги. — Когда ты выбрала группу со мной, Рьюен сразу ввел предателя. Добром это не закончится, — сказал он и откинулся на спинку.
Сакаянаги, опираясь на трость, подошла к стулу напротив него.
— Не знаю, что у вас там происходит между представителями, но что-то мне подсказывает, вы достигли кульминации.
— Возможно. Жаль, но я не могу вдаваться в подробности.
Хашимото хотел услышать, что Рьюен выигрывает. Он надеялся на такое развитие. Но он не мог ничего понять по лицу девушки, сидящей напротив.
— Что ж, пусть будет так… Похоже, придется потерпеть до конца. Кстати, почему ты выбрала группу со мной, Сакаянаги? — спросил Хашимото, не желая переходить к главному.
— Ого. Что, раз мы враги, теперь никаких принцесс или суффиксов?
— Тут только ты и я, притворяться не нужно.
— Твоя правда. Я предполагала, что ты наберешься решимости.
Хашимото держался спокойно, но сердце у него билось намного быстрее, чем обычно. У него пересохло в горле, он изо всех сил старался сохранить самообладание.
— Ты выбрал сторону Рьюен-куна. К сожалению, на этом исключительном специальном экзамене от тебя мало что зависит.
— Это да. Я-то надеялся, что предательством смогу изменить положение, — намеренно преувеличил он, дав понять, что его задумка не удалась. — Так почему ты выбрала группу со мной? Даже если помешать я не могу, ты не дашь своему противнику даже крохотного шанса. Мир, он такой, никогда не знаешь, что может случиться.
В том, чтобы задействовать Хашимото, нет преимуществ, одни лишь минусы.
— Ты прав. На этом специальном экзамене я правда не собиралась тебя использовать.
— Тогда почему? Для чего этот разговор? Не ради ведь того, чтобы загнать меня сейчас в угол и исключить?
Это невозможно. Хашимото даже не сомневался.
— Не хочу портить твои ожидания, но, может, мне просто признаться? Ну, что я предатель?
— Мне это не нужно. Твое признание меня не интересует. Я вызвала тебя затем, Хашимото-кун, чтобы услышать сообщение Аянокоджи-куна.
— Сообщение?..
— Тут только ты и я, притворяться не нужно, разве нет?
— Погоди. Я реально не понимаю, о чем ты.
Хашимото, явно озадаченный, скрестил руки на груди и задумался.
— Ты встречался с ним перед специальным экзаменом?
— Да. Но он ничего не передавал тебе.
— У нас мало времени. Если он тебе все-таки что-то сказал, не вижу причин прикидываться.
— Нет-нет, я не вру! Погоди немного, надо подумать, дай вспомнить.
Хашимото встречался с Аянокоджи, это правда. Но он не помнил никакого сообщения, это тоже правда.
Хашимото перебирал их разговор в памяти.
— А-а, хотя… Может…
— Я так понимаю, ты что-то вспомнил?
— Вряд ли это сообщение, но… — сказал Хашимото и умолк.
— Но что?
— Перед специальным экзаменом он дал мне совет: перестать врать себе.
— Хороший совет — как раз для отъявленного лжеца.
Тем не менее это не казалось тем самым сообщением для Сакаянаги, от того Хашимото и сомневался.
— А я о чем? Больше он ничего не говорил, честное слово! Ни намека на некое сообщение.
Сакаянаги задумалась. Не похоже, что Хашимото врет. Но и Рьюен вроде тоже не врал. Он уже сдался, судя по тому, что за обсуждением не следил вовсе. Раз так, то напрашивался лишь один вывод.
— Аянокоджи-кун сказал тебе сообщение, но не указал, что это было оно. Поэтому ты не можешь вспомнить.
— В смысле? И что тогда делать? Я понятия не имею, что это может быть.
— Об этом не волнуйся. Я выясню.
Для начала ей нужно получить максимум из диалога.
— Предупреждаю экзаменатора: я спрошу у участника, предатель ли он, но лишь затем, чтобы самой услышать ответ. Не принимайте его слова за признание, хорошо? — сказала Сакаянаги. После обратилась к Хашимото: — Говори, ты предатель?
Хашимото посмотрел на экзаменатора. Тот кивнул, обещая, что признанием это не будет.
— Для чего тебе это?
— Я хочу просто поговорить. Что тебе сказал Аянокоджи-кун? Перестать врать себе. Вот и посмотрим, воспринял ли ты его совет. Если ты занял сторону Рьюен-куна, то должен дать только один ответ.
— Я не поведу себя опрометчиво даже с подтверждением экзаменатора. Раз хочешь моего признания, то скажу так: возможно, я не предатель.
Он не сказал прямо, страхуя себя. Нельзя назвать это чистосердечным признанием.
— Вот как. То есть я напрасно вызвала тебя?
— Ага, я сказал, как есть на самом деле.
— Что же, пока меня устраивает твоя позиция. Если будешь честен, думаю, до сообщения как-нибудь доберемся. Отложим признание, давай немного поговорим.
Между Сакаянаги и Хашимото начался разговор, который не имел отношения к специальному экзамену.
— Что ты хочешь узнать от меня?
— Расскажи то, о чем я ни разу не спрашивала. Раньше меня это не заботило, но что-то мне подсказывает, на твою личность и образ мышления повлияло прошлое.
— Как знать… Может, и повлияло, а может, нет.
— Не врешь, но и говорить правду не намерен?
— Мы не настолько близки, чтобы делиться жизненными историями.
— Мне сделать шаг первой? Вообще-то я тщательно изучаю не только врагов, но и союзников. Я знаю о твоей странной привычке. Когда у тебя проблемы, или ты чем-то обеспокоен, то, как правило, идешь в уборную и запираешься в кабинке.
Хашимото вздрогнул. Он считал, что никто не в курсе про его привычку, но Сакаянаги знала.
— Ничего себе… Как и когда ты узнала?
— Думаю, ты догадывался об этом, но я уже давно посылаю Ямамуру-сан изучать всякое разное. Тебе тоже было уделено время, учитывая твои регулярные встречи с Рьюен-куном.
— И что, ты и в мужской туалет ее послала?
— Ей нелегко пришлось, признаю, — кивнула Сакаянаги, не отрицая. — Ты запирался в кабинке, но не чтобы справить нужду. Думал о чем-то в одиночестве? Или сбегал от реальности? Предположу, что последнее.
С теми немногими подсказками, которые у нее были, она запросто нашла ключ к сокровенным мыслям Хашимото и отперла дверь.
— Что-то произошло в начальной или средней школе, из-за чего в тебе появилась эта привычка. Если еще посмотреть на твой характер… кое-что становится очевидным.
Хашимото в ответ похлопал в ладоши и усмехнулся.
— Такое происходит сплошь и рядом. Когда-то ко мне цеплялась одна компашка. В школе, где я учился, был грязный туалет, рядом с которым никто не желал ошиваться. Там я запирался и думал о своем. До сих пор не избавился от этой привычки.
Он мог соврать, но вместо этого поделился правдой — хотя бы сейчас. Все-таки Аянокоджи посоветовал. Хашимото не хотелось подводить его.
— Говоришь об этом таким будничным тоном, но на самом деле для тебя это было тяжелым временем, не так ли?
— Не знаю…
Он ушел от ответа. Не хотел копаться в плохих воспоминаниях.
— И тогда ты кое-что осознал. Предать до того, как предадут тебя — ключ к выживанию. Способ победить. В этом весь ты, Хашимото Масаёши.
— Вот не надо, не делай вид, будто знаешь меня! Ты не проходила через ад, тебе не понять, так что не притворяйся.
Хашимото от подступающей злости невольно хлопнул себя по колену.
— Передал ли мне Аянокоджи сообщение или нет, мне все равно. Для меня важно выпуститься из класса A. Я должен на деле показать, что все те, кто поливал меня дерьмом, ошибались.
Еще меньше его заботили Сакаянаги, Рьюен или Аянокоджи. Он преследовал одну цель, выпуститься из класса A.
— Хорош уже обо мне говорить. Давай переходить к признанию.
— Допустим, мы перейдем. Тебе посоветовали не врать себе, готов признать, что ты предатель, хотя это и будет значить, что ты не на стороне Рьюен-куна?
— Само собой. Черта с два я скажу, что не предатель. Ты же с радостью исключишь меня. Знай, до этого не дойдет…
— Конечно. Не буду разыгрывать сцену и говорить, будто я так не поступлю. По поводу тебя я уже все решила.
— Раз так, то пора заканчивать диалог. Я… — Хашимото хотел сам подвести черту, но вдруг умолк, когда заглянул в глаза Сакаянаги. — Что… Почему ты так смотришь на меня?
Она никогда прежде не показывала такой мягкости на лице. И улыбка у нее была не издевательская или снисходительная, а как у матери, приглядывающей за своим ребенком.
— Может, дело в том, что я теперь лучше понимаю тебя, Хашимото-кун. Я пообещала Масуми-сан выгнать тебя, но… теперь спрашиваю себя, не стоит ли передумать.
— Э? Я тебе не верю.
— Я не говорю, что уже передумала. Будешь дальше предавать класс, и мое решение точно не изменится. Но если доверишься мне и последуешь… возможно, все будет по-другому.
— Надеешься, что я тебе поверю?.. Я прямо вижу, как мне всаживают нож в спину.
— Вот какого ты обо мне мнения?
— Что, хочешь обмануть и заставить расслабиться, чтобы потом отомстить?
— Подумай как следует, Хашимото-кун.
— Ты предашь… Точно предашь. Я… тебе не позволю…
Внезапно капля скатилась по его щеке.
— Что?..
До него дошло лишь когда потер лицо — это были слезы.
— Как так? Расплакался тут… безо всяких причин.
Его настолько позабавила реакция собственного организма, что он невольно посмеялся.
— Никто и никогда не понимал тебя по-настоящему, и казалось, так оно будет всегда. Но смотри, инстинкты говорят, что это неправда.
Сакаянаги смотрела на Хашимото, но оглянулась на себя.
Она сама до сих пор никому не доверяла. Верила только своим размышлениям, остальные отталкивала. Но из-за этой незрелости потеряла Камуро.
Внутренняя тьма Хашимото. Прошлое, в котором он, наверное, не поступался любыми средствами, лишь бы выжить. Если они сблизятся, он, быть может, откроется ей полностью. Так думала Сакаянаги.
Ей по-прежнему сложно простить Хашимото, но в исключении Камуро также ответственна и она.
Может, надо дать еще один шанс. Может, нужно вернуть Хашимото в строй после победы в этом специальном экзамене. Вот какие мысли крутились у нее в голове.
Хашимото признается в том, что он предатель. Затем Сакаянаги подтверждает это, диалог заканчивается. Он не получит награду, но не более того. Она продолжит наблюдать за обсуждением, определит участника со специальностью, лишив жизни Рьюена, и специальный экзамен завершится.
Однако…
Сакаянаги начала колебаться.
Что Аянокоджи хотел передать?
Что за сообщение, которое он якобы вверил Хашимото?
Может, это было что-то вроде «прости человека напротив себя»? Прийдя только к такому ответу, Сакаянаги тем не менее не могла избавиться от ощущения, будто что-то не так.
Она закрыла глаза.
Это точно не сообщение Аянокоджи.
Прощать или не прощать Хашимото, вопрос не конкретного специального экзамена. Это можно решить после того, как исключение Рьюена станет событием предрешенным, а не когда существовала неопределенность.
Значит, его сообщение о чем-то таком, что важно донести именно в этот момент.
Что он хотел донести?.. Своим несравненным, выдающимся умом она начала допытываться до ответа.
Думай. Думай. Думай. Думай. Думай.
— А-а…
Наконец, Сакаянаги увидела скрытый, истинный смысл.
— Это ты… хотел донести до меня?..
Нет. Она не хотела принимать его. Не хотела признавать.
Потому и спросила. Но спросив, она уверилась в своей правоте.
Какое сообщение Аянокоджи передал Сакаянаги? О нем не узнают ни Рьюен, ни Хашимото.
Истинные намерения Аянокоджи оказались видны только после столкновения с Рьюеном.
Сообщение было слишком жестоким, чтобы Сакаянаги его приняла.
— Получается, он… лжец?
Битва между Сакаянаги и Рьюеном, в конце которой один должен уйти из школы. Ее цель — дать возможность кому-то из них сражаться с Аянокоджи, ни на что не оглядываясь. То есть она нужна, чтобы избавиться от препятствий.
Узнав про это, Аянокоджи решил не принимать чью-либо сторону. Тем не менее он четко определил для себя, кого бы хотел видеть оставшимся.
Аянокоджи надеялся, что соперником будет Рьюен Какеру.
Само собой, это не значит, что он хотел вмешаться в их бой. Да, он намекнул, что может вернуть должок, но вместе с тем понимал: Сакаянаги откажется.
Все было сделано затем, чтобы невзначай помочь Рьюену, чье поражение казалось неизбежным.
Сакаянаги давно вообразила себе будущий бой против Аянокоджи.
Но что думал он сам?
Она узнала, что он хочет уравновесить четыре класса. Поэтому мешала его планам, желая увидеть его беспокойное выражение лица — или хотя бы отдаленно на это похожее.
Но в корне ее действий лежала вера, что Аянокоджи ждал финального противостояния с ней. Вера — надежда, что именно она была для него достойным оппонентом.
Оказалось, то было односторонним желанием Сакаянаги.
Своим выдающимся умом она увидела правильное будущее: Аянокоджи продолжает наблюдать за развитием Рьюена и принимает его вызовы. Прямо как Сакаянаги, которая хотела подольше насладиться нынешней схваткой с Рьюеном.
Покончить с ним сейчас будет просто.
Один толчок, и она победит. Потом может сказать, что снова помешала планам, и попросить о бое.
Но… как жалко она будет выглядеть?
Аянокоджи Киётака не желал видеть Сакаянаги Арису.
Правда в том, что даже если она победит сейчас, он не обрадуется. Впервые в жизни ей стала ненавистна собственная способность видеть далеко вперед, о которой остальные могли только мечтать.
Как бы она хотела ничего не знать, просто забыть.
Если ее правда заботил класс, то победа была нужна.
В ее голове пронеслись образы Ямамуры, одноклассников. Она может выполнить обещание Камуро или вернуть все как было, объединившись с Хашимото.
Было бы неплохо жить школьной жизнью дальше.
Но на этом пути ее больше не ждало «то, чего по-настоящему желала Сакаянаги».
И для нее это была невыносимая болезненная правда.
«Проиграй».
Вот оно, сообщение Аянокоджи.
Сообщение, о котором никто не знает, все-таки дошло до нее.
Несмотря на жестокие слова от человека, дорогого ее сердцу, она слабо улыбнулась и закрыла глаза. Пришлось закрыть — если бы она этого не сделала, то могла расплакаться, как Хашимото.
— Время вышло. Хашимото-кун, пожалуйста, признавайтесь.
Диалог подходит к концу.
Хашимото при разговоре с Сакаянаги не врал себе.
Теперь от него ждали ответ.
— Точно… Я…
Хашимото заговорил через силу, но признаться не успел, потому что его тихо перебила Сакаянаги.
— Ясно. Ты не предатель. Я заявляю, что ты не предатель.
Глаза Хашимото широко раскрылись.
— Э, Сакаянаги?.. Что ты…
Что он собирался сказать, останется неизвестным.
Может, признал бы, что предатель, чтобы избежать исключения. Может, остался бы верен себе, заняв сторону Рьюена, и сказал бы, что не предатель.
Теперь уже без разницы.
— Для окончательного решения нужно признание Хаши…
Сакаянаги перебила объявление от школы:
— Не нужно. Я говорю, он не предатель. Он уже признавался. Свой ответ я также не изменю. Так ведь, Хашимото-кун?
— Почему… ты…
— Из-за сообщения Аянокоджи-куна. Только из-за него.
Таков был выбор Сакаянаги. Она не передумала, даже когда школа захотела подтвердить его.
Наконец, был вынесен вердикт.
— Сакаянаги-сан не смогла выявить предателя, поэтому теряет пять жизней…
На этом специальный экзамен в конце учебного года завершается, из школы уйдет еще один ученик.
Рьюен Какеру проиграл.
И Сакаянаги Арису тоже проиграла.
Несмотря на эту двойственность, был определен как проигравший, так и несомненный победитель.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Глава 8. Долгожданный оппонент
2024-10-01 05:04:03 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Глава 7. Стратегия Аянокоджи
Вступление
Когда я вошел в класс, сидящая Ичиносе поприветствовала меня легким взмахом руки.
— Не ожидал, что ты сокрушишь Хорикиту. Сработала идеально.
— Мне просто повезло. Получилось куда лучше, чем я рассчитывала, — приуменьшила она свои заслуги.
Между тем, я сел на свободный стул.
— До конца перерыва еще четыре минуты. Поговорим немного?
— Давай, я не против. Мне тоже хотелось бы с тобой поговорить, Аянокоджи-кун.
Я не чувствовал в ней ни тени волнения по поводу предстоящей битвы. Было очевидно, что она настроена показать себя против любого оппонента.
— Для начала извини, что соврал. Я сказал, что не стану выступать на экзамене, но, как видишь, я здесь, еще и на позиции генерала.
— Ничего страшного. Мы враги, а враги не могут быть во всем честны друг с другом.
Ичиносе любезно приняла мои извинения и выразила понимание.
— Спасибо.
— Но могу я спросить? Что ты чувствуешь прямо сейчас, Аянокоджи-кун?
— Я в замешательстве, пытаюсь понять, как мне быть с таким грозным противником. По пути сюда я пересекся с Хорикитой, и мы обменялись парой слов — выглядела она совершенно разбитой.
— Мне на самом деле очень сильно повезло. Сомневаюсь, что у меня и дальше все будет так хорошо получаться.
— Надеюсь, что не будет.
— Аянокоджи-кун… Смотрю, ты совсем не волнуешься, не напрягаешься.
— Но ведь ты тоже спокойна, Ичиносе. Разве нет?
— Я… волнуюсь, очень сильно! У меня так всегда, когда ты рядом.
Эти слова ошарашат кого угодно. И верно, экзаменатор, стоявший прямо с серьезным видом, мгновение смотрел на нас с недоумением.
— Но в то же время мне так спокойно. Мы вроде как должны быть соперниками, но я чувствую поддержку. Странно, да? Такое вот противоречие.
То есть сейчас я для нее не помеха, а, наоборот, помощь?
Перерыв продлится еще три минуты. Этим ограниченным временем важно распорядиться правильно.
— Это всего лишь предположение, но Ичиносе, мне кажется, или сейчас ты веришь, что никому не проиграешь?
— Кто знает. Скажем так, уверенности мне хватает.
— Так и думал. И все же кое-что тебя, очевидно, волнует. Можно быть сколь угодно уверенным в своем положении, но на этом специальном экзамене есть одна возможность переломить ход игры.
Что я имею в виду, понять легко.
— Пожалуй. С предателем и правда трудно предсказать, чем все обернется.
Эту систему с предателями школа ввела затем, чтобы у сторон был честный шанс изменить ситуацию в свою пользу. На первый взгляд суть системы в том, что предатель должен умело обманывать, ради своей выгоды и выгоды для собственного класса. Тем не менее риск исключения не настолько велик, как может показаться. Даже если найдется смельчак, который, зная, что его могут исключить, будет врать до самого конца, сможет ли представитель легко раскрыть его? Мой ответ — нет.
Если совравшего предателя все же номинируют, его исключат из школы. Другими словами, класс лишится ученика. Уверен, мало кто из лидеров с радушием пойдет на это.
Награда для предателя — лишь фасад, сама роль привносит неопределенность и дает отстающему шанс в битве представителей.
Ичиносе наблюдательна, она, наверное, сразу выявит предателя, но нет гарантий, что это не закончится исключением. Девяносто девять процентов — это не сто процентов. Такова система предателей. И об этом нужно помнить.
— Вскоре мы сойдемся в битве, но прежде у меня есть предложение, которое выгодно нам обоим.
— Предложение? Какое?
— Касательно предателей. Времени осталось немного, так что постараюсь объяснить кратко, но доходчиво. На этом специальном экзамене рискует уйти из школы лишь ученик, которому доверили роль предателя. Взамен он справедливо может получить большую награду.
— Допустим.
— Из-за этого предатель несет на себе ненужное бремя. Может, они бы рады признаться, но ради классных очков продолжат стоять на своем. Такие уж правила. И на мой взгляд, в нашем бою это ни к чему.
— Я с тобой согласна. Мне страшно от одной мысли, что могу поддаться искушению этой системы. А еще я лучше предпочту не доставлять никому неприятности.
— Тем не менее у нас в арсенале будет мощное оружие, и мы можем воспользоваться им, если начнем уступать. Ичиносе, если ты не против, может, покажем друг другу выбранных предателей и избавимся от утомительного процесса поиска посредством диалога? Так нам не придется волноваться понапрасну. Я это вижу так: первое обсуждение мы не боремся и никого не назначаем, просто используем предателей.
— Неплохое предложение. Но… Право на предателя очень важно. Уверен, что хочешь отказаться от него, Аянокоджи-кун? Это ведь возможность изменить ситуацию.
Это также спасение для того, кто посчитает, что оказался в неблагоприятном положении. Понятно, почему мой отказ от этого спасения вызывает вопросы.
— Кроме того, а нам вообще можно раскрывать друг другу предателей?
— Уверен, проблем не будет. — Тут я обратился к экзаменатору, который наблюдал за нами из угла кабинета. — Простите, а раскрытие предателя другому классу через планшет не нарушает правил?
— А, нет. Я не думаю, что это против правил… — растерянно кивнул экзаменатор.
Неясно, то ли он не предполагал, что правилами будут так пользоваться, то ли просто не ожидал, что к нему обратятся.
— Можете уточнить? Для верности, — настоял я.
Затем экзаменатор узнал все подробности по устройству связи, которое находилось у него в ухе.
— Все верно.
— Вдвоем отказаться от преимущества предателя… От тебя я такого не ждала.
Для Ичиносе предложение должно быть желанным.
— Я отказываюсь от этой системы только по одной причине. Не хочу, чтобы кого-либо из моего класса или твоего исключили.
— Да уж. Если предателей нет, на одно беспокойство меньше…
Какой ответ даст Ичиносе? Пошли последние тридцать секунд обратного отсчета.
— Как насчет небольшого дополнения? Я согласна с тем, что преимущество предателя нам ни к чему. Но если он останется до конца обсуждения, то получит награду. Давай не откажемся от предателей, а будем их не замечать? Мне кажется, это сыграет на руку нашим классам, все-таки сможем заработать себе по пятьдесят классных очков.
В нашем сговоре было бы идеально оставить предателей до конца обсуждения. На выбор, конечно, даются приватные баллы и классные очки, но тут достаточно выбрать такого ученика, который однозначно предпочтет очки. Я про это не упоминал, однако же она сообразила.
Ичиносе верит, что не проиграет в честном бою, и предатель для нее — единственный источник беспокойства.
Лучше всего, по моему мнению, если мы оба получим свое.
— Обсуждение начинается, — прозвучало объявление.
Но я не обратил внимания и сказал:
— Понял, я принимаю твое дополнение. Но давай не будем говорить ученикам про наше соглашение. Сговорился, чтобы избавиться от предателя, а в итоге избавился от средства спасения. А если я проиграю? Не хочу, чтобы меня потом обвиняли, что я не смог найти предателя.
— Собираешься подстроить раскрытие предателя через диалог?
— Да. Я думаю вызвать его, но не в начале обсуждения.
Чтобы сделать переговоры успешными, я даю понять, что для меня есть вещи важнее классных очков.
— Цели у нас разные, но интересы совпадают: мы оба хотим воспользоваться преимуществом предателя. Ты же не возражаешь?
— Нет. Но я должна уточнить, ты предложил мне это ради того, чтобы сделать роль предателя недействительной?
Она спрашивала, нормально ли, что я тем самым отдаю оппоненту пятьдесят классных очков.
— Понимаешь, в отличие от твоего сплоченного класса, у класса Хорикиты все еще есть слабые места. Ты, уверен, уже думала над кандидатами, так вот, если, например, предателем станет Коенджи, он, вероятно, будет обманывать, даже глазом не моргнув на то, что тем самым подставит класс. И все ради собственной выгоды. Диалог один на один с ним так и вовсе превратится в кошмар. Или взять Ике и Хондо, они запросто могут поддаться сладкому искушению. А в разгар серьезного состязания их легкомысленность приведет к тому, что мне придется принимать худшие решения.
Я избавляюсь от системы предателей, потому что хочу защитить товарищей. Придя к такому пониманию, Ичиносе кивнула, будто соглашаясь с серьезностью моего положения.
— Я могу быть уверена, что ты сдержишь обещание и не станешь сражаться в первом обсуждении?
— Да. Я буду показывать тебе каждое нажатие на планшете.
— Ладно, тогда по рукам! Давай прямо сейчас избавимся от права на предателя.
Время выбирать группу. Я, взяв планшет, встал, подошел к Ичиносе и показал ей экран. Она увидела все пять групп, и тогда я предложил:
— В первом обсуждении забудем про все ради того, чтобы исключить систему предателей. Выбери любого ученика. Тебе же потом будет проще в диалоге.
— Хорошо. Я выбираю Мако-чан.
Я воспользовался правом на предателя, указав, как она и сказала, Амикуру Мако, и подтвердил выбор на глазах у Ичиносе.
— Теперь ты на сто процентов уверена, кто предатель.
— Угу. А мне кого назначить? — спросила она, развернув свой планшет.
Я выбрал желаемого ученика, и она подтвердила выбор. После этого мы оба знали предателей друг друга.
Вернувшись, я взял стул за спинку, затем поставил его напротив Ичиносе и сел. Мониторы были позади меня, со своего места мне не был виден процесс обсуждения. При этом я загораживал обзор Ичиносе.
— Верните стул на прежнее место, — сказал экзаменатор. — Вы препятствуете проведению экзамена.
— Препятствую или нет, решает мой оппонент. Вы слышали нас, мы намерены потратить это обсуждение на то, чтобы устранить предателя. Подвинув стул, я показываю, что не буду смотреть в мониторы и не нарушу наше соглашение. Так что, я мешаю, Ичиносе?
— Нет, ни капли! Я тоже обойдусь без обсуждения. Мы будем на равных.
Ученик сел спиной к мониторам, хотя должен пристально смотреть за процессом. Ученица, принявшая предложение, устремила взгляд на меня, а не на мониторы. Экзаменатор, думаю, даже вообразить себе не мог такого развития.
Первое обсуждение началось без участия отобранных представителей.
— Тебе лучше будет вызвать участников на диалог несколько раз, пусть ты и решила просто закрыть глаза. А то странно выйдет, если представитель даже не попытается устранить предателя.
— Что тогда насчет тебя, Аянокоджи-кун?
— Думаю, в третьем раунде вызову настоящего предателя. В первом и во втором буду звать на диалог других учеников, так я создам впечатление, что поиски продвигаются не очень гладко.
За вызов участника, не предателя, не накладываются штрафы, и не отбирают жизни.
— Чтобы было честно, я буду снабжать тебя всей информацией, которую получу.
— Это ни к чему, я тебе доверяю.
— И все равно, я по-другому не могу.
Пять минут обсуждений миновали, после чего мы с Ичиносе, показывая друг другу планшеты, пропустили назначение. На диалог я вызвал непричастного Окию, Ичиносе тоже вызвала не предателя.
Мы вышли из кабинета и разошлись. Ко мне присоединился мужчина-экзаменатор, которого я увидел сегодня впервые, и мы вместе вошли в отдельную комнату. Судя по всему, он будет наблюдать за ходом нашего диалога.
Комната была пустой, лишь два стула, стоящих друг напротив друга, и кафедра учителя, как в обычном классе.
Вскоре вошел вызванный Окия. Ничего особенного в диалоге не произошло. Я сказал, что подозреваю его, он, естественно, возразил. Зная всю правду, я подтвердил, что Окия не предатель.
— Ичиносе-сан и Аянокоджи-кун не выявили предателя, оба предателя остаются в обсуждении, — прозвучало объявление, когда я вернулся.
О нашем неожиданном решении не узнают ни участники, ни другие представители в кабинете для ожидающих.
— А… Так вот в каком виде нам поступит информация. Смотри, на планшет пришло!
Ичиносе показала мне сообщение, которое поступило из-за предателя, в нем указывалось, что Митараи — обычный ученик. Я также показал ей свой планшет.
Второй раунд прошел без изменений.
Мы вызвали непричастных учеников. Потом выведали, что да, они непричастны. После чего подтвердили это, выслушали объявление и вернулись.
— С возвращением, Аянокоджи-кун. Пока я ждала тут, прозвучало объявление, — сказала Ичиносе, пришедшая раньше меня.
— Видимо, объявляют они даже тогда, когда мы не в одном кабинете.
Ичиносе раскрыла мне роль второго человека, далее начался третий раунд.
Я мог только слушать аудио, но, судя по всему, обсуждение становилось оживленнее, а это хорошо. Тем не менее ученики класса B вряд ли смогут успокоиться, пока среди них есть предатель.
Когда пять минут прошли, мы пропустили назначение и поднялись со своих мест.
— Теперь я отменю право на предателя.
— Хорошо. Буду ждать.
В этом третьем раунде я определю предателя, и до конца первого обсуждения буду только наблюдать. Надо только кое о чем позаботиться.
Я в третий раз перешел из кабинета в отдельную комнату для диалога. Вскоре после меня вошел предатель — Маедзоно.
— Мой черед, да?
— Прости. Я совсем запутался, понятия не имею, кто предатель.
Маедзоно, немного волнующаяся, села на свой стул.
— Уверен, у тебя накопилось много разных вопросов, но давай сосредоточимся на диалоге. Мы тут ради этого.
— Понимаю… Но ты только помни, мы, участники, совсем ничего не знаем, а это действует на нервы. Кстати, я, если что, тоже не предатель. Не ошибись, ладно?
Предатель не знает, чем мешает представителю. Однако понимает, что, если соврет, а его выявят, то он будет исключен.
— Конечно. На самом деле я изначально не сомневался в тебе, Маедзоно, так что указывать на тебя не собираюсь. Зацепок нет, вот я и вызываю одноклассников наугад. Правда, прости за это. В последний раз я говорил с Хондо, он сказал мне, что ты ведешь себя подозрительно.
— А? Хондо-кун? Ох, как же сильно он меня бесит!
— Почему он вообще на тебя указал, есть мысль?
— Ну… Наверное… Нет, извини, не знаю.
— Понятно. Что же, буду смотреть дальше, осталось всего-то четыре человека.
— Хорошая идея, я считаю. Но ты ведь знаешь, если предателя так и не выявят, то мы получим классные очки. Может, было бы лучше оставить все как есть, особенно если проигрыш нам не грозит?
— Может, и лучше. Пока давай соблюдем все формальности. Диалог не закончится без признания участника. Маедзоно, ты не предатель, все верно? — повторил я слово в слово то, что говорил и Окии, и Хондо.
— Скажи… допустим, я предатель, но совру об этом, что тебе будет, Аянокоджи-кун? Ты же не проиграешь из-за этого?
— Я буду в невыгодном положении, а так ничего серьезного, ответственность я не понесу. Не знаю, наверное, ложь предателя была бы нам даже полезна.
— Ты про что, про классные…
— Да. Давай не будем об этом говорить. По правилам нам нельзя углубляться в правила специального экзамена, помнишь?
— А ведь точно…
— В общем, ты вне подозрений. Все в порядке, просто скажи как есть, не колеблясь.
Как по команде, прозвучало объявление от школы:
— Маедзоно-сан, пожалуйста, сделайте признание.
— М-м, я не предатель. А ты, Аянокоджи-кун, сделай все возможное, как наш представитель.
Слово участника взято.
Маедзоно вздохнула, встала и повернулась ко мне спиной. Экзаменатор тоже готовился выйти из комнаты.
Я остался сидеть, взгляд был устремлен на освободившийся стул. Немного помолчав, я твердо сказал:
— Заявляю о том, что Маедзоно — предатель.
На мгновение воцарилась тишина.
— А?..
Маедзоно явно ждала, что ее пронесет, а потому обернулась с растерянным выражением лица.
— Э, что… Что ты сказал?
— Не слышала? Я говорю, Маедзоно — предатель.
— По… Что?.. Но я ведь сказала, что нет… Тогда почему?.. Я не вела себя подозрительно… Нет, погоди, а если я предатель, меня выгонят. Так… Как же… Ты оговорился? Оговорился, правда?
Волнение Маедзоно понять можно.
Если предатель соврал, но представитель его выявит, то он подвергнется серьезному наказанию — исключению из школы. Легкомысленная ложь в такой ситуации должна быть недопустима.
Также и представитель — он хочет защитить своих одноклассников, а потому ни за что не станет делать выводы по подозрительному ученику.
Тут вступает в дело маленькая несогласованность.
Заманчивая награда побуждает предателя врать. Ведь если он уверен, что его не назовут, то врать — выгодно.
Предполагается, что этим правилом воспользуются во благо, но у него есть один «существенный изъян». Им можно злоупотребить, гнусно и безжалостно.
— Нет, я не оговорился. И да, ты исключаешься из школы.
Маедзоно тут же повернулась и сорвалась:
— Ч-что?! Бред! Ты же сказал, что я вне подозрений, Аянокоджи-кун, вот я и солгала ради класса! А еще ты сказал, что не собираешься указывать на меня!
— Правила диалога следующие: сперва участник либо сознается в том, что он предатель, либо нет; затем представитель судит, соврал ли участник, и решает, предатель вызванный ученик или нет.
Сказанное мною до признания Маедзоно значения не имеет.
— А? А-а? Что? Л-ладно, тогда признаю, я предатель!
— Уже поздно. Экзаменатор, вы выпроводите Маедзоно из комнаты? — напомнил я.
Мужчина впал в ступор, но затем он неожиданно сказал:
— Вы точно уверены?.. Понимаете же, что из-за вашего решения одноклассник будет исключен? Этот специальный экзамен сделали не… — Экзаменатор, которому вообще-то вмешиваться нельзя, умолк.
Будто потерявший спокойствие ребенок, он прикрыл рот рукой, чтобы не сболтнуть лишнего. Затем бросил взгляд на камеру и один раз опустил голову, будто извинялся за свою несдержанность.
Судя по его растерянности, о таком развитии тоже никто не думал.
Неосторожная обмолвка наталкивала на мысль, что итоговый экзамен в конце года окружают какие-то особые обстоятельства. Внимание на себя обращало то, что подробные правила не раскрываются всем ученикам до самого конца, участников изолируют от представителей, но прежде всего, поблажки — при благоразумном подходе до исключений не дойдет.
Впрочем, пока забудем об этом. Нужно двигаться дальше.
— Подтвердим еще раз, Аянокоджи-кун… Вы точно желаете не принимать повторное признание Маедзоно-сан?
Как ни странно, нам словно давали шанс вернуться к началу. Какое великодушие, однако.
— Хорошо. Маедзоно, присядешь? Я так понимаю, мне решать, давать ли тебе право на еще одно признание. Что же, тогда давай подумаем, стоит ли.
Маедзоно сердилась, но спешно села на стул.
«Ты что задумал?», — спрашивала она своим гневным взглядом, в котором читалось намерение убить на месте.
Злилась она явно не на себя за то, что беспечно солгала. Если бы напротив сидел не я, а Сакаянаги или Рьюен, она бы, скорее всего, призналась сразу.
— Мне есть, за что тебя исключать. Одноклассники заранее узнали о том, что на этом специальном экзамене я буду представителем-генералом, однако было сказано держать это втайне. Но каким-то образом про эту тайну узнали в классе Ичиносе. Как так получилось, твои мысли?
— Н-ну…
— Кто-то слил эту информацию. Это была ты, не так ли?
Сейчас от вранья пользы нет. Она понимала, что второго шанса ей точно не видать, если начнет отнекиваться.
— Да... я… может, и слила… Но я же не думала, что об этом прознает класс Ичиносе! Честно!
— Кому ты рассказала?
— Кому…
— Мне сказать за тебя? Класс 2-A…
Поняв, что я знаю, из какого класса этот человек, Маедзоно выкрикнула:
— М-Масаёши! Я рассказала Масаёши!
— Точно. Хашимото. С кем ты встречаешься — дело твое. Но пока вы из разных классов, есть черта, которую пересекать нельзя. Даже если об этом просит возлюбленный. Ты другого мнения?
— Я в-все понимаю, но… но информация же пустяковая! И мне даже в голову не приходит, почему Масаёши рассказал кому-то еще!
Если смотреть с позиции Хашимото, то очевидно, что для класса Хорикиты он предпочел бы проигрыш, а не победу. Если мы вдруг обставим класс A, как-то потеснив Сакаянаги, он столкнется с новым препятствием. Очевидно, мой переход в другой класс станет маловероятным. Должно быть, он сообщил обо мне кому-то из класса D, чтобы моя роль на экзамене, как представителя, не потрясла их в день сдачи. Хуже от этого ему не будет.
— Извини, я сожалею! Такого больше не повторится! Это было всего один раз! Я же не знала, что так выйдет!
— Разве это твой первый проступок? Ты позвала несколько одноклассников и распространила неприятные слухи обо мне, вводя их в заблуждение. И потом еще передала Хашимото ваш разговор. Будешь отрицать?
— Э…
Это произошло в конце прошлого года, но она точно не могла забыть, как выполняла просьбу Хашимото.
— Откуда… ты узнал?..
— Сейчас это неважно.
— Хорошо, я все поняла! Я больше так не буду, клянусь!
— Но если Хашимото скажет тебе: «Предай их, и мы будем вместе», — ты же даже не засомневаешься, разве нет?
— Нет! Я ни за что не предам!
— К сожалению, я тебе не верю, — сказал я.
Тем не менее Маедзоно извлечет урок из этого болезненного опыта. Осознавая, в каком классе находится, она, вероятно, на самом деле станет вести себя намного скромнее.
— Говорю же, не предам! Я сейчас честна с тобой, тебе что, мало?!
— Понятно. Продолжать этот разговор — пустая трата времени, — подвел я черту и посмотрел в камеру. — Я не меняю своего решения. В повторном признании необходимости нет. Маедзоно — предатель, — снова подтвердил я.
— Это несправедливо! Ты кем себя возомнил?! Кто тебе дал право так поступать?!
— Участник признается, представитель решает. Точка, — еще раз напомнил я о правилах диалога.
— Маедзоно-сан, выйдите, пожалуйста, из комнаты…
Школа, несмотря на прошлую отсрочку, вынесла вердикт: больше никакого дополнительного времени. Маедзоно должна столкнуться с последствиями. Но, само собой, она упрямо отказывалась сдвинуться с места.
— Аянокоджи-кун выявил предателя, который отрицал свою роль. Маедзоно-сан, выйдите из комнаты, вы будете исключены из школы.
Было даже оглашение решения, и тогда Маедзоно закричала:
— Нет! Я не выйду, пока он не вернет слова назад!
— Тебе остается только желать, чтобы Хашимото тоже исключили на этом специальном экзамене. Тогда, может, вы и дальше будете вместе.
Хотя, на мой взгляд, это вряд ли. Не в том плане, что Хашимото вряд ли уйдет из школы, просто он, скорее всего, вообще не рассматривал Маедзоно в романтическом плане. А сблизился с ней лишь затем, чтобы получить преимущество, которое поможет ему выпуститься из класса A. Она станет бесполезной ровно в тот момент, когда не сможет больше предоставлять ценную информацию. Пропадет смысл держать ее при себе.
От людей, которые стали бесполезными, отрекаются.
— Верни слова назад! Сейчас же верни!
Много кто, думаю, задастся вопросом, а так ли необходимо исключать Маедзоно. Не особо сложно убедить, что Хашимото использует ее, и освободить от его влияния. За слив информации упрекнуть стоило, конечно, но цена такому предательству уж точно не уход из школы.
Но для меня так удобнее во многих смыслах. Я лишь нашел применение для инструмента — Маедзоно, — оказавшегося под рукой. Только и всего.
— Я никогда не прощу тебя за это!!!
Пропустив ее крик мимо ушей, я решил, что пора заканчивать, и пошел обратно в кабинет. Маедзоно хотела пойти за мной, но была остановлена экзаменатором — а потом дверь за мной закрылась.
Скорее всего, Ичиносе, как и в прошлый раз, уже услышала исход диалога. Это было видно по ее выражению лица. Ни намека на прежнюю мягкость, это был как будто совсем другой человек.
— Аянокоджи-кун… почему… Маедзоно-сан что, исключена?
Она представитель, а потому должна понимать, из-за чего так получилось. Но не что этому предшествовало.
— Да. Она не призналась. А я указал, что она предатель. Вот ее и исключили.
— Н-но как же… Ты ведь знал. Почему тогда так поступил?..
— Почему, спрашиваешь? Я предложил отменить систему предателей затем, чтобы загнать в угол Маедзоно и убрать ее из школы. Только ради этого.
Не сговорись мы, Ичиносе очень вряд ли выбрала бы Маедзоно. Поэтому я предложил отказаться от этого права нам двоим и определить предателей. Ей оставалось лишь согласиться. Ведь это по справедливости: что сделаю я, то сделает и она.
— Мы оба сдержали обещание, право на предателя теперь ни у кого нет. Тебе не нужно выявлять предателя, значит, ты получишь пятьдесят классных очков. Мы добились того, чего хотели. И на предстоящий реальный бой это также не скажется.
Кое-что я опустил, конечно, однако класс Ичиносе не поставлен в невыгодное положение. Я бы сказал, они даже в плюсе.
Тем не менее это кардинально изменило ход битвы между нами.
Уход из школы ученика из класса-соперника — событие хорошее, радостное, но не для Ичиносе. Скорее всего, она будет винить себя за то, что, пусть и невольно, но была замешана в исключении Маедзоно. Еще и классные очки за это получила.
Но вопрос с предателем — лишь начало моей стратегии. Победная стратегия будет реализована в полной мере прямо сейчас.
— Спасибо за сотрудничество, Ичиносе. Благодаря тебе получилось легко разобраться с дефектом.
«Ты ужасен», — хотела она сказать, но не могла. Бросить эти жестокие слова мешали ее неподдельные чувства ко мне.
Мы говорили, а между тем экзамен продолжился. Но мы отказались от первого обсуждения, и время для нас сейчас было свободным.
— Следующее обсуждение начнется нескоро, почему бы нам не поговорить?
— Поговорить?..
Ичиносе не могла перестать думать о Маедзоно, но ей ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше.
Я не думаю, что случившееся сломило ее. Все-таки теперь Ичиносе сильна.
На таком специальном экзамене победа достается не просто способному человеку.
Нетрудно представить, как велась битва представителей классов Ичиносе и Хорикиты. Скорее всего, они пристально вглядывались в мониторы, анализировали каждое слово, каждый жест врага и союзника, стараясь не упустить ни одного телодвижения.
Для представителей даже крохотное изменение в мимике одноклассника может стать огромной подсказкой. А если не стало, то все, ты в отстающих.
Вот почему Хорикита видела в Ичиносе проницательного грозного противника, который видит учеников насквозь.
Они столкнулись лицом к лицу, и она проиграла. То же самое, по сути, должно происходить с классами Рьюена и Сакаянаги.
Но для победы такой уровень необязателен.
В правилах экзамена указано не только то, что нужно определить отличников или участников со специальностью. Представителя можно сподвигнуть на неправильное назначение, тем самым он будет лишать жизней себя же.
Уверен, кто-то попытается навести бардак в голове оппонента. Достаточно посеять зерно сомнения: «Хочешь номинировать этого ученика?» — «А разве вон тот не подозрительный?».
Если выбор из двух превратить в выбор из трех, это увеличит вероятность ошибки.
Подобные психологические игры подействуют на учеников, не привыкших к напряженной обстановке.
Однако вряд ли это сработает на людях вроде Рьюена, Сакаянаги и Ичиносе. Мало того, они могут стать еще более настороженными и увидеть то, чего раньше не увидели бы.
Так как же запутать ведущих учеников, чтобы они не смогли принимать верные решения?
Раз их разумы целиком занимает специальный экзамен, значит можно выйти за его рамки. Суть заключается в том, чтобы нарушить их удивительную проницательность чем-то таким, что совершенно не связано с самим экзаменом.
Когда ожидаешь удар в тело, естественно, пытаешься его как-то защитить. Но на внезапную подсечку среагировать будет трудно.
— Помнишь прошлогодний инцидент на нашей параллели? Одна девушка, лидер кое-какого класса, в прошлом была воровкой, и об этом стало известно.
— Ты про меня?
Пока Ичиносе силилась осознать произошедшее, я выбил почву из-под ее ног и затянул во тьму.
— Отчасти всему виной была твоя чрезмерная доверчивость, из-за которой ты призналась Сакаянаги. Но она ли раскрыла твое прошлое всей школе?
— О чем ты?..
— Про письма с обличением, которые находили в почтовом ящике общежития. Правда ли их подбросила Сакаянаги? Ты хоть раз задавала себе этот вопрос?
— …
Ичиносе умолкла, вероятно, вспоминая то время.
— До писем были слухи. Нехорошие слухи, в том числе о тебе прошлой: случаи насилия, свидания за вознаграждение, воровство. Слухи, уверен, распространяла Сакаянаги, но на тот момент это были просто сплетни, наполненные неправдой. Поэтому ты смогла выдержать их.
Ичиносе опустила взгляд, но я продолжил:
— Что, если это я, действуя за кулисами, сделал последний толчок? Что, если это я подложил письма, чтобы додавить психологически и заставить во всем признаться?
— Что ты… такое говоришь?..
Несмотря на доходчивое объяснение, Ичиносе, кажется, не могла понять, что к чему. Но это нормально.
Другие ученики, не только Ичиносе, верили, что это все дело рук Сакаянаги. Отчасти из-за Кириямы, который по моему поручению распространял слухи обо всех классах, кроме класса A.
— Глупая шутка, так ты, наверное, сейчас думаешь? Но уверена ли ты на все сто, что это неправда? — закинув ногу на ногу, спросил я, Ичиносе, которая выстроила крепкие стены вокруг себя.
За последние несколько месяцев в ней произошли серьезные психологические изменения. Она обрела своего рода спокойствие духа, которое дало ей непоколебимость на этом экзамене.
Но в основе этого спокойствия был и я.
А если выяснится, что я гнусный человек? Если она узнает, что я могу предать без зазрения совести и подтолкнуть Маедзоно к исключению из школы?
— Но… Аянокоджи-кун… тебе от этого никакой пользы…
— Почему же? Возможно, Сакаянаги тогда хотела предупредить, а потом и шантажировать. Но когда я вмешался, компромат лишился ценности. И протянув руку помощи, я, естественно, заработал твое доверие. Как видишь, польза была.
— Не верю!..
— Так и знал, что не поверишь, но это правда. Если захочешь, можешь спросить Сакаянаги после экзамена: «Ты положила письмо в почтовый ящик?». Если скажешь ей, что я обо всем рассказал, она, может, и ответит честно.
Пришла пора заканчивать.
— Ичиносе, я всегда оказывался рядом с тобой из-за скрытых мотивов. Экзамен на необитаемом острове, тот поздний вечер в школьной поездке. Я действовал лишь для себя. Я тобой пользовался. То же касается и прошлогоднего обещания…
Даже сказанное у скамейки совсем недавно — Ичиносе больше не знала, что было правдой, а что нет.
Обещание еще действовало, но верить ей было уже не во что.
Первое обсуждение завершилось, начался перерыв.
— Представители, пожалуйста, выберете новые группы…
Объявление было произнесено сдержанным тоном.
Я равнодушно выбрал группу. Ичиносе немного запоздала, но также коснулась планшета, хотя и с отсутствующим видом.
Оно и неудивительно. Специальный экзамен для нее отошел на второй план.
Ее затягивало в глубокую тьму.
Теперь и исключение Маедзоно казалось ей далеким прошлым. Смутным воспоминанием.
Человек напротив нее не был союзником. Не был поддержкой.
Чем ты порядочнее, тем глубже погружаешься в неотвратимую яму.
Я взял стул и вернул его на прежнее место.
Ичиносе смотрит на мониторы, в ее глазах нет прежнего света, жизненной силы. Она смотрит на мониторы, но ее мысли целиком и полностью занимал наш разговор.
Реальность и выдумка. Правда и ложь. Она не хотела думать об этом, но все равно думала.
Люди не могут просто взять и очистить разум, даже если замолчат и будут стараться изо всех сил.
Так и тут, чем больше она заставляла себя сосредоточиться на экзамене, тем громче звучали навязчивые мысли.
Скорее всего, в какой-то момент разум Ичиносе опустеет.
Ее глаза устремлены на мониторы, ее уши слышат разговоры.
Но информация от этих органов чувств не воспринимается.
Это отнюдь не волшебство.
Просто так устроен человеческий организм.
Пульс учащается, кровяное давление растет, периферические кровеносные сосуды сужаются. Зрачки расширяются, поле зрения сужается. И префронтальная кора, отвечающая за рациональное мышление, перестает нормально функционировать.
Оправиться в нынешних условиях нелегко.
Что касается меня, то дальше все просто.
Мне остается лишь наблюдать за обсуждением, анализировать и выявлять отличников.
У моего оппонента больше нет козыря в лице предателя.
Обсуждения шли спокойно.
И вскоре…
— Аянокоджи-кун выявил отличника, и Ичиносе-сан теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Ичиносе-сан, вы проиграли… Пожалуйста, выйдите из кабинета.
Класс Хорикиты одержал важную победу, не столкнувшись с серьезными препятствиями.
Продолжение следует...
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Глава 6. Слезы досады
2024-09-24 12:57:45 +0000 UTC
View Post
Добро пожаловать в класс превосходства. Том 23. Глава 5. Контратака Кацураги
Вступление
Началось противостояние Хираты и Хамагучи, и вместе с тем в другом кабинете в битве представителей столкнулись еще два ученика. По мониторам они наблюдали, как собирались участники.
***
Первое обсуждение
Участники
Класс 2-A: Шимизу Наоки, Мачида Коджи, Йошида Кента, Фукуяма Шинобу, Мотодой Чикако, Яно Кохару, Роккаку Момоэ.
Класс 2-C: Сонода Масаши, Ода Такуми, Ямада Альберт, Йошимото Косэцу, Исояма Нагиса, Ямашита Саки, Киношита Минори.
***
Класс A против класса C, авангарды Санада и Нишино.
— Здравствуй, Нишино-сан, — поприветствовал Санада, первым заняв место. Оставшись в кабинете наедине, он чувствовал легкое возбуждение.
Санада всегда был вежлив в разговоре со сверстниками, исключением не стал даже оппонент, которого ему нужно победить. Нишино, с другой стороны, не особо нравились люди вроде Санады. Она знала о своей грубоватости, а еще предпочитала непринужденный тон, потому что распинаться ей было не по душе. Уже только поэтому она предполагала, что не сможет поладить со слишком благовоспитанными.
Но прямо сейчас ее чувства приязни и неприязни отошли на второй план. Ведь эти чувства меркли на фоне огромного напряжения, которое парализовало, — ей доверили роль авангарда на такой важной сцене. Нишино не робела перед откровенными хулиганами, вроде того же Рьюена, но ей была непривычна серьезная атмосфера решающего экзамена. Хотя она и выступала авангардом, но все-таки представляла класс. Естественно, она ощущала вес ответственности.
Нишино считала, что не станет представителем, но внезапно выбор Рьюена пал на нее. И сейчас она жалела, что так просто согласилась. Она встала столбом и не садилась — было очевидно, что ни о каком спокойствии речи не шло. Санада гадал, стоит ли ей как-то помочь.
— Ниши… — начал он, но сдержался. Понял, что неуместная доброта может обернуться против него. Если оппонент выбит из колеи, можно сыграть на этом. Санада избавился от чувства вины и сделал несколько глубоких вдохов.
Ровно в тот момент, когда Нишино наконец-то села на стул, экзамен начался, будто ее только и ждали.
— Обсуждение начинается, — раздалось объявление, и мониторы включились.
— Приступаем к специальному экзамену в конце года. Роль каждого ученика отображается на планшете. Подтвердите ее перед первым обсуждением.
По ту сторону бездушных мониторов участники занимали свои места. Времени успокоиться никто не давал, и вот обсуждение началось. Нишино, по-прежнему напряженная, смотрела лишь на мониторы и не обращала внимания на Санаду.
— Э-э… А когда они успели проверить роли?..
Нишино не могла вспомнить, хотя это было всего мгновение назад. Не успела опомниться, а уже что-то где-то шло, из-за чего она запаниковала.
И ведь видео перед глазами — это не запись, его не поставить на паузу и не перемотать назад. Скоротечные разговоры участников проникали в уши Нишино. И сразу вылетали. Она не могла удержать в голове хоть одну фразу и тем более что-то понять.
— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.
— Э? Что… уже прошло пять минут?..
Нишино сбило с толку, когда объявили о завершении первого раунда. Она невольно опустила взгляд на планшет. На экране отобразился список из четырнадцати человек.
Здравый смысл подсказал бы пропустить назначение, раз подсказок нет, но из-за растерянности Нишино просто пялилась на имена. Само собой, время не останавливалось.
Ее глаза зацепились за Йошиду, и она попыталась вспомнить прошедшее обсуждение. Помнила она мало, но было в нем что-то подозрительное, как ей показалось. Смутное воспоминание внезапно стало ярким.
Поведение и слова Йошиды — непонятно только, реальные или придуманные — словно бы кричали о том, что он был отличником. Борясь с головокружением, Нишино одеревеневшими пальцами провозилась с планшетом. Как-то она справилась до того, как истекло время…
— Нишино-сан теряет одну жизнь из-за неправильного назначения.
Опрометчивое и спонтанное указание отличника стоило ей одной жизни. Санада, молча наблюдавший за Нишино, спокойно и без спешки решил пропустить ход.
— Так он не отличник?.. В смысле… Не понимаю…
Быть может, из-за растерянности, но Нишино говорила сама с собой так громко, что ее услышал Санада.
Учитель своим навыком отменил выбор отличника, поэтому из класса вышел только один человек.
Второй раунд обсуждения начался с тринадцатью участниками, время шло, а Нишино так и не пришла в себя. Как и в первом раунде, она пребывала в растерянности.
Не зная, что делать, она впервые отвернулась от мониторов и посмотрела на Санаду. Тот почувствовал на себе взгляд и сделал вид, что не замечает, затем, притворяясь, будто раздумывает над номинированием, выбрал пропуск.
Не сказать, что он прямо мастер обмана, тем не менее это отлично сработало против озадаченной Нишино. Она снова решила номинировать участника без веских доказательств.
— Нишино-сан теряет две жизни из-за неправильного назначения.
И опять прогадала. То же было и в первом раунде, только на этот раз рана оказалась глубже. Номинированный Фукуяма вышел из класса.
Нишино потеряла в сумме три жизни и могла проиграть почти в самом начале экзамена — Санаде необязательно даже искать отличника, ему достаточно определить конкретную роль. Тем не менее он решил, что лучше и дальше пропускать назначения. Понадеялся, что Нишино сама себя закопает.
Однако к третьему раунду она растеряла остатки уверенности и отказалась от номинирования.
Итог таков: оба представителя пропустили ход, и из-за выбора отличника класс покинула Исояма.
Во время обсуждения Санада наблюдал за Нишино и подметил, что она в основном смотрела на участников из класса A, то есть из класса-соперника. И потому не могла увидеть всю картину, так как сосредоточилась лишь на сражении между классами A и C. Санада же понимал, что при наблюдении за участниками важно не делить их по классам, поэтому не зацикливался на классе C.
Пока Нишино внимательно изучает один класс A, преимущество за Санадой: он хорошо знал своих одноклассников.
Начался четвертый раунд. Тут-то в обсуждении и наметился значительный прогресс. Шимизу выдал себя за выпускника и сказал, что Киношита — не отличник. Однако тут же вмешался Йошимото, заявив, что на самом деле выпускник он, а Киношита была отличником. Очевидно, либо один из них соврал, либо соврали оба.
Наступил черед для четвертого номинирования. В этот раз Санада потратил время на раздумья, но в самый последний момент остановился на очередном пропуске. Его подмывало назначить кого-нибудь, но не хватило уверенности. Зато Нишино, уже прижатая к стенке, наконец-то получила ценную информацию, которую ей очень не хотелось упускать. Она вполне могла проиграть, ведь Санаде надо всего лишь угадать роль, и ей оставалось лишь рисковать.
Она подумала, что было бы хорошо, если признавшийся Шимизу действительно оказался выпускником, но из осторожности назначила его как участника со специальностью.
И вот что из этого вышло…
— Нишино-сан теряет две жизни из-за неправильного назначения.
Шимизу, провозгласивший себя выпускником, на самом деле был отличником. Нишино себя же и погубила. Санада победил авангард, не потеряв ни одной жизни.
— У вас осталось ноль жизней, Нишино-сан, пожалуйста, выйдете из кабинета.
— Что за… Ерунда какая-то!..
Нишино злилась на себя и на экзамен, но пока не чувствовала обиду, и в этот момент ей велели уйти.
— Фух… Хорошо, что мне попалась Нишино-сан…
Санада победил с одними пропусками, так ни разу никого и не номинировав.
— Наверное, лучше всего, если я не буду спешить…
Понаблюдав за несколькими раундами обсуждений, он понял, что отличить правду от лжи по мониторам непросто. Поэтому, пока ждал следующего оппонента, мысленно успокаивал себя и готовился.
В перерыве, однако, Санаду одолели смешанные чувства.
У него не получалось искренне радоваться полной победой над Нишино.
Он учился в этой школе почти два года и до сих пор не свыкся с понятием победы. Свет и тень — за победителем всегда следует проигравший. Принять эту реальность Санада не мог.
— Плохо дело… Я должен постараться, ради класса…
Прошло примерно пять минут, когда в кабинет вошел представитель-ядро класса Рьюена.
Отбросив мрачные мысли, Санада встал и поприветствовал прибывшего с улыбкой на лице.
— Здравствуй, Кацураги-кун, — сказал он то же, что говорил Нишино. — Давно мы не говорили.
— Да, много времени прошло.
Два человека смотрели друг на друга. Когда учились в одном классе A, они не были особо близки, но и не враждовали. Просто одноклассники, вот кем они были.
— Когда я узнал правила специального экзамена, сразу понял, что ты будешь представителем.
Услышав это, Кацураги остановился и кое-что прочел по выражению лица Санады.
— Похоже, Нишино далась тебе легко.
— Легко ли… Я почти ничего не делал. Просто она не смогла совладать с экзаменом. Пока мы не начали, я бы хотел спросить, почему Нишино-сан вообще стала представителем? Уверен, в твоем классе нашлись бы куда более подходящие ученики… В смысле, она, конечно, старалась, и у нее есть сильные стороны, но…
Санада обозначил, что ни в коем случае не принижает Нишино, тем не менее ему казалось, что были кандидаты получше. Он признавал, что она могла быть заменой представителя, но в том-то и дело, что лишь могла: класс Рьюена сдавал экзамен без отсутствующих.
— Не знаю. Не меня надо спрашивать. Представителей выбирал Рьюен.
— Понял. Если одолею тебя, то смогу узнать ответ?
— Да, — подтвердил Кацураги, после чего не спеша сел на стул. — Но не надейся, что бой будет легким. Тебе нужен Рьюен, чтобы узнать, почему он выбрал Нишино, а мне нужна Сакаянаги, уже по своим причинам.
Кацураги ясно давал понять: он хотел победить не только Санаду, но и Кито.
— Прошу, будь полегче со мной.
Затем в кабинете воцарилась тишина. Двое представителей больше не говорили друг с другом, они ждали начала обсуждения.
***
Первое обсуждение
Участники
Класс 2-A: Сатонака Сатору, Цукасаки Тайга, Сугио Хироши, Моришиге Такуро, Танихара Мао, Цукаджи Шихори, Ямамура Мики.
Класс 2-C: Ибуки Мио, Иноуэ Тоа, Окабэ Фую, Сузухира Миу, Морофуджи Рика, Яджима Марико, Юбэ Йошика.
***
— Начинается первое обсуждение, — прервало тишину объявление.
Мониторы показывали всех участников с разных ракурсов.
Санада и Кацураги молча наблюдали за четырнадцатью учениками.
Для новых групп это обсуждение было первым опытом. И они начали также, как и прошлые участники, — со сдержанных попыток что-либо прояснить.
Непросто сейчас выявить их роли.
Следующие пять минут они действовали осторожно и проверяли друг друга. В первом раунде намеков будет мало, однако Санада смотрел пристально, не желая даже моргать. В прошлой битве против Нишино, а именно во второй половине, он сосредоточился на своих одноклассниках, теперь же снова обозревал всех.
Обсуждение, такое, казалось, продолжительное и вместе с тем короткое, закончилось, настала пора представителям выбирать.
— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.
Первое назначение. Санада решил придерживаться той же стратегии, которая сработала против Нишино, пока не получит надежной информации. Если поспешит, скорее всего, повторит ее судьбу.
У Санады до сих пор было пять нетронутых жизней. Авангард мог ошибиться меньше раз, чем ядро, но то, что он вышел сухим из воды, давало многое. Даже если Кацураги выявит отличника, у Санады все равно будет две жизни — а с таким количеством он мог рассчитывать на контратаку.
Однако пока он не спешил пропускать назначение. Вместо этого потратил время на раздумывание, сделав вид, будто уже собирается кого-то номинировать.
Кацураги, для которого этого был первый раунд, вел себя иначе, он следил за каждым движением Санады, причем в открытую.
— Опыт дал тебе преимущество?..
— Возможно. Скажу так, кое-что из текущего обсуждения я почерпнул, — намекнул он на то, что смог получить несколько подсказок.
Но эта нарочитость обернулась против него, и Кацураги в то же мгновение прищурился. Он пытался разгадать мысли Санады, его тактику.
Оба представителя не касались планшетов, обратный отсчет продолжал свой ход.
— Не уверен в номинации? — спросил Кацураги, заметив, что палец Санады завис над экраном.
— Что-то вроде того. Подозрительны несколько участников, вот думаю, может, стоит сейчас рискнуть.
Он тянул время как мог, притворяясь, будто готов указать роль для ученика. Надеялся таким образом подстегнуть Кацураги сделать поспешное решение.
— А у тебя что, Кацураги-кун?
— Не могу сказать. Я уверен в одном, ты лучше понимаешь, что к чему, ведь совсем недавно столкнулся с Нишино. Поэтому не бойся, номинируй кого хочешь, — подтолкнул тот.
На этом специальном экзамене упреждающая атака могла поставить представителя в невыгодное положение. Кацураги сказал так, потому что пока не понял суть? Или наоборот, все понял и потому намеренно пытался спровоцировать?
Санада задумался, но расслабился, когда время подходило к концу.
— Нет, все-таки пропущу назначение. Не хватает полной уверенности.
Он наконец-то выбрал пропуск, и вскоре после Кацураги тоже закончил возиться с планшетом.
Санада напомнил себе, что торопится ни к чему, и что начать действовать можно со второго раунда.
Однако…
— Что же, ты поступаешь по-своему, я — по-своему.
— Э?..
— Оглашаю результаты: выбор Кацураги-куна, указавшего, что Моришиге-кун — участник со специальностью, оказался верным, Санада-кун теряет одну жизнь, — прозвучало объявление.
Кацураги был человеком осторожным, который скорее будет защищаться, чем атаковать, но он вдруг сделал смелый шаг в первом раунде — и не прогадал. Еще не начался второй раунд, а Санада уже потерял одну жизнь.
— Как… Как ты понял?
— Я бы тебя хотел спросить, как ты не понял? Моришиге ведь учится в твоем классе.
На первых пяти минутах обсуждения Кацураги наблюдал только за учениками класса Сакаянаги, а не за своими одноклассниками. Санада мало знаком с учениками класса Рьюена, и ему было трудно заметить что-то неладное в них за такое короткое время.
Изначально он считал, что лучше всего наблюдать за всеми сразу, но из-за этого упустил очевидное.
— И есть еще несколько подозрительных участников, которых ты, похоже, не заметил.
Кацураги делал то же самое, что и Нишино, но его внимательность была на совсем другом уровне.
— Ты полностью проигнорировал свою половину?..
— На обсуждение я выбрал группу со способными притворщиками. За пять минут они не выдадут себя. Ты поступил иначе. Неужели ты правда не увидел по лицу Моришиге? На нем же чуть ли не написано было: «Мне дали особую роль».
И верно, Моришиге вел себя беспокойно почти с того самого момента, как вошел в класс. Он опускал взгляд, иногда улыбался.
Кацураги, сосредоточившийся только на учениках из класса A, не упустил странное поведение Моришиге, который словно раздумывал, чью бы роль узнать. Гарантий, конечно, не было, и Кацураги не знал, какая конкретно у него роль, но он счел важным ударить первым и отнять жизнь у Санады, поэтому остановился лишь на специальности.
— Молодец, что еще сказать. Но в следующий раз так просто не будет.
Санада перед началом втором раунда уставился в мониторы, полный решимости собраться с духом. Но его беспокойный разум не мог определиться, на чем следует сосредоточиться. Только на классе A, как поступил Кацураги? Или на классе C, потому что он знает немногое? Или надо снова осмотреть всех?
Определиться он так и не смог, а вместе с тем начинался второй раунд обсуждения.
— Я более-менее представил твою стратегию, мне достаточно было учесть твою победу всухую, и сколько времени на это ушло. Скорее всего, ты никого не номинировал и позволил Нишино самой отнимать у себя жизни. Так?
Кацураги попал в точку, из-за чего Санада вымученно улыбнулся. Он все пробовал сконцентрироваться на обсуждении, но тщетно: его разум постоянно на что-то отвлекался. Не успел опомниться, и вот пять минут пролетели.
— Теперь ваш черед номинировать или пропустить ход. У вас одна минута.
— Я пропущу, — заявил Кацураги почти сразу после прозвучавшего объявления. И тут же полез в планшет.
Санада задумался, блефовал Кацураги или нет.
— Придется пораскинуть мозгами…
Ничего нового в обсуждении не прозвучало, но несколько учеников привлекли внимание. Очень вряд ли Кацураги упустил их из виду. Если он в самом начале сделал ход, то весьма вероятно, что и сейчас номинирует участника со специальностью. Другими словами, это мог быть и блеф.
— …
Санада осознал, как сильно его потрясла неожиданная потеря жизни в первом же раунде. Может, тогда стоило перейти в наступление, несмотря на риск? Вот о чем он думал в своем душевном состоянии.
В конце концов в худшем случае он потеряет всего-то одну или две жизни из-за неправильного назначения.
— Если ты делаешь шаг назад… я делаю шаг вперед.
Поэтому Санада решил занять агрессивную позицию, как Кацураги в прошлом раунде.
Участников осталось двенадцать. Из ушедших специальность была достоверно у одного, шансы неплохие. Вопрос в том, кого номинировать: отличника, участника со специальностью, что реальнее, или конкретную специальность?
Чтобы сравняться, ему нужно выявить отличника и лишить Кацураги трех жизней. Так он и сделал — выбрал Морофуджи Рику из класса 2-C, указал нужную роль и нажал кнопку подтверждения.
Наступил короткий миг напряженной тишины. Затем…
— Санада-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения.
— Тц… Ошибся…
Безжалостный промах. Морофуджи с раздосадованным видом вышла из класса.
Для Санады это была весьма горькая пилюля, ведь он был уверен в своем выборе. А теперь у него осталось всего две жизни.
— Действовать без достоверной информации. Непохоже на тебя, Санада, — заметил Кацураги, будто они все еще были одноклассниками.
— Так Морофуджи-сан вела себя немного странновато…
— Может, и вела. Но насколько хорошо ты знаешь ее? Что-то мне подсказывает, что совсем не знаешь. Ты должен был задуматься, почему она вела себя странно. Если Морофуджи была отличником, значит, у нее есть союзник. Когда ты один и когда вас двое — это большая разница, которая сильно скажется на поведении. Я бы, наверное, указал, что она участник со специальностью.
Прозвучало так, будто его отчитывают, тем не менее Санаде все же удалось сохранить спокойствие.
Ошибка стоила ему многого, но не всего: у него еще были жизни. Надо только преуспеть в следующем раунде, и тогда можно будет нанести серьезный удар по оппоненту.
Надо только, как же… Третий раунд. Две девушки, Иноуэ и Танихара, начали голословно называть друг друга отличниками. Их обвинения вскоре переросли в перепалку: «Это еще кто из нас ведет себя странно?» — «Ну не я же!». Потом вообще стали подниматься темы, не относящиеся к делу.
Обсуждение вдруг переросло в непонятно что. Впрочем, правила и не запрещали общаться о своем, поэтому прерывать бессодержательные разговоры было не за что.
Санада посчитал, что не может позволить сейчас сделать рискованный ход, и в третьем раунде ему оставалось лишь пропустить назначение. Кацураги проигнорировал двух выделяющихся девушек и номинировал Цукаджи, как участника со специальностью. Тем не менее он прогадал, и его семь жизней сократились до шести. Затем шла очередь отличника — казалось очевидным, что выберут Иноуэ или Танихара, но из класса ушел Сатонака.
Большую часть четвертого раунда снова взяли на себя две девушки. И опять отличник выбрал не кого-то из них, а Окабэ.
Осталось семь человек.
Очередное обсуждение мало что раскрыло, вариантов было немного. Если представитель выявлял участника со специальностью, это становилось явным, но выбор отличника ничего не прояснял — нельзя было понять, кто ушел, обычный ученик или нет.
Иными словами, неясно, сколько осталось участников со специальностью.
Санада хотел перейти к решительным действиям, но не давало его положение: одна ошибка приведет к концу. Он подумывал понаблюдать еще раунд. Надеялся, что это поможет сузить круг. Желание стало еще сильнее, чем в прошлом раунде.
Он уверился, что Кацураги тоже это испытывает. Вообразил удобное для себя развитие. Его тянуло пропустить назначение. Он поддался — нажал на кнопку пропуска. Теперь нужно было подтвердить два раза.
— Ты, наверное, пропустил? А я, пожалуй, воспользуюсь возможностью.
Санаде оставалось всего одно нажатие, но из-за слов Кацураги его палец замер над экраном.
Кацураги поторопился, видимо, посчитал, что его оппонент уже окончательно подтвердил пропуск.
Санада призадумался: если Кацураги угадает, следующего раунда может и не быть. Он поспешно отменил свой выбор, выбрал ученика, который был под вопросом, указал, что это участник со специальностью и нажал на подтверждение.
— Санада-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения. У вас осталось ноль жизней, Санада-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.
Судя по объявлению, Кацураги сделал отнюдь не то, что сказал.
— Отличник… Снова ошибся… И все же Кацураги-кун, а что с твоей номинацией?
— Ты думал, что делаешь умный ход, но на деле лишь поддался моменту.
— В смысле?..
— Я пропустил назначение.
— Как это?..
— Я соврал. Сообразил, что лучше спровоцировать тебя на выпад, чем атаковать самому. Кажется, ты про это не подумал.
— Да?.. И правда… Я не подумал… — бессильно отозвался Санада.
Только теперь он осознал, как быстро бьется его сердце. Оно билось так и во время боя с Нишино, но он не обращал внимания, потому что видел: она волновалась еще больше.
Санада хотел потихоньку отнимать жизни у Кацураги, может, если повезет, даже победить. Однако решимость Кацураги выиграть была непоколебима, а его умозаключения — точны и просчитаны.
Санаде оставалось лишь принять сокрушительное поражение, ведь его превзошли во всем.
Проводив взглядом своего оппонента, Кацураги глубоко вздохнул.
— Я потерял всего одну жизнь. Не беда… Главное сохранять хладнокровие и двигаться дальше.
Кацураги скрестил руки на груди и подавил эмоции, готовые захлестнуть его. Он понимал, сейчас думать надо не о грандиозном — о мести, — а том, как победить ядро. Вот когда дойдет до генерала, Сакаянаги, тогда и можно будет дать волю своим эмоциям.
Часть 1
В дверь проскользнул Кито. И злобно пялясь на Кацураги, сел на свое место. Двое ни слова друг другу не сказали, казалось, уже началась молчаливая битва между ядрами.
Однако ситуация изменилась почти сразу.
Первый раунд прошел, и если Кацураги решил пропустить назначение, то Кито сходу номинировал ученика. Он нацелился на двух отличников среди четырнадцати участников, при том без единой подсказки.
— Кито-кун теряет одну жизнь из-за неправильного назначения, — прозвучало объявление.
Кито едва слышимо щелкнул языком, но его лицо не омрачилось.
Вероятность составляла 14,3%. Он знал это, когда рисковал с целью отнять жизни. Знал, поэтому остался спокоен.
— Это было смело, как раз в твоем стиле, Кито. Но что будешь делать дальше?
— Очевидно, что. Продолжу…
Лишившись одной жизни в самом начале, Кито, верный своему слову, попытался снова выявить отличника. Теперь вероятность составляла 16,7%.
— Кито-кун теряет две жизни из-за неправильного назначения.
И опять неудача. Что еще хуже, указанный ученик был либо учителем, либо выпускником, из-за чего он лишился двух жизней.
Даже Кацураги оторопел от такой безрассудности.
— У тебя теперь всего четыре жизни. Ты не остановишься?
— Еще чего…
— На этом специальном экзамене тебе не разгуляться. Уверен, ты не особо этому рад. Я знал, что сделать ты можешь немногое, но таких самоубийственных выпадов никак не ожидал. Сакаянаги-то хоть одобрила твои методы? Или это изначально ее идея?
Кито не потрудился ответить. Кацураги попал в точку — стратегию предложила Сакаянаги со словами, что если угадает хотя бы с одной номинацией, то это уже будет успех.
Вызвавшись стать представителем, Кито был намерен хоть как-то преуспеть, пусть он и знал, что это не его стезя. Шансы угадать одного участника не особо высоки, однако промахи позволительны, ведь стоят они одну-две жизни. От него сейчас требовалось одно, это пытаться снова и снова до тех пор, пока оппонент не начнет номинировать сам.
План его действий предопределен, и он не изменится. Но, естественно, когда что-то шло не гладко, это раздражало. Кито от злости ударил по столу, где лежал планшет.
Кацураги не обратил внимание на разбушевавшегося соседа, сосредоточившись только на мониторах. Кито, между делом, пропускал разговоры мимо ушей и почти ни о чем не думал. Он просто высматривал любые намеки на эмоции в учениках.
В третьем раунде Кито снова прогадал и потерял очередную жизнь. У него осталось три жизни. Он проигрывал из-за своих же действий.
Четвертый раунд. Кито опять, не колеблясь, нацелился на отличника.
Кацураги хотел пропустить ход, но передумал. Его оппонент ошибся с номинированием три раза подряд, однако, чем меньше становилось участников, тем больше была вероятность. Сейчас она составляла 25%.
Он более-менее распознал шаблон, по которому Кито номинировал учеников, и теперь размышлял, есть среди участников подходящие под этот шаблон и одновременно потенциальные отличники. Такой нашелся.
Если его выберет и Кацураги, и Кито, то это будет ничья. Если только Кацураги, и выбор будет ошибочным, то ничего страшного, так как это будет стоить ему одной-двух жизней. Взвесив все варианты, он, желая получить победу, решил действовать, а не сидеть сложа руки еще один раунд.
Вот что из этого вышло…
— Оглашаю результаты: выбор Кацураги-куна, указавшего, что Ямаваки-кун — отличник, оказался верным, Кито-кун теряет три жизни. У вас осталось ноль жизней, Кито-кун, пожалуйста, выйдете из кабинета.
Кито, ядро с семью жизнями, не смог отнять ни одной жизни у оппонента и проиграл в четвертом раунде.
— Почему… Ах ты! Почему ты смог, а я нет?!
В порыве гнева Кито еще сильнее ударил по столу.
— На этом экзамене без четкого плана никуда. Я знаком с участниками, именно поэтому у меня все получилось.
У Кацураги был широкий кругозор за счет того, что он был в двух классах: раньше в классе Сакаянаги, теперь — в классе Рьюена. И даже недолгое время вел класс A, что требовало от него внимательно присматриваться к своим одноклассникам.
Благодаря этому он мог видеть насквозь участников по выражению их лиц, манере речи и жестикуляциям.
— Уходи, Кито, — призвал Кацураги, встретившись с ним пристальным взглядом.
Тот, однако, не двигался с места. Не вставая, он ударял кулаком по столу — сперва два раза, затем в третий раз.
— Кито-кун, немедленно выйдете из кабинета.
Это объявление прозвучало вновь, и все же Кито сидел и сверлил взглядом Кацураги.
— Оттягивать момент нет никакого смысла. Мы с тобой закончили.
Эти слова стали спусковым крючком.
Кито зарычал, вскочил и пошел на Кацураги.
— Выход в другой стороне.
— Кацураги!..
Затем Кито длинными руками схватил Кацураги за ворот. Тот не дернулся — спокойно встал и посмотрел в уставившиеся на него горящие глаза.
— Отпусти. Насилие строго запрещено, — сдержанно, без капли паники, произнес Кацураги.
Но Кито, казалось, вовсе не собирался ослаблять хватку.
— Я признаю твои способности. Просто они не подходят под этот специальный экзамен. Только и всего.
Хотя Кито и злился на себя за собственную неопытность, которая привела к поражению, но он не мог сдержаться по другой причине. Вернее, ему как раз не нужно было сдерживаться.
— Отпустите его сейчас же и отойдите. Если продолжите, Кито-кун, ваше поведение будет расцениваться как акт насилия, — раздался из динамиков ровный голос наблюдателя.
— Я проиграл… — процедил он, потом повернулся и с силой распахнул дверь.
— Я думал, ты злишься на меня, Кито. Выходит, что на самом деле на Рьюена? — сказал Кацураги уходящему проигравшему, который хлопнул за собой дверью.
Проводив его взглядом и оставшись наедине, он глубоко вздохнул.
Он не знал всех подробностей, но догадывался, что Кито гневался не просто из-за соперничества классов — он испытывал личную неприязнь к Рьюену. Возможно, на этот экзамен он поставил целью дойти до него и сломать своими силами.
Наступил десятиминутный перерыв, в который должен подойти следующий представитель.
— Я все же дошел до этого момента?..
Скоро в кабинет войдет Сакаянаги Арису, генерал от класса A.
На момент поступления они учились в одном классе и конкурировали за его лидерство.
В этой битве все будет не так, как с Санадой или Кито. Кацураги собирался с духом.
И вот, наконец, настал момент, которого он так ждал.
— Ты меня удивил, расправился и с авангардом, и с ядром, потеряв всего одну жизнь, — спокойно сказала объявившаяся Сакаянаги.
— Выбор представителем Кито был явной ошибкой.
— Он сам попросил, хотел лично одолеть Рьюен-куна. Кроме того, исход этого экзамена определяет генерал. Тогда мы не знали суть экзамена, но я решила, что двумя слотами можно пожертвовать. Как-то так.
— Как бы твоя самоуверенность не привела к поражению.
— Фу-фу, позволь для начала похвалить тебя. Должна сказать, я тебя недооценила.
Она понимала, Кацураги знал оба класса, но не ожидала, что он с такой легкостью победит Санаду и Кито. Вот за это и похвалила.
Несмотря на ее слова, Кацураги страстным тоном высказал то, что держал в себе:
— Я шел вперед именно ради этого дня… Чтобы отомстить.
— Отомстить? А-а, ты имеешь в виду Тоцуку Яхико-куна, которого исключили из-за меня?
Кацураги стиснул кулаки, лежащие на коленях. Это и было его ответом.
— Прошлой мне было бы трудно понять твои чувства, Кацураги-кун. Но нынешняя я может, хоть и немного. Наверное, надо было по-другому решить, кого исключать.
— Хватит. Ты же не хочешь сказать, что изменилась?
— Понимай как хочешь. Твой гнев справедлив, но, боюсь, отомстить ты не сможешь. Теперь здесь я, и ничто не пойдет так, как ты задумал.
Хотя в прошлом Кацураги уступил лидерство в классе A, тем не менее способности Сакаянаги он нехотя признавал. Спору нет, правила этого специального экзамена играли ей на руку. Его положение также осложняло неравное количество жизней: шесть у него и десять у Сакаянаги.
Тем не менее Кацураги был готов биться до последнего ради того, чтобы в конце концов победить.
— Начинается следующее обсуждение…
Прозвучало объявление, и оба, выпрямившись, замолчали.
Битва между Кацураги и Сакаянаги началась.